Параллель, или спасть 2020-й

Пролог Ночное небо озарилось новой порцией салюта, раскидывая свои яркие, разноцветные огоньки по разным сторонам небесной сферы, образовывая в совокупности, причудливые узоры. От обилия огня, как от салютов, так и от украшений по всей площади, на улице было настолько светло, что вполне можно было обойтись и без фонарных столбов. Люди повсеместно поздравляли друг друга с праздником, несмотря на степень знакомства. Это был всеобщий праздник. Чаще всего, именно в подобных мероприятиях, люди чувствуют всеобщее единство и сплоченность, чем в каких-либо других днях. Страна праздновала наступающий две тысячи двадцатый год. Во время таких празднеств, как правило, уходят куда-то на задний план все житейские, государственные и мировые проблемы, оставляя место лишь торжеству и веселью. Душа человека, словно заточенная в клетке, лишь под Новый Год стремительно вырывается в наружу, распространяя положительные эманации в пространстве вокруг себя. Жаль, что такое бывает лишь раз в год, и завтра эти люди вновь перестанут приветствовать друг друга при встрече, впадая в обособленный образ жизни. Но, для практически всей этой веселящейся многотысячной толпы людей, этот год будет последним в его жизни, а кто-то живет последние месяцы. В этот поздний вечер, никто не мог подумать, какое испытание приготовила им, да и нам всем, судьба. И этот день настал. Я наблюдал за веселящимися, на площади людьми из окон большого кремлевского дворца, в ожидании пока президент подготовит текст новогоднего обращения к гражданам страны. Меня зовут Ян Кузнецов, я являюсь сотрудником федеральной службы национальной безопасности, и внештатным советником президента. Хотя последнее было не формальным, скорее в силу сложившихся обстоятельств. Я в ту минуту и знать не мог, как моя жизнь вскоре измениться, да не только моя, а жизнь всей страны, всего мира. Какая-то непонятная тоска нашла на меня, и невольно в моей ладони появился мой мобильный телефон, с которого уже шел вызов моим родителям. После нескольких гудков, в динамике послышался родной голос моей мамы: - Здравствуй сынок, с наступающим новым годом тебя, здоровья и большого счастья тебе. - Спасибо мама, и тебя с праздником, отца тоже поздравь от меня. - Да, конечно, вернется со смены, я ему передам твое поздравление. Ян, может, все же ты поговоришь с Анной? Она ведь так тебя любит, а ты ее избегаешь, ну разве так можно? - Мама, на это есть свои причины. - Да знаю я твои причины. Без тебя как будто мир рухнет. С Анной я познакомился, а точнее, меня с ней сосватали, около пяти лет назад, и, конечно же, инициатором этому всем, была моя мама. И все мои разговоры с ней, заканчивались перечислением положительных качеств Анны, и что мне давно уже пора жениться на ней, и тем, что она давно уже хочет нянчить внуков. Анна была действительно очень хорошей, и казалось, в ней полностью отсутствовали какие-либо отрицательные качества, и я мог бы жениться на ней, но я не мог поступить по отношению к ней эгоистично. Все дело в том, что моя работа связана с определенными рисками, и мне не хотелось, чтобы Анна осталась одна с ребенком на руках. Но и работу свою, которой я отдал почти двадцать лет, я не мог взять и бросить. За годы своей службы в качестве личного охранника первого лица страны, мне президент был словно второй отец, с которым я проводил больше времени, чем со своим родным. Даже за время его премьерства, я был рядом с ним, если честно, то, как человек и как политик, он мне был крайне симпатичен. Нередко случались такие вечера, когда находясь в его резиденции в Ново - Огарево, мы с ним вели непринужденные беседы на философские темы. Пусть на меня ополчаться все женщины нашей страны, но для меня моя служба была на первом месте, чем карьера семьянина, в которой я себя никак не видел. Да и наврятли я оказался бы хорошим мужем и отцом, меня это нисколько не интересовало, а может я еще и не дорос до этого, несмотря на то, что мой возраст переступил уже за сорок. - Мама, обещаю тебе, что обязательно подумаю над твоими словами, - произнес я, осознавая, что всегда заканчивал подобные разговоры, одними и теми же словами. - Ох, Ян, Ян, и в кого ты у нас такой непутевый? – в шутливом тоне произнесла моя мама. -Наверно в тебя и в того парня, - подхватив шутку, ответил я. - Ладно, сынок, не буду тебя отвлекать. Ты звони, не забывай нас, - с грустью в голосе, произнесла мама. - Конечно мама. Пока. Если б я только тогда мог знать, что общался с матерью в последний раз, возможно, я смог что-либо пересмотреть в своей жизни. Спустя некоторое время после новогодних праздников, на стол президента начали поступать первые сигналы о вспышке неизвестного вирусного заболевания. Вначале тревожные сигналы поступали из дружественного нами Китая, а затем о ней "хором" заговорили в Европе. Человечество сделало на то время большой просчет, посчитав данный вирус банальной формой ОРВИ, и меры были предпринятые соответствующие. После нескольких месяцев самоизоляции, нам казалось, что мы победили, но жестоко ошибались. Все дело в том, что при второй волне пандемии, вирус приобрел способность развиваться и самосовершенствоваться, словно обладал собственным разумом. Из-за неправильной оценки ситуации, вирусом был охвачен центральная часть России и Дальний Восток. Только Урал и Западная Сибирь пока еще был защищен от проникновения вируса, путем новейшей разработки российских ученых системы - плазмосфера. Представляющая собой огромную сферу прикрывающая крупные города и некоторые области от проникновения всевозможных микроорганизмов и до ракет. Когда Москву было уже не спасти, и в период пандемии было уничтожено большая часть высшего руководящего состава, было решено экстренно перенести столицу России в Екатеринбург. И за несколько дней до переезда в мою жизнь постучалось несчастье, от вируса умерли мои родители и Анна, которая до последнего ухаживала за ними, и так же последней и умерла. - Ну, что, какие соображения, Ян Сергеевич? – произнес президент, когда после длительного совещания, на котором присутствовала оставшаяся верхушка власти из Москвы и руководящий состав из числа местных чиновников. Уже в который раз, проводя подобные совещания, со стороны руководящих структур до сих пор не было предложено какого-либо толкового решения по исправлению катастрофической ситуации. - Я могу ошибаться, Владимир Владимирович, но от подобных совещаний, по-моему, нет никакого смысла. Как будто все уже все для себя решили, и что ситуацию уже нельзя повернуть вспять. - А вы что думаете, Ян Сергеевич? Ситуацию, возможно, исправить? – внимательно глядя на меня, своим пронзительным взглядом, спросил президент. - Если б мое мнение могло исправить ситуацию, но все же я считаю, что нам не нужно отпускать руки, подобно этим малохольным чиновникам, и стараться искать возможные решения. Мне как истинному патриоту своей Родины, больно смотреть, как слуги народа отвернулись от своих граждан и от самой России, посчитав ее вычеркнутой из истории. - Посмотри, - произнес президент, подавая мне папку с документами, - это последние данные нашей внешней и внутренней разведки, почитай, там много чего интересного. - Но, ведь это документы с грифом "Совершенно секретно", у меня нет допуска к подобным файлам. - Тебе можно верить, Ян Сергеевич. Читай смело. Взяв неуверенными движениями папку в руки, я принялся читать донесения спецслужб. Чем дальше я изучал документ, тем сильней мне становилось тоскливо и одновременно тревожно, за то, как человечество использует свой интеллектуальный потенциал. Если ученые разных направлений совершат какое-либо открытие, то почему изощренный ум человечества, обязательно использует это во вред себе подобных? Неужели нельзя по-другому? Почему бы не использовать знания, которые нам даются, для синтеза и применения их для всеобщего блага, для сотрудничества? Эх, младенцы мы еще, совсем младенцы. Закончив чтение, я, молча, вернул папку президенту. - Ну, какие мысли? – спросил глава страны после недолгой паузы. - Мерзко! - А по конкретней. - Я о созданном биологическом оружии. Да, я знаю, что вы ответите мне на этот счет. Что данное оружие было запрещено международной конвенцией, но я называю вещи своими именами. Я считаю, что это настоящее оружие. Президент, поднявшись со своего кресла, неспешно прошелся по кабинету и с грустным взглядом рассматривал центральные улицы Екатеринбурга. По его выражению лица было видно, что он находился очень в глубокой задумчивости. В подобных минутах он всегда слегка покусывал нижнюю губу. - Я полностью поддерживаю твое мнение, Ян Сергеевич, - неожиданно произнес хозяин кабинета, - то, что совершил Запад, является преступлением против всего человечества. Причем сами же и пострадали больше всех. Не это ли безумие? Хотели создать оружие направленного действия, которое способно уничтожить славянский и азиатский генный код. Но, как всегда у них это бывает, что-то пошло не так, и сами же испили из того колодца. Ты, Ян Сергеевич, за Россию не беспокойся, она под надежной защитой, и дело здесь даже не в нашем оружии, это лишь только ее составляющая. Важно в такие моменты вынести для себя нужные уроки, и сделав правильные выводы, достойно завершить испытание и устремиться в Светлое будущее для строительства Нового Мира, где не будет места навязанным и лживым ценностям, которые существуют сейчас. - Прозападники подняли свои головы, это может привести к негативным последствиям, вплоть до саботажа, - высказал я свою озабоченность. - Гниль, это их отличная среда обитания, хорошая почва, и для них сложилась более чем благоприятная обстановка, но как учит история, невозможно станцевать лезгинку на костях людей, пропитанными их страданиями. Президент все это говорил без намека на раздражительность, он отлично владел собой, и если уж он испытывал гнев, то очень искусно прятал его внутри. Несколько лет назад я по этому поводу произнес ему, шутя, что с таким талантом маскировки своих эмоций, нужно играть в покер, на что он спокойно посмотрел на меня, и слегка улыбнувшись, произнес: - Я в нее уже давно играю. И было бы неплохо взять еще несколько уроков в шахматы. - Не могу никак понять, как так вышло, что у такой передовой страны как США, с ее устойчивой экономикой, и вдруг такой провал в данном проекте? - Есть хорошая русская пословица: "Не буди лихо, пока тихо", - ухмыльнувшись, произнес президент, - они до крайней степени высокомерны, именно это их и погубило. Кстати, Ян Сергеевич, ты внимательно прочел доклад касающегося описания последствий вируса? - Прочел внимательно, но свои соображения не готов высказать прямо сейчас, так как они не поддаются моему осмыслению. - А ты попробуй. Мне важно любое твое мнение. - Но, если так, - произнес я, пожимая плечами, - в докладе говориться, что вирус стал полностью неконтролируемым, и перестал выполнять те функции, для чего был создан. Заразившиеся вирусом умирают в течение часа, причем невероятным образом, их тела иссыхают, словно у мумий, и превращается в пыль. Причем эта самая пыль, и состоит из молекул вируса, просто он размножился в сотни раз. Отсюда следует вывод, что вирус умеет самосовершенствоваться и, уничтожая подобным способом людей он, таким образом, еще и размножается. Это что же такое получается? Этот вирус имеет разум? - Ты понимаешь, какого монстра они выпустили, открыв ящик Пандоры? - Это немыслимо. Неужели у них не нашлось хотя бы одной светлой головы, которая могла бы обосновать высказывание в пользу запрета данного проекта? - Кричащий один среди толпы – не голос. К сожалению, у них так. - Тогда нам действительно нужно что-то срочно предпринимать, пока этот чертов вирус не приобрел еще пару извилин. - Конечно. Но, только завтра, сейчас уже поздно. Сегодня нам обоим нужно хорошенько отдохнуть, мы не спим уже почти шестьдесят часов. А с, таким образом, жизни, нам и вирус не понадобиться, сами сляжем. Так что давай ступай домой. Несмотря на то, летний поздний вечер, выдался таким теплым, и, казалось бы, одно удовольствие пройтись неспешным шагом, прогуляться, но мне совершенно было не до этих красот. Из головы никак не выходил прочитанный мной доклад разведслужб. Интересно, это ж, сколько тонн подобных докладов ложилось на стол президента за все время его правления, и как можно от всего этого не свихнуться. Раньше помню меня, раздирало любопытство от всей этой секретной кутерни, хотелось лично ознакомиться с парочкой подобных документов. Но, сегодня я открыл для себя, что нельзя неподготовленным людям, в равной степени, как и не прошедших проверку, допускать к таким секретам, либо продадутся иностранной разведке, либо свихнуться окончательно. Президенту надо отдать должное, совладать с таким потоком информации каждый день, тут должны быть железные нервы. Сегодняшний доклад это полностью подтвердил. Ну, да ладно, на то они и профессионалы, чтобы быть морально устойчивым, и уметь оперировать с большим объемом информации. Другое меня больше всего поражает из прочитанного доклада, это то, с какой легкостью правительство Запада отвернулось от своего народа, бросив его в "объятия", вышедшему из-под контроля, вируса, спрятавшись в оборудованных подземных бункерах. Я, как истинный патриот своей страны, любящий ее, и ее талантливых жителей, никак не мог уложить это в своей голове. Вот тебе и сверхдержава, гегемон. Внезапная пандемия сорвала со всех маски, обнажив истинные лица, и полностью показав, кто чего стоит в этом колесе времени. Домой мне совсем не хотелось, даже, несмотря на столь поздний час. Перед моими глазами вновь возникли фотоснимки умерших от вируса людей, их мертвые тела представляли собой ужасное зрелище. За короткий промежуток времени после смерти, человек в буквальном смысле превращался в иссохшую мумию, после чего превратившись в пыль, и увеличиваясь в размере, разлетался в пространстве, заражая остальное человечество. Вышедшее из-под контроля биологическое оружие, это ужасно. Западное правительство просто обязано взять ответственность за свои деяния на себя. Но, оно решило действовать радикально, спрятавшись под землей. Я прекрасно отдавал себе отчет в том, что если Россия последует примеру своих "партнеров", то это будет – если сказать без преувеличения - практически означать гибель всего человечества. Мы не просто обязаны принять вызов современной угрозы, но и выйти из этого испытания, победителями, ради будущего всего нашего человечества. Я шел неспешно, по начинающему уже засыпать, ночному городу. Хотя мой маршрут и представлял собой ежедневный, однообразный маршрут, которым я пользовался уже более полугода, но всякий раз я с интересом разглядывал архитектуру жилых домов и зданий, разноцветные витрины магазинов. Взгляд мой привлекла витрина ночной аптеки, в тот момент, когда я проходил мимо ее. Ее большой, отделанный позолотой, кубок, вокруг которого обвивалась змея, и все это на фоне красного креста. "Твое здоровье", попеременно мигая и переливаясь разными цветами, красовалось название данного заведения. Засмотревшись на красочное оформление аптеки, я немного задумался над глубоким смыслом лозунга, который гласил: "Скажи невзгодам нет – обнулись по-настоящему". Ко мне невольно пришла мысль, как это актуально для нынешнего времени. Сквозь отражение витрины, в тот момент, когда вывеска поменяла свой цвет, я заметил, стоящего недалеко от меня, какого-то человека. Не нужно было иметь каких-то особых дарований, чтоб не понять, что это человек вел слежку именно за мной. Да к тому же улицы города были абсолютно пусты. Судя по всему, тот человек так же не обладал талантом скрытого наблюдения, неумело прячась за небольшим газетным ларьком. Сделав вид, что для меня он так же остался незаметным, я вновь неспешно продолжил свой путь. По дороге я устроил для себя настоящий мозговой штурм, соображая, кто это мог быть. Но, одно мне было ясно, убивать меня никто не собирается, захотели бы, уже б проявили себя. Скорее всего, это мог быть представитель либерального класса, поднявшие свою голову и вышедшие на свет, в последнее время. Именно в то время, когда наша страна проходила тяжкое испытание. Шла настоящая охота на выявление и уничтожение настоящих, истинных патриотов России, которые могли бы в какой-либо мере, повлиять на положительное развитие ситуации, и вновь возродить Отечество, с еще более крепкими мускулами. Я водил своего преследователя по разным закоулкам, стараясь создать для него ситуацию, при которой он смог бы без проблем, потерять меня из виду. Вся сложность заключалась в том, что мне при этом не следовало увеличивать скорость передвижения, а моя "тень" и не думала от меня отставать. Скорее даже наоборот, он, уже практически не скрываясь, динамично и уверенно следовал за мной, похрамывая на левую ногу. Мой преследователь появился из – за угла, и в растерянности от того, что потерял меня из виду, принялся вертеть головой во все стороны, кружась одновременно своим телом вокруг своей оси. Он был в двух шагах от того темного угла за которым я вел за ним наблюдение. Быстро, но очень тихо, выйдя из своего укрытия, я преодолел эту двухметровую дистанцию, после того, как незнакомец повернулся ко мне спиной. Схватившись обеими руками своей "железной" хваткой за его худые плечи, я с силой рванул его в ту сторону, где еще пару секунд назад находилось мое убежище. - А теперь рассказывай, кто ты? И почему ты за мной шпионишь? – практически навалившись на него, произнес я. На меня смотрели два испуганных глаза, скрывавшиеся за толстыми линзами очков. Я внимательно разглядел лицо стоящего передо мной человека. Это было обычное лицо интеллигентного человека, на меня смотрел типичный профессор. Крупные очки на толстой оправе, которые нелепо смотрелись на худом, и с обвисшей кожей, морщинистом лице. А из бейсболки, торчали седые лохмотья волос. - Простите, я не хотел вас ничего худого, - дрожащим голосом произнес профессор. - Тогда зачем следил за мной? Отвечай старик! – стараясь придать своему голосу строгий и суровый оттенок, произнес я. Для себя я уже понял, что этот милый старичок собственно никакой угрозы не представляет, но все же проверить не помешает. - Я хотел убедиться, что вы одни и за вами никто не следит. Я внутренне улыбнулся этой наивной простоте стоящего передо мной безобидного человека. Мои руки невольно освободили старика от "железного" захвата, и даже немного поправили на нем одежду, пригладив ее. - Ну, отец, кроме тебя, за мной некому следить, - в полу шутливом тоне, произнес я. - А вот здесь вы ошибаетесь, молодой человек, вы ведь Ян Кузнецов, руководитель спецотдела по безопасности национальных интересов от внутренних и внешних угроз при президенте России? - Вы ошибаетесь, отец, такой должности в нашей стране еще не придумали. - Это может для простых обывателей не существует, но только не для тех людей, которые в свое время свободно входили в самые высокие кабинеты. Поверьте мне, молодой человек, вы даже не догадываетесь о том, в чем я могу быть осведомлен. За моей спиной осталась целая эпоха. Я ведь начинал еще тогда, когда Брежнев правил свой последний год, тогда я был совсем еще молодым специалистом. Даже служебную квартиру выделили на Арбате. - Так вы из Москвы? - Конечно. Там вся моя жизнь прошла. Не думал я, что на закате своей жизни, мне придется куда-то уезжать и вести подпольную жизнь. - Вас что, кто-то преследует? - удивившись, произнес я. - Так же, как и вас. - А по конкретней. - Не надо меня проверять на уровень моей осведомленности, молодой человек. Только не говорите мне, что вы не знаете о существовании национальной угрозы со стороны либеральных кланов, которые выслеживают и уничтожают цвет нации. - Откуда у вас такая информация? - Я не вчера родился, и голова пока еще в состоянии сложить дважды два, а остальное вы мне сами подтвердили только что. - Ну, отец, вы опасный человек. Расскажешь, для чего выслеживал меня? - Обязательно, но не здесь. Пошли ко мне, я тут живу недалеко. - Ну, пойдем. Некоторое время мы шли молча. Я старался внутри себя прочувствовать, те немногие слова, что поведал мне этот человек. Понять смысл сказанного не путем анализа, а именно основываясь на глубинной интуиции. - Кто вы? Как мне к вам обращаться? – решил наполнить я некоторые свои пробелы. - А разве вы до сих пор меня не признали? Неужели за эти месяцы я так сильно изменился? – с неподдельным удивлением ответил старик. Я еще раз внимательно посмотрел на своего собеседника, пытаясь вызвать из глубин своей памяти хоть что-то об этом человеке. Но все было тщетно. - Извини старик, но, я тебя не знаю. Мой собеседник внимательно глядел на меня из подлобья, взглядом полного радушия и, ухмыльнувшись, произнес: - А фамилия Коловратов, разве вам ни о чем не говорит? Я еще раз - скорее от удивления - внимательно взглянул в лицо этого человека, и словно вспышкой озарения, из моей памяти возник образ того человека, кого в свое время называли светилом науки. - Лев Павлович? Неужели это вы? - Ну, наконец-то, страна узнала своих мужей, - иронично парировал ученый. - Как же я рад вас вновь видеть здоровым и невредимым, хотя признаюсь честно, мы думали, что с вами случилось несчастье. Вы как-то неожиданно пропали. - Мне пришлось уходить в нелегальное положение. Вы ведь помните, что в разные времена происходили необъяснимые исчезновения людей, особенно тех, кто имеет отношение к науке? Я кивнул головой в знак своего согласия. - Так вот, - продолжил Лев Павлович, - на фоне пандемии, развязалась настоящая охота за ученым светом, которые способны повлиять на сложившуюся ситуацию в положительное русло. Вот потому мне и пришлось уходить в подполье и вступить в тайную борьбу с этим врагом человечества. - Интересно. А врагом человечества вы называете вирусную инфекцию? - Это инструмент истребления. Я имею в виду борьбу с теми, кто его создал. - Те, кто его создал, пострадали не меньше нашего, если не больше. - Не торопитесь с выводами, молодой человек. Есть мнение, что Запад сам выступил в роли инструмента от рук могущественных сил. - Могущественных сил? Это вы кого имеете в виду? - Я ученый, и как человек науки, я не имею права утверждать свою субъективную точку зрения, это лишь мое предположение. - Значит, вы предполагаете, что исчезновение людей науки в свое время и появление мутирующего вируса, это все звенья одной цепи, и что этой цепью кто-то управляет? - Неисключено. Но, еще раз напомню, что это лишь только моя версия. - Да, конечно. Но, что-то мне подсказывает, что ваша гипотеза имеет право на существование. - Так это или нет, покажет время. Сейчас же нам нужно бороться с явным врагом человечества, с пандемией. И для этой задачи, у меня кое-что имеется. Идемте. Наш путь продолжился. Свернув в один из спальных районов Екатеринбурга, мы очутились в одной из неосвещенных частей города. За последнее время, к большому сожалению, это стало "визитной карточкой" любого города нашей страны. Сказать честно, русские города стали уже не те, что были еще несколько месяцев назад. С приходом пандемии, исчез и Дух Жизни, или, если быть точнее, некий источник Духовности городов и прочих населенных пунктов. Из городов "ушла Жизнь", и поэтому они теперь представляют собой очень печальное "зрелище". Заброшенные и опустелые, они словно всеми покинутые доживали свой век. Люди так же стали совершенно другими, в плане психологического состояния. Днем старались перемещаться, избегая центральных улиц, перестали общаться между собой, чтоб нечаянно не сказать ничего лишнего, что может не понравиться либерально настроенной прослойке населения. И тем самым не попасть в их поле зрения и, как правило, впоследствии не стать их очередной жертвой. С наступлением темного времени суток, свет в своих квартирах старались не включать, чтоб не привлекать лишнего внимания посторонних лиц. Да и собственно даже у себя дома между собой переговаривались шепотом. Все это в совокупности напоминало мне борьбу между темными и Светлыми кланами. И задача каждого человека, в той или иной степени, повлиять на окончательный результат данных событий. Перед нашим взором возник, словно проявившийся из лона темноты, мрачного вида заброшенный и имевший когда-то статус жилой дом. - Я смотрю, вы и впрямь ушли в подполье, - произнес я, когда мы принялись аккуратно спускаться по рассыпавшимся ступенькам подвала, который примыкал к аварийному дому. - Лучше посветите мне, вместо того чтобы подшучивать над старым человеком, - без какой-либо злости ответил Лев Павлович, пытаясь открыть ключом навесной замок. На мое удивление дверь распахнулась, не издав даже ни единого звука. - Вы что дверь свою смазываете что ли? - А что вас так удивляет? Чтоб не привлекать чье либо внимание, приходиться проявлять некую смекалку. В глубине души я аплодировал этому человеку, его находчивости и его патриотическим настроенным жизненным принципам. Старик аккуратно, стараясь не шуметь, закрыл дверь подвала, и мы оказались в кромешной тьме. - Ухватись за мое плечо и иди следом за мной, - произнес Лев Павлович. Прошли мы немного, я сделал примерно шагов десять, после чего он остановился и, судя по звуку, вновь открыл ключом очередную дверь. Когда и эта дверь распахнулась, так же, не издав ни звука, тут же был включен свет, от сработавшего датчика движения. И перед моим взором открылась просторная комната, напоминающая некий гибрид между химической лабораторией и конструкторским цехом. В дальнем углу, за небольшой ширмочкой, я заметил раскладушку с неубранным постельным бельем. - Вы здесь живете? – произнес я, с большим любопытством рассматривая, вполне приличное, помещение. - И живу, и работаю. В общем, провожу здесь большую часть своего времени. - И вам не страшно здесь одному? - Мне страшно не от того, что меня могут здесь обнаружить и лишить жизни, как многих моих коллег, а от того, что я не успею сделать что-то полезное для своей страны. - А над чем вы сейчас работаете? – произнес я, рассматривая стоящие на полках разные приборы и микросхемы. Не услышав ответа на свой вопрос, я повернулся в сторону ученого, а тот в свою очередь, улыбаясь, смотрел на меня. Он своим взглядом указал на лежащий перед ним черный дипломат. Я подошел ближе, не прикасаясь к нему, внимательно "пробежался" по нему глазами, и не увидел ничего не обычного, дипломат, как дипломат, я с таким же, в свое время ходил в школу. - Что это у вас? - Это наш шанс одержать победу с невидимым врагом. - Не понял. - Я надеюсь, что с помощью этого прибора, мы сможем избавиться от пандемии. -Но, судя по всему, вы сами в этом до конца не уверены. - Это правда, - произнес ученый, похлопывая ладонью по дипломату, - он в тестовом варианте и не проходил проверку. Понимаете, я ученый, и не имею права эксплуатировать подобные изделия без санкции руководства. - Я могу с ним ознакомиться? - Пожалуйста, - ответил Лев Павлович, убирая руку с дипломата. Замки дипломата, громко щелкнув, повлекли тем самым самопроизвольное открытие верхней крышки. Я вновь мысленно поаплодировал Льву Павловичу за продумывание даже такой мелочи. Под крышкой дипломата оказался, встроенная клавиатура и дисплей, последний при открытии тут же засветился ярким светом. По внешнему виду данное изделие мне очень сильно напоминал ноутбук, только в несколько больших габаритах. На дисплее высветилось небольшое окошко с просьбой на русском языке о введении ключа активации. - Ну, и что это за прибор? - Экранопорт, - кратко ответил Лев Павлович. - Интересно. И для каких же целей он предназначен? - Это было нелегко, и на разработку этого изделия я потратил около трех лет. Изначально он задумывался для иных целей, но в силу сложившейся ситуации, мне пришлось внести кое какие коррективы в программе. - И все же, что это? - Это изделие предназначено для осуществления связи с прошлым. От слов ученого я невольно улыбнулся. - Ты что, профессор, машину времени создал? – иронично произнес я. - А вы зря так смеетесь, молодой человек, между прочим, с ее помощью можно уничтожить вирус еще в зародыше. - Ты предлагаешь отправиться нам в прошлое? - Вы что, Ян Сергеевич, фильмов насмотрелись. Эта машина не способна кого-либо куда отправить. - И как же тогда вы предлагаете бороться с вирусом? – продолжая ухмыляться, произнес я. - Все очень просто, с вирусом будете вести борьбу вы, - ответил ученый, нисколько не обращая внимания на ироничный тон своего собеседника. - А вот сейчас я вообще ничего не понял. - Позвольте мне объяснить принцип работы моего детища. После введения ключа активации, программа потребует ввести нужный год, полностью данные человека с кем нужно связаться и его номер телефона. После того как данные будут введены, программа предложит на выбор время связи с абонентом, в диапазоне от восьми до семидесяти двух часов. По истечении времени, программа автоматически отключается. - Старик, да ты меня разыгрываешь, - уже более серьезно произнес я. Лев Павлович лишь с укоризной взглянул на меня, ничего не ответив. - Я не хотел вас понапрасну огорчить. Но, все же мне трудно во все это поверить. - Я ожидал подобной реакции от вас, поэтому никаких обид. - А прямо сейчас попробовать прибор в действии возможно? - Теоретически да. Но, вы же понимаете, что это только лишь тестовый вариант. - Вот как раз заодно и испытаем. - В принципе, для этого я вас сюда и позвал, юноша. Лев Павлович прикрыл клавиатуру своими тонкими и морщинистыми пальцами, и "пробежав" по ней, ввел двенадцатизначный код активации. На экране тут же высветилась таблица, куда необходимо было внести свои данные. - Ну что, Ян Сергеевич, не хотите позвонить самому себе? - Это любопытно. - Ну, тогда вводите ваши данные. - А номер телефона действующий записать? – спросил я у Льва Павловича, после того как заполнил всю таблицу своими данными. - Нет, тот, что был у вас в выбранном вами году. Кстати, что за год вы выбрали? - Понятно какой, год своего рождения, семьдесят пятый. - Нет, нет, машина не может вас связать с абонентом семьдесят пятого года. Связь осуществляется не раньше того времени, когда появился интернет. - Хорошо, тогда я хочу увидеть, как я выглядел на выпускном института. - А это, в каком году было? - В девяносто восьмом. - Боюсь вас огорчить юноша, но, увидеть себя вы не сможете, а вот услышать, пожалуйста. - Я так понимаю, это из-за отсутствия подходящих площадок? - Совершенно верно. - Ну, тогда, в две тысячи десятый, - произнес я, одновременно набирая на клавиатуре свой старый номер, который до сих пор отчетливо помнил. - Теперь нажми "Пуск", и ждем результата, - произнес ученый. Из динамика ноутбука послышались длинные гудки, а сам дисплей вдруг приобрел оливковый цвет, на котором отображалась причудливая фигурка в виде стационарного телефона. Внутри меня зарождалось двоякое чувство из смеси доверия и недоверия к данному мероприятию. Шло томительное время ожидания и казалось, что все мое нутро уже слилось со звуками гудков соединения вызова. В то же время я, словно ребенок, был весь в предчувствии чуда, того что, несмотря на весь мой скептицизм, машина ученого все же сумеет соединить меня с прошлым, и я смогу увидеть самого себя. В тот самый момент, когда я был уже готов нажать на кнопку "Отбой", на том конце, после небольших помех, вдруг появилось лицо знакомого мне человека. Какое-то время я с удивлением смотрел на самого себя, совсем позабыв элементарную человеческую речь. Я с любопытством смотрел на себя, и с про себя отметил, что десять лет назад я не носил еще усов, да и выглядел вполне свежо. - Я вас внимательно слушаю, говорите, - произнес мой абонент. Признаюсь честно, моя психика не была готова к встречи с самим собой, и от переизбытка чувств я просто нажал на клавишу "Отбой", от чего экран с моим собеседником тут же погас. Еще какое-то время мне понадобилось, чтоб придти в себя от такого потрясения. - Ну что скажете? Впечатлило? – послышался откуда-то из глубин сознания голос ученого. - А? Да, впечатлило. Какое-то странное чувство внутри меня. - Здесь требуется устойчивая психика перед встречей со своим прошлым. - Незнаю как вы, но в эту ночь я точно не усну. - Впрочем, как и я, - согласился со мной Лев Павлович. - Тогда предлагаю прихватить ваше изделие и нанести визит к президенту. - Я не против, - пожав плечами, ответил ученый. Примерно час спустя, я и Лев Павлович, сидели в кабинете у президента. Последний в свою очередь, внимательно выслушивал мнение профессора, по важности и существующей опасности применения изделия экранопорта. Я внимательно наблюдал за президентом, и мне казалось, что с того момента, как я вышел из его кабинета, он так и не ложился. По крайней мере, об этом говорил его, хотя и усталый, но все же свежий вид лица. Да и застали мы его за все тем же рабочим столом, за которым он оставался, когда я ушел от него накануне вечером. - Вот поэтому я и высказываю свое опасение по поводу применения этого изделия, но в то же время, я прекрасно понимаю, что нужно воспользоваться любой возможностью, чтоб уничтожить вирус, - озвучил свое мнение Лев Павлович. Президент большими пальцами своих рук помассировал свои уставшие глаза, и, не говоря ни слова, медленно поднялся со своего кресла и подошел к окну, всматриваясь куда-то вдаль. В кабинете воцарилась особая тишина, при которой казалось можно услышать, как умывается муха, сидевшая на окне. - К какому неблагоприятному сценарию может привести возможный сбой системы изделия? – после некоторого раздумья, произнес президент, и вновь сел в свое кресло и, приготовившись записывать в свой блокнот ответ ученого. - Если при помощи экранопорта нам удастся уничтожить вирус в прошлом, то при этом должна сработать система дифференциации и обнуления. Но, изделие не испытывалось, и за надежность я не могу отвечать. - В жизни наступают такие моменты, когда приходиться действовать "в слепую", полагаясь лишь на свою интуицию и веря в счастливый результат, - произнес президент. - Лев Павлович, а какими будут последствия, если опция обнуления все же не сработает? – задал я свой вопрос профессору Коловратову. - Последствия? А не будет никаких последствий, потому что ничего не будет. Сработает принцип последовательности. - Это как? - Нет прошлого, значит, нет настоящего, а без этого невозможно наступления будущего. - Впечатляет, - произнес я, массируя свою переносицу. - Происходящие в жизни моменты, это не просто так, в этом заключен глубокий смысл. Если нам жизнь предоставляет шанс победить вирус подобным способом, я считаю, что мы должны воспользоваться им, несмотря на возможную опасность, - в спокойном тоне произнес президент. - Я полностью согласен с вами, господин президент. Считаю, что изделие нужно использовать как можно скорее, по известным всем нам причинам. Либеральная прослойка раскинула свои шпионские сети по всей стране, которая ведет жестокую войну с борцами за Новый Мир, и пока счет не в нашу пользу. А если мы еще протянем время, рано или поздно, они отключат систему защиты - плазмазонд, и тогда вирус спокойно проникнет в некогда еще защищенные города, ну, а о последствиях можно лишь только догадываться. - Что скажете, Лев Павлович? Ваша разработка, не подведет? – стараясь изобразить что-то подобие улыбки, произнес президент. - Я был бы крайне против использования изделия без проведенного испытания, но, учитывая всю внештатность данной ситуации, я полностью поддерживаю ваше решение. - Отлично. Тогда встает вопрос, а собственно, на какой год будем посылать вызов? Я правильно понимаю, нам ведь важно уничтожить вирус еще в зародыше? – произнес я. - Скорее недопустить его разработку. По располагающимся у нас сведениям, работа по созданию подобного оружия началось в две тысячи десятом году, в американской лаборатории NBACC, что находится в Форт – Детрике в штате Мэриленд, - произнес президент, подходя ближе к нам. - Значит, решено, звоним в десятый год, - радостно воскликнул Лев Павлович. После недолгого переговора, было решено звонить на мой номер. И вновь, то странное чувство посетило меня, в тот момент, пока я стучал пальцами по клавишам, вводя нужную информацию. Но, психика моя на сей раз, облачилась в надежную "броню", и я во всеоружии подготовился к встречи с собой в прошлом. Вот они, эти протяжные гудки, и вновь мои потеющие ладони, служащие индикатором моего присутствующего волнения. - Я вас внимательно слушаю, - произнес мой абонент из прошлого. От волнения у меня вновь пропал дар речи, и все так же появилось желание нажать на клавишу "Отбой". Но, двое пар, устремленных на меня глаз, не позволили мне проявить неуверенность. - Здравствуйте Ян Сергеевич. У меня к вам большая просьба, выслушать то, что я вам сейчас скажу, - произнес я, в быстрой интонации, как говориться, на едином дыхании. - Для начала неплохо было бы представиться, - ответил мой собеседник. - Да, конечно, - произнес я, входя в какой-то ступор. К моему счастью, ко мне на выручку пришел Лев Павлович, увидев мое замешательство. - Здравствуйте Ян Сергеевич, моя фамилия Коловратов, я являюсь научным сотрудником центра военных разработок при министерстве обороны. Мы столкнулись с глобальной проблемой, которая угрожает национальной безопасности. Поэтому мы настоятельно просим, чтобы вы выслушали нас. - О какой глобальной угрозе идет речь? – с недоумением в голосе произнес наш абонент. - Все дело в том, что мы подверглись атаке мутирующего вируса, это настоящее биологическое оружие, - продолжил вести диалог Лев Павлович. - От лица какой страны вы говорите? – задумчиво произнес наш собеседник. - Да, мы обязательно ответим на все ваши вопросы. Но, дайте нам слово, что вы отнесетесь к тому, что мы вам скажем с полной серьезностью. - Я весь в вашем внимании, - ответил мой моложавый "двойник". В тот момент, когда я смотрел на самого себя, меня невольно посетила мысль о том, как же все-таки я изменился за эти, казалось, ничего не значащие, десять лет. Да я тогда действительно не носил усов, да и седин тогда практически у меня не было. Не удивительно, что тот я, не признал во мне себя. - Ян Сергеевич, прошу вас, посмотрите внимательно на этого человека, - произнес ученый, двигая меня поближе к экрану, - он вам никого не напоминает? Наш собеседник удивленно повел бровями и внимательно всмотрелся в монитор, при этом близко наклонив голову. - Этот человек мне кажется знакомым. Вы тоже ученый? - А, нет, я не ученый, но, имею непосредственное отношение к национальной безопасности, - произнес я, психологически настраиваясь на вполне ожидаемый вопрос, который последовал незамедлительно. - Вот как? – кажется, мой ответ заставил моего собеседника немного удивиться, но, толи еще будет, Ян Сергеевич. Я чувствовал, как во мне начало просыпаться язвительное существо, и я с наслаждением ожидал той минуты, когда я сообщу ему всю правду, при этом растерянность моя, полностью исчезла, - в какой госструктуре вы служите? И ваша должность? - Старший руководитель спецотдела по безопасности национальных интересов от внутренних и внешних угроз, подполковник Кузнецов, - на одном дыхании ответил я. Мой абонент был явно растерян моим от услышанного, от чего он еще ближе пригнулся к экрану, прищурив при этом глаза. - Я прекрасно понимаю, всю нелепость моих слов, капитан, но вам все же необходимо сделать над собой усилие, и поверить в то, что я вам сейчас скажу. - Спецслужбу, какой страны вы представляете? И в чем состоит цель вашего звонка? - России, капитан Кузнецов, России. А цель моя, состоит в том, чтобы сообщить вам о надвигающееся опасности, которая уже сейчас нависает над вашим миром. - Вы отдаете себе отчет в том, что разговариваете с офицером российских спецслужб? - Конечно, капитан. Ну, взгляни ты на меня внимательно, неужели я так мог измениться за десять лет? Ну, неужели не узнаешь? Это ведь я. Ну, то есть, я, это твое будущее, капитан. Я звоню тебе из две тысячи двадцатого года. - У меня не так много свободного времени, чтобы тратить его на участие в идиотском розыгрыше. Советую, в следующий раз очень хорошо подумать, прежде чем, показывать подобные номера. В противном случае, я буду вынужден исполнить на вас рапорт. Всего хорошего. После длинной речи капитана Кузнецова, последовали не менее длинные гудки, оповещавшие об окончании вызова. Мне было немного стыдно перед президентом, ведь я не смог выполнить элементарного задания, поговорить с самим собой. Я чувствовал себя словно малолетний мальчишка, у которого отсутствовал малейший жизненный опыт. Хотя за двадцать лет службы было всякое, и через многое пришлось пройти, получив при этом, полный багаж знаний и опыта. Но, не в одной школе, ни в одном, даже самом престижном и дорогом, университете, вас не научат как нужно себя правильно вести, и какую тактику разговора выбрать, когда вы общаетесь с самим собою. И не просто, словно впавший в маразм старик, бормотать что-то себе под нос, а когда подобное общение не является некой абстракцией, а что есть, самая настоящая объективность. Но, как бы там ни было, а это будет моим очередным жизненным опытом в мою бескрайнюю копилку. - Ну, надо же, каким недоверчивым я был тогда, - с грустной иронией произнес я. На некоторое время воцарилось молчание, которое нарушил президент. - И так господа единомышленники, предлагаю звонить премьер-министру, то есть, мне. - Надеюсь, тогда вы не были столь недоверчивы, как господин Кузнецов, - произнес Лев Павлович. - Если честно, то не помню, но, думаю, попробовать стоит, - с легкой улыбкой произнес президент. Вновь пальцы принялись "бегать" по клавиатуре набирая нужную информацию, и вновь послышались длинные гудки соединения с абонентом. - Господин президент, премьер-министр на связи, - произнес я, когда на экране появилось изображение главы правительства. Я был весьма удивлен самообладанию премьер-министра, когда тот в свою очередь, увидев своего двойника, хотя и постаревшего на десять лет, не показал своего удивления. Вот что значит старая школа КГБ. По окончании некоторых вступительных и дежурных фраз, президент сразу же перешел к делу. - Сейчас Россия, как и весь остальной мир, переживает нелегкие времена. Речь идет о новейшей разработке американских биологов, вирусе, который способен совершенствоваться. Насколько я помню, вам известно о начале данного проекта. - Да, это действительно так, у нас имеется некоторая информация по этому вопросу. И мы всячески наблюдаем, и будем впредь отслеживать это на всех этапах развития. Но, о каких тяжелых временах вы говорите? - Мы вам вышлем видеоматериалы и некоторые комментарии к ним, там все подробно изложено. От вас требуется помощь по уничтожению вируса на начальном этапе его создания. Повторюсь, вопрос этот очень серьезный. - Хорошо, я вас понял. Присылайте ваши материалы, на собрании в совете безопасности я подниму этот вопрос. - Все же я считаю, что будет разумным привлечь к этому делу ограниченное число людей. Поверьте мне, некоторые люди из вашего окружения на деле это обычные трусы и предатели, - произнес я, прекрасно отдавая себе отчет в том, что наглым образом влез в беседу между двумя высокопоставленными лицами государства. Но, это было вызвано условием времени, которое диктовало свои правила. - Я готов выслушать ваши соображения по этому вопросу, - произнес премьер-министр. - Я предлагаю задействовать в предстоящую операцию меня, то есть капитана Кузнецова, и Льва Павловича Коловратова, это наш ученый. - Да, Льва Павловича мы знаем. Ваши слова разумны, в них есть некий смысл. К тому же, насколько я понимаю, данная операция предполагает поездку в США, так у Льва Павловича там и связи, среди ученых, имеются. - О, это как раз то, что нам необходимо, - произнес я. - Значит, решено, сегодня же соберу людей. Как с вами связаться в случае необходимости? – произнес премьер-министр. Я и президент мы в растерянности посмотрели друг на друга, но, поняв, что мы оба незнаем ответа на вопрос, одновременно взглянули на профессора, задавая ему тот же немой вопрос. - Что вы на меня так смотрите? Я вас предупреждал, что аппарат еще не совсем доведен до совершенства, абонент не сможет связаться с нами, только симплексная связь. - Доброй ночи, Лев Павлович, рад видеть вас в полном здравии, - произнес премьер-министр. - Здравствуйте Владимир Владимирович. От лица всего нашего небольшого коллектива, хочу пожелать вам успехов в проведении предстоящей операции. - Спасибо Лев Павлович. Предлагаю, не теряя времени, приступить к делу. - Да, конечно. Удачи вам, - произнес я, осознавая какой этап испытания суждено пройти нам, не только здесь, в настоящем, но, и там, в прошлом. 2010 год Передо мной мелькали сцены, словно из очередного американского блокбастера, но, с документальным уклоном. Смог ли я поверить в то, что услышал еще до показа видеофильма, да и собственно в то, что вижу сейчас на экране? Наверно, до сих пор еще нет. Среди мелькавших кинокадров я увидел, нет, не разгулявшуюся эпидемию вируса, я узрел в этом продукт людского зла. То зло, которое способен сотворить человеческий ум, а точнее - умишко. И все это только ради порабощения себе подобных, чтоб только слаще, да жирнее кусок отхватить. Бог им судья, вернее не сказать. А мы, пожалуй, продолжим. С ума сойти, я говорил с самим собой, только почему-то тот я, носил усы, хотя я не люблю растительность на лице. Я, конечно, всегда верю в свою Державу, но, поверить в то, что через каких-то десять лет, страна сделает такой рывок, что станет возможным разговаривать с абонентом из прошлого, это никак не может уместиться у меня в голове. Кто бы мог подумать, что, еще, относительно, совсем недавно, униженная и ослабевшая, с разорванной экономикой, страна, сможет вырваться в мировые лидеры, обретя статус сверхдержавы. Может быть, поэтому запад и создал искусственный мировой кризис под "соусом" коронавируса, чтоб уничтожить, сильного конкурента в лице России. Но, сам же угодил в собственный капкан. - Что скажете, Ян Сергеевич? Вам понравилось, то, что вы увидели? – произнес премьер-министр, закрывая крышку ноутбука. - Фильм хороший. А кто режиссер? – сделал попытку пошутить я. - Жизнь. Сама жизнь. Она и режиссер, и постановщик, а мы лишь критики в нем. - Жаль, что нельзя при этом сделать монтаж, - со вздохом ответил я, протирая уставшие глаза. - Тогда человечество потеряло бы последние остатки истинных ценностей. Незная зла, не познаешь и добра. - Нам нужен этот профессор, Коловратов кажется, он является важным звеном в предстоящей операции. - За ним уже послали, будет с минуты на минуту, - произнес премьер-министр, взглянув на свои наручные часы. Словно ожидая эту условную фразу, из динамика селектора послышался голос секретаря приемной премьер-министра, сообщившего о прибытии профессора Коловратова. Дав разрешение его пропустить, Владимир Владимирович встал из-за стола, и направился в сторону двери, встречая визитера. - Добрый день, Владимир Владимирович, мне сообщили, что вы меня хотели видеть, но я не понимаю, чем моя скромная персона может быть вам полезна, - произнес ученый после того, как вошел в кабинет. - Рад видеть вас, Лев Павлович. Прошу вас присаживайтесь, разговор предстоит не из легких. Сидящий напротив меня ученый, пребывал в заметной растерянности, о чем свидетельствовал его недоуменный взгляд. Я, в свою очередь, так же внимательно всматривался в лицо в этого, уже далеко не молодого, человека. Мне было любопытно узнать, какие идеи содержаться в голове этого, уже далеко не молодого, человека. Ведь благодаря ему, я смог увидеть самого себя через десять лет. - Перед тем, как приступить к нашему дальнейшему разговору, я предлагаю вам, Лев Павлович, ознакомиться с одним видеоматериалом, нам важно, что вы думаете по этому поводу, - произнес премьер-министр. - Любопытно, очень любопытно. Да, я готов. Показывайте, - ответил профессор Коловратов, посматривая, то на меня, то на президента. Некоторое время спустя, после просмотра видео, профессор Коловратов в резкой манере соскочил со своего стула, и принялся неустанно ходить взад-вперед по кабинету, спрятав руки за спину. - Невероятно. Это невероятно. Это уму непостижимо, - бормотал он при этом себе под нос. Мы с Владимиром Владимировичем ухмыльнулись, глядя друг на друга, да что тут скажешь? Талантливые ученые, немного сумасшедшие, в хорошем смысле этого слова. - Прошу вас, мне нужно знать, как я, то есть, как он, ну, в общем, вы поняли меня, на каких принципах работает этот аппарат, - произнес ученый, обращаясь ко мне, и при этом энергично жестикулируя правой рукой. - Вы хотите связаться с будущим? – произнес я. - Да, да, для меня это очень важно. - Боюсь вас разочаровать, но это невозможно, - не глядя в глаза ученому, произнес я. - Лев Павлович, ваше любопытство обязательно будет удовлетворено, но, потом. Сейчас же перед нами стоит задача другого плана, речь идет о безопасности самого мироустройства, как вы понимаете, это не преувеличение, - произнес премьер-министр. - Да, да, я согласен. Что от меня требуется? - Нам будут полезны ваши связи с американскими коллегами, у вас ведь таковы имеются? – ответил Владимир Владимирович, "пронзая" ученого своим проницательным взглядом. - Там живет один мой очень хороший знакомый, - пребывая где-то в своих мыслях, на "полуавтомате", ответил Лев Павлович. - Вот и хорошо. Тогда у вас несколько часов на сборы, вылетаете, сегодня ночью, надеюсь, визы у всех имеются? - резюмировал премьер-министр. - А ваш знакомый, он ведь гражданин другой страны, насколько ему можно доверять? – высказал я свою озабоченность. При этом Владимир Владимирович "бросил" быстрый взгляд на профессора, ожидая от него ответа на мой вопрос. Голова Льва Павловича, вновь завертелась, попеременно глядя то на меня, то на премьер-министра, а выражение его лица, излучало легкое удивление. - Наша с ним дружба, проверенная годами, никогда не диктовалась политическими интересами, только сугубо человеческими, - не без гордости произнес Лев Павлович, подняв при этом свой указательный палец вверх. - Отлично. Тогда собирайтесь, и к часу ночи будьте готовы, за вами приедут и отвезут в аэропорт. Успехов вам друзья, - произнес напутственные слова премьер-министр, пожимая нам руки. - Спасибо, - почти одновременно ответили мы. Пассажирский авиалайнер уже давно унес нас от нашего родного неба, плавно качаясь на своих длинных крыльях над водами Атлантики. Жаль, что мне не удалось полностью насладиться всей красотой ночного неба, довольствуясь лишь темными силуэтами облаков. Я взглянул на сидящего рядом со мной Льва Павловича, который тихо посапывая, почти с самого момента взлета пустился в путешествие по царствию Морфея. - Извините девушка, не могли бы вы принести плед для моего друга, - произнес я, обращаясь проходящей мимо нас, молоденькой стюардессы. - Да, конечно, - ответила она, одаривая меня своей широкой и белоснежной улыбкой. Наверно, спящий рядом с тобой человек, создает особую энергию, которая распространяясь в пространстве, "заражает" тебя, унося в беспамятную пустоту. Закрыв глаза, я решил немного проанализировать сложившуюся ситуацию. Мой уставший мозг никак не хотел верить тому, что видели мои глаза, когда мы просматривали видеоматериалы из, будущего. По сути, выходит, что благодаря гению этого, мирно спящего, рядом со мной, человека, мы имеем возможность изменить свое настоящее, исправив прошлое, и таким образом повлиять на будущее. С ума сойти, о подобных вещах я только читал в книгах, да смотрел в кино, а теперь это реальность, моя реальность, наша реальность. До моего обоняния дошел приятный и сладковатый запах. Так пахнет жасмин. Да, это, безусловно, был жасмин. Как он чудесно пахнет, от чего начала кружиться голова, он словно наполнял меня всего. Я гулял по бесконечной поляне, на которой цвели эти красивейшие цветы, а слабый ветерок, нежно ласкал меня по левой щеке. Но, внезапно до моего сознания начал доходить еле уловимый звук работающего двигателя самолета. А вслед за этим и поспела мысль, откуда на борту смог взяться запах жасмина? Медленно открыв поочередно оба глаза, я вновь увидел ту самую молоденькую стюардессу, которая видимо уже принесла плед, и теперь заботливо укрывала им моего спутника. Увидев, что я смотрю на нее, она вновь улыбнулась своей обворожительной улыбкой. - Простите, что я разбудила вас, - виновато произнесла она. - Ничего страшного, я не спал, я просто думал, - улыбнувшись, ответил я. Лев Павлович, видимо почувствовав тепло, вновь сладко посапывая, с головой укутался в плед. Я взглянул на часы. Лететь нам предстояло еще достаточно. Поэтому, скрестив на груди руки, и устроившись удобно в кресле, я решил вернуться на свою цветочную поляну, уж очень она была красива. Все та же темнота ночи встречала нас в аэропорту Балтимор-Вашингтон-Интернешнел. За свою жизнь я впервые оказался на американской земле. Власти США и в своих страшных снах не могли предположить, что под видом обычных пассажиров, к ним прибудут руководитель спецотдела по безопасности России и ученый, из самых засекреченных научных лабораториях страны. - Он где-то здесь должен нас встречать, - произнес Лев Павлович, оглядываясь по сторонам, когда мы уже покинули здание аэропорта. - А вы точно сможете его узнать? Или он нас? Все-таки столько лет прошло, - произнес я. - Души не стареют, - философски ответил Лев Павлович, - да к тому же, я с ним разговаривал по скайпу перед самым отъездом в аэропорт. А вот и он. На той стороне дороги я увидел энергично машущего нам руками пожилого человека, стоящего по ту сторону Cadillac Seville. - Эй, Фабер, прекращай махать своими руками, иди сюда, обнимемся с тобой старина, - произнес профессор Коловратов. - Я тоже рад видеть тебя Лев Павлович, - ответил хозяин Кадиллака, обходя свой автомобиль. Давние друзья крепко обнялись, и даже сумели немного попрыгать на месте, после чего Лев Павлович обратил внимание Фабера на мою скромную персону. - Позволь мне представить тебе человека, с которым нам предстоит работать, это Ян Сергеевич Кузнецов, он является, а впрочем, это неважно. Ян Сергеевич, это мой старый друг и коллега Льюис Фабер. - Друг, моего друга, мой друг, - произнес, улыбаясь, Фабер во время крепкого рукопожатия. - А машину ты так и не сменил, - произнес Лев Павлович, поглаживая капот старенького Кадиллака. - Ты ведь знаешь, что мне эта машина дорога как память. - Не думал я, что ты сдержишь слово. Хочешь, расскажу тебе Ян Сергеевич, как у Льюиса появилась эта "крошка". - Было бы любопытно узнать, - улыбаясь, ответил я. - Так вот, эту машину он купил сразу же по возвращению из Союза в штаты в восьмидесятом. Этот автомобиль является символом олимпиады и началом нашей дружбы, - не без гордости ответил профессор Коловратов. - А как вы попали в СССР, на тот момент это было проблематично? – не скрывая своего профессионального любопытства, спросил я. - Нас пригласили. Это был дружеский визит по обмену опытом, среди ученого круга. Тогда это часто практиковалось, чем нынче, - ответил Льюис Фабер. - Может, уже прокатишь нас на своей красавице? – проворчал Лев Павлович, усаживаясь на переднее кресло, - жутко как хочется на ней прокатиться. - Обещаю вам незабываемые впечатления, - улыбаясь, ответил Фабер. Несмотря на год выпуска, автомобиль был практически в идеальном состоянии, как по внешнему виду, так и по работе двигателя. - У тебя даже этот сувенирчик сохранился, - удивившись, произнес Лев Павлович, трогая руками небольшого олимпийского мишку, прикрепленного на торпеде. - Эту машину я так и называю - олимпийская, даже цвет выбрал под ваш флаг, я имею в виду, флаг СССР. - А где ты сейчас живешь, Льюис? Не думаю, что ты приехал из самого Нью-Йорка, ради того чтобы встретить нас, - произнес Лев Павлович. - Шумные города теперь плохо сказываются на моем здоровье. Мы с Маргарет переехали в свое время в Херлок, купив там домик. В моем возрасте, предпочтительно жить в более спокойном и тихом месте. - Да, кстати как поживает твоя милая Маргарет? - Шесть лет назад она покинула этот бренный мир, - сот вздохом произнес Льюис. - Извини, я не знал. Но, почему ты мне об этом не сообщил? - Не хотел расстраивать тебя. Я ведь знаю, что ты считал ее своей сестрой. - Это ужасно, - со вздохом произнес Лев Павлович. Некоторое время ехали в полной тишине, пока молчание не прервал Лев Павлович: - А ты прав, машина действительно хороша. - А то. У вас предостаточно времени, чтоб насладиться поездкой. В Херлок мы прибыли, когда солнце уже согревало своих чад, обнимая всех своими ласковыми лучами. Да, прав этот старина Фабер, здесь действительно очень тихо и спокойно. Я даже начал немного ему завидовать, конечно же, только белой завистью. Наверно я так же сделаю, когда придет время, уходить на пенсию. - Вот мое прибежище, здесь я и проживаю свой век, - произнес Льюис Фабер, указывая на дом. А дом оказался действительно хорошим, маленький снаружи, но уютный внутри. Все было обставлено максимально просто и без лишних предметов интерьера. На стене висели только две большие фотографии, на одной из который была изображена покойная хозяйка дома, а на другой двое мужчин на фоне московского кремля. - Это мы с Льюисом после олимпийских игр в день его отъезда домой, - произнес Лев Павлович, заметив, как я внимательно разглядываю фотографии. - А это его покойная супруга? - Да, это Маргарет. Правда она была красивой? На меня действительно смотрело молодое и красивое лицо женщины с милой и какой-то загадочной улыбкой. Я невольно пришел к мнению, что природа перестала производить на свет женщин с истинной красотой. Последний их "выпуск" закончился на закате восьмидесятых. А может мне это просто, кажется. - Друзья мои, прошу вас к столу. Сейчас я вас угощу с запеченным, сногсшибательным Боуфином, - послышался откуда-то из глубины дома голос хозяина. - Запах подтверждает твои слова, что я рискую захлебнуться собственными слюнями, - радостно ответил Лев Павлович. - Да что там запах? Вкус, вкус попробуйте, - ответил Льюис Фабер, раскладывая рыбу по блюдцам, - сегодня утром еще только в Маршбихоп-Ривере плавала. - Никогда не замечал в тебе склонности к рыбалке. - Когда ты на пенсии, то мир открывается тебе с другой стороны, и свободное время, которое в избытке, нужно чем-то заполнять. После довольно плотного перекуса, Льюис Фабер предложить нам совершить небольшую прогулку по окрестностям, для здоровья ради, где заодно и обсудить предстоящие дела. Весь путь я в своих мыслях соображал, как начать разговор и вообще объяснить человеку с западным менталитетом, в чем заключается суть нашего приезда. Мы подошли к небольшой, деревянной беседке, которая, одиноко стояла среди этого лесного массива, и, разместившись в, полнее удобных, креслах, принялись переглядываться друг на друга, незная с чего начать разговор. - Выкладывайте, с чем пожаловали. Вы ведь прибыли сюда за тысячу миль не для того чтобы послушать старого ворчуна? – первым нарушил молчание Фабер. - Да, все верно. Дело действительно очень серьезное. Под угрозой весь мир, - аккуратно начал я разговор. - О какой угрозе идет речь? Что, китайцев стало на миллиард больше? - Сложно подобрать нужные слова, лучше вот, посмотрите, - произнес я, раскрывая перед Фабером ноутбук и включая ему тот самый фильм из нашего ужасающего будущего. Пока Фабер просматривал фильм и слушал параллельно комментарии ото Льва Павловича, я, удалившись на небольшое расстояние, прислонился к одному из деревьев, просто захотелось подышать природой, подзарядиться ее энергетикой, да и просто очистить мысли. От такой тишины и благодати я начал впадать в дремотное состояние, от которого, если честно, не хотелось уходить. Но, предстоящие дела не давали мне толком расслабиться, и нужно было возвращаться к моим ученым друзьям. Которые, уже посмотрев фильм, не торопливо вели беседу. - Что скажете, мистер Фабер, впечатлило кино? – произнес я, садясь в свое кресло. - Это ужасно, уму непостижимо. И самое ужасное это то, что это чистая, правда, - произнес Льюис Фабер, охватывая свою голову руками. - А я думал, вас придется убеждать в правдивости снятых кадров, - произнес я. - Ну, что вы, молодой человек, мы ведь ученые, и мы можем допустить в свое сознание существование подобных вещей, - не выпуская из своих рук голову, произнес Фабер. - И это правда, Ян Сергеевич, - подтвердил слова своего друга, Лев Павлович. - Если отталкиваться от данных, которые нам прислали из двадцатого года, то нам становится ясно, что вирус был создан в лаборатории National Biosafety Center, сокращенно - NBACC, которое финансируется военным агентством - DTRA, - произнес я. - А где располагается эта лаборатория? – спросил Лев Павлович. - Форт-Детрике, штат Мэриленд, - ответил я. - Так это практически пару часов езды от меня. Не думал, что практически под моим боком производят эту гадость. - Пока еще не производят, наша задача пресечь это на корню, - произнес я. - Только как нам это сделать, не думаю, что у них дверь открытых дверей, - произнес Лев Павлович. - Будем думать. - Я, кажется, знаю, кто нам сможет в этом помочь, - произнес Льюис Фабер. Я и Лев Павлович с интересом посмотрели на задумчивое лицо нашего общего друга, в ожидании, когда он выскажет нам свое предположение. - Айзек Батлер, - удовлетворил любопытство своих друзей, Фабер. - А он кто? И какое отношение он имеет к созданию вируса? – спросил я, прикидывая в уме, кое какие варианты. - Самое непосредственное. По крайней мере, до недавнего времени. Он микробиолог. - Вы его хорошо знаете? - Достаточно, молодой человек. Мы с Айзеком давние приятели, были. Наши с ним интересы разошлись, когда он, забросив физику, всецело углубился в изучение микробиологии. А так бывает, что заедет в гости на выходные. Правда в последнее время все реже и реже. - Вы сказали: "до недавнего времени", что вы имели в виду? – произнес я, интуитивно чувствуя слабую нить, за которую можно ухватиться, чтобы продолжить дальше свое расследование. - Осенью прошлого года, Айзек приехал ко мне, но это был не дружеский визит, как прежде, а нечто что-то другое. Он все время повторял, что его звездный час наконец-то настал. Все хвастался, что заставил правительство штатов обратить на себя внимание. - А что потом? - А, ничего, он просто резко собрался и уехал. - И его слова вас не насторожили? - В тот момент, нет. Тогда я посчитал, что это обычный треп выпившего человека, ведь он приговорил практически целую бутылку виски. Только сейчас этот пазл начал у меня складываться. Нужно срочно ехать к нему. - Мы поедем с тобой, Льюис, - произнес Лев Павлович. - Нет, ехать я должен один. Если он что-то и знает, то не станет откровенничать в присутствии посторонних. А я под видом дружеского визита к старому другу, постараюсь вывести его на откровенный разговор. - Хорошо, только будьте осторожны, - со всей искренностью произнес я. - Не волнуйтесь друзья мои, обещаю, что приеду с хорошими новостями, - произнес Льюис Фабер, поочередно пожимая нам руки. А нам оставалось, только ждать. До Солсбери, где проживал Айзек Батлер, было всего один час езды. Все это время, Фабер мысленно прокручивал предстоящий разговор, с чего он начнет, что при этом скажет, как это скажет, чего не договорит. Вести разговор нужно будет максимально тонко, ведь Льюис хорошо знал нрав своего приятеля, что тот сразу же прекратит обсуждать какую-либо тему, если почувствует, что собеседнику этот разговор неинтересен. Льюис всегда поражался умению Айзека улавливать скрытую внутреннюю природу человека, по еле уловимой мимике лица и по жестикуляции человека. Он этому специально не учился, все это происходило на интуитивном уровне. Все что от него требовалось, это осознание того, что он это просто знает. И как показала его практика, он никогда еще не ошибался. Не доезжая Солсбери, машина Льюиса свернула по направлению к Гайд-Парку, и, проехав немного меньше сотни метров, остановилась. Льюис припарковал свою машину недалеко от небольшого, видавшего вида, ветхого домика, белого цвета. К дому вела узкая тропинка, сделанная из каменных плит. Со стороны казалось, что дом давно уже заброшен прежними хозяевами, так наверно подумал бы, каждый, случайно оказавшийся в этих местах. О чем свидетельствовала сорная трава, которая полностью окружила дом, местами вытянувшись до метра в высоту. Стоя у небольшого крыльца, с прогнившими ступеньками, Льюис заметил блеснувшие от солнца нити паутины, которая по-хозяйски была растянута над самой дверью. "Только бы он был дома", - пронеслось в голове Льюиса, когда он очередной раз постучал в дверь. Он облегченно вздохнул, после того, как за дверью послышалась шаги хозяина дома с его неподражаемой шаркающей походкой. - Если честно, то я думал, что не найду тебя. Даже и не помню, когда я был здесь в последний раз, - произнес Льюис, после того как в дверном проеме появился хозяин дома. - Фабер? Ах ты, старый черт, как я рад тебя видеть, - радостно воскликнул Айзек, обнимая за плечи своего давнего приятеля, - а здесь ты был в последний раз, незадолго до смерти моей Мэгги. Немало времени прошло. Ладно, чего грустить, давай в дом. Внутри дома было не менее скромно, чем снаружи. Куда-то исчезли предметы интерьера, которые украшали стены и окна, и в целом создавали по-настоящему домашний уют. Но, сейчас это походило не на жилой дом, а на небольшую мастерскую, вперемежку со складским хозяйством. - Мило, - произнес Льюис, оглядев внутренний интерьер. - Мэгги мне всегда говорила, что дом держится значительно благодаря только ей. И когда ее не станет, то этот дом превратиться в холостяцкий скворечник. - И в этом она оказалась права. - Да уж. Ладно, рассказывай, какая нужда заставила тебя приехать сюда. Льюис сел за большой, круглый стол, и сняв очки, принялся массировать свои глаза. - Просто решил нанести визит вежливости своему старому другу, а то что-то в последнее время от него ни слуху, ни духу. - Извини Льюис, в последнее время столько работы навалилось, что совсем некогда стало. Даже часть работы на дом беру. Может кофе или чай? - Нет, нет, спасибо, я только позавтракал. Это связано с той работой, о которой ты мне говорил, когда мы с тобой виделись в последний раз? - А разве я тебе что-то говорил? – хмуря свои брови, произнес Айзек. - Ну, вспомни, ты еще хвалился, что наконец-то микробиология стала, востребована американским правительством. - Замолчи Льюис! Больше не слова про это. Даже если я что-то про это и упомянул, то ты забудь, ради своей же безопасности. - Ты ведь знаешь меня, Айзек, я умею держать язык за зубами. Но, скажи мне честно, над, чем ты сейчас работаешь? И чьи интересы ты представляешь? - Ты ведь тоже ученый, как и я, мы оба трудимся только на благо своей страны и всего человечества, как и любой ученый другого государства. - Это всего лишь высокие эпитеты, не более. Однако на вопрос ты так и не ответил. - Льюис, скажи мне, зачем ты здесь? – произнес хозяин дома, усаживаясь за стол напротив Фабера. - За тем, чтобы остановить тебя от необдуманной глупости, которая повлечет за собой множеством человеческих страданий. Вот зачем я здесь, мой темнокожий друг. - Не пойму я тебя. О каких жертвах ты говоришь? Послушай, сейчас в мире свирепствует "свиной" грипп, и группа ученых, в которую вхожу и я, работают над тем, чтобы противостоять этой заразе. - На кого вы работаете? - Послушай, я не вправе... - На кого ты работаешь, Айзек?! – приподнявшись над столом, произнес Льюис. - На DIA. - Это оборонное разведывательное агентство, я прав? – произнес Льюис, вновь усаживаясь на стул. - Да! Да! Да! Черт бы тебя побрал, Фабер. Я не должен был ничего этого говорить! Я не должен был этого говорить. Ты не понимаешь, кто за всем этим стоит. - Зато я прекрасно знаю, какие последствия несут миру, эти ваши разработки. Вот, к примеру, совсем недавно, для чего производился сбор биоматериалов у славян и азиатов? - Да, мы получали эти материалы. Но, я не нахожу здесь никакой угрозы. Перед нами стоит задача, определить, как вырабатывается иммунитет у этих народов, при различных вариациях. - А не думал ли ты, в каких целях это будет использовано? - В мирных естественно, - не задумываясь, ответил Айзек. - Уже голова вся от седин бела, а мудрости так и не накопил. С каких это пор, корпорация DIA делает что-либо для мирных целей? У тебя достаточные веские основания так предполагать? У меня сейчас дома находятся люди, которые полностью избавят тебя от пелены в глазах твоих. Айзек опустил свою голову на грудь, и Льюис заметил, как по его щекам текли ручейки слез. - Знаешь Льюис, я всю жизнь думал, то, что я делаю, приносит пользу многим людям. А тут являешься ты, такой весь правильный, и пытаешься разрушить мои идеалы. Я тебе говорю - нет. Я желаю остаться в своем мире, и не пытайся меня переубедить. - Переубедить тебя, неблагодарное занятие. Это говоришь не ты, а твой эгоизм. Ты ведь прекрасно понимаешь, что я прав, но созданная тобой иллюзия, твоего видения на мир, не дает тебе воли самому себе в этом признаться. Как говорят в России: "моя хата с краю". - Мне удобно так говорить не из-за моего эгоизма, а в целях безопасности. Я не хочу закончить свою жизнь, как Мэгги. - Как Мэгги? А ну говори все как есть! – произнес рассерженный Льюис. - Следствие посчитало это как смерть в результате сердечной недостаточности. Но, причина здесь, совершенно в ином. - В чем же? - Это случилось на моих глазах. Понимаешь? Ее убили на моих глазах, демонстративно, - прошептал Айзек. - О ком ты говоришь? Кто убил ее? - Это не люди. Тебе лучше держаться от всего этого подальше. Они имеют власть даже над правительствами многих стран, - все так же шепотом, произнес Айзек, держа голову руками. - Ты предал свои идеалы, предал нашу дружбу, даже память о Мэгги поставил на кон. А все ради кого? Ради этих банковских воротил, что восседают в резервной системе? - Они такие же марионетки перед ними, - не поднимая головы, произнес Айзек. - Перед кем? - Послушай, Льюис, тебе лучше уйти. Покинь мой дом. Убирайся Льюис!!! – произнес Айзек, указывая пальцем в сторону двери. Фабер, неспеша, встал со своего стула и направился в сторону двери, однако, сделав пару шагов, он остановился и, взглянув на своего приятеля, произнес: - Мне жаль тебя. Но, наш разговор еще не закончен. - Убирайся!!! Льюису на самом деле было очень жаль своего, потерявшего самого себя, приятеля. Да, он осознанно выбрал для себя этот иллюзорный путь жизни, пусть так. Но, он надеялся, что завтра, когда он вновь приедет к нему, но уже с гостями из России, и те покажут ему фильм, его мнение измениться. Сев в свою машину, Льюис забыл, куда положил свои очки, без них он не мог водить машину. Поиск по карманам тоже ничего не дал. Словно озарением прояснилась его память, вспомнив, что оставил он их на столе в доме Айзека. - Вот ведь старый маразматик, - проворчал Льюис, направляясь в сторону дома. Проходя по бетонной дорожке, ему показалось, что слышал голос своего друга. Остановившись, он пытался напрячь слух, но все было тщетно, вокруг стояла все та же тишина. Он продолжил свой путь. Но, сделав пару шагов, он опять услышал голос Айзека. Теперь в этом не было сомнений. Айзек действительно с кем-то разговаривал на повышенных тонах. Наверно разговаривал по телефону, так как, Льюис бы увидел, если б к нему кто-либо пришел. На всякий случай, Льюис решил подойти к дому, не привлекая внимания хозяина, может, удастся что-нибудь услышать интересное. Пригнувшись, чтоб не быть замеченным через окна, он благодаря высокой траве, без проблем пересек то расстояние, что отделяло его от дома. Постояв некоторое время, прислонившись спиной к стене, он решил заглянуть в окно. Из-за того, что на окнах полностью отсутствовали шторы и другие занавески, Льюису все было прекрасно видно, что происходило внутри дома. Первое, что бросилось ему в глаза, это широкая спина человека в длинном плаще и со шляпой на голове, а самого хозяина дома практически не было видно. Льюис осторожно перебрался к соседнему окну, чтоб постараться увидеть лицо человека в плаще. Но, снова мимо. Лицо скрывал поднятый высокий воротник плаща, зато за Айзеком теперь было легко наблюдать. Он что-то долго объяснял своему гостью, затем повернувшись к комоду, достал из верхнего ящика, красную папку и передал ее тому человеку. Быстро просмотрев содержимое папки, человек так же быстро убрал документы под плащ. Дальше началось совершенно что-то нереальное. Льюис видел, как лицо Айзека скривилось в ужасной гримасе, а его руки производили какие-то странные пассы руками в районе горла, словно ему не хватало воздуха. Немного качнувшись, он начал отходить назад, пока спиной не уперся в стену. Постояв так несколько секунд, он всей массой сполз вниз, и, взглянув, в последний раз, замутненным взглядом на этот бренный мир, покинул его навсегда. От увиденного у Льюиса пропал дар речи, напрасно пытаясь поймать воздух ртом. Да и ноги стали какими-то "ватными", совсем перестали слушаться своего хозяина. От того он и наступил на что-то, что издало глухой хруст. Этого было достаточно, чтоб человек в плаще смог услышать его и повернуть свою голову в сторону окна, демонстрируя свое лицо. Лицом это было с большим трудом назвать. На Льюиса смотрело нечто ужасное. Все лицо было плотно обтянуто какой-то скользкой, роговой чешуей кожей серого цвета. Глаза, ярко зеленого цвета, контрастно выделялись, и глядели на мир через вертикальную полоску, в качестве зрачка. Ртом служила небольшая прорезь, а вместо носа, присутствовал небольшой бугорок с маленькими отверстиями. Во время сработанный инстинкт самосохранения наверно спас не одну человеческую жизнь. Не помня самого себя, и не отдавая отчета в своих действиях, не осознавая, что ведет машину без очков, Льюис Фабер мчался на повышенной скорости как можно дальше от этого места. 2020 год Все тревожнее и все более устрашающее поступали разведданные на стол президента. Как мне было к ним относиться? Если честно, я незнаю. В тексте говорилось о том, что люди умирали от неизвестной болезни. Действие коронавируса здесь полностью исключалось, потому как благодаря системе плазмасферы, этот вариант полностью исключался. По заключению медэкспертизы, все погибшие умерли в результате асфиксии - удушья. Но, не это было самым ужасным, а то, что жертвами становились лучшие люди Земли, которые стремились принести миру благо и процветание, произвести вакцинацию нового мышления, которое стало таким необходимым на фоне творящегося безрассудства. - Кто творит такое безумие? – произнес я, во время экстренного совещания, на котором собрался весь высший эшелон власти. - Я думаю вот здесь все ответы, - ответил президент, передавая мне увесистую пачку каких-то фотографий, на которых были изображены люди, корчащиеся в предсмертной агонии и держащимися за свое горло. На практически всех фотографиях я заметил, что рядом с жертвами поблизости всегда находились люди в плаще и в шляпах. Ничего вразумительного найти в этих фотоснимках мне не удалось, однако одна фотография заставила меня обратить на себя внимание. Отдав всю пачку снимков сидящим за столом министрам, которая тут же разошлась по всему столу, я внимательно вгляделся на изображение оставшейся в моей руке фотографии. На этой единственной фотографии, было видно лицо тех самых людей в плащах и шляпах. - Я вижу вас, тоже заинтересовал этот снимок, Ян Сергеевич, - произнес президент, выжидательно глядя на меня, - благодаря камере видеонаблюдения, у нас теперь есть изображение этих... подозреваемых. - Но ведь это не лицо человека. Кто это? – произнес я, с заметно дрожащими губами. - К сожалению больше сведений мы не располагаем. Что вы скажете, Борис Силантьевич, как мы можем противостоять всем этим преступлениям? – произнес президент, обращаясь к одному из министров, и судя по внешнему виду, служащего в военной сфере. - Это ужасно. Предлагаю изучить эту проблему со всех сторон, и на основании сложившихся выводов, начать действовать. - Господин президент, разрешите высказать свое мнение, - произнес министр внутренних дел. - Да, прошу вас, Дмитрий Исаевич. - Предлагаю создать вооруженную народную дружину, которая встанет на защиту граждан. - Мысль очень хорошая, но мы плохо себе представляем, с чем имеем дело. Да и к тому же человеческих ресурсов у нас недостаточно, чтобы суметь защитить каждого. - Меня больше другое беспокоит, кто эти существа? И почему они появились именно сейчас? Почему не вчера? Не месяц назад? Что это может значить? – высказал я свою озабоченность, - судя вот по этой фотографии, мы имеем дело с той силой, с которой еще никогда не сталкивалось человечество. В этот момент в дверь кабинета постучали, и вошел какой-то человек в штатском. - Господин президент, еще одно важное донесение, - произнес он, и, положив на стол запечатанный конверт, тут же вышел, прикрыв за собой дверь. Президент, молча, распечатал конверт и быстро ознакомился с содержимым. Глава государства всегда читал очень быстро, сказывалось то обстоятельство, что мимо него проходило множество информации и каждую нужно изучить. И если б не скорочтение, то и дня бы не хватило чтоб прочесть все то, что ложилось к нему на стол. Отложив в сторону конверт, президент помассировал свои уставшие глаза и произнес: - По последним разведданным, стало известно, что эти странные существа, по словам очевидцев, появляются из ниоткуда, и исчезают в никуда. Какие мысли? Наступило полное молчание, длившееся некоторое время, пока откуда-то в воздухе не послышался странный писк. - Что это? Откуда этот звук? – произнес Дмитрий Исаевич. Дальше начало происходить вообще нечто не объяснимое. Большая часть присутствующих министров и прочего высшего руководства, молча, встали со своих мест, и словно по команде одновременно повернули свои головы в сторону президента. Они смотрели на него своими "стеклянными" глазами, в них было полное отсутствие каких-либо мыслительных процессов. Застывшие лица их не выражали никаких эмоций. Интуитивно почувствовав что-то нехорошее, я подошел поближе к президенту. - Ты что-нибудь понимаешь? Ян Сергеевич, - шепотом произнес президент. - Я уже вообще ничего не понимаю, живу в какой-то нереальности. - К сожалению это не так. Как ты думаешь, почему они так смотрят? - Все это очень странно. А стоящие на месте министры, словно по команде невидимого режиссера, подняли свою руку к шеи и одним резким движением сорвали с себя кожу с лица, словно ненужные маски. Перед нами предстали те самые странные существа из фотографий, похожих на рептилий. - О, Бог мой, - произнес Дмитрий Исаевич, приподнявшись со своего кресла. Но, тут же что-то прошипело, и министр внутренних дел в судорожных конвульсиях упал на пол, безрезультатно пытаясь поймать ртом воздух. Такая же участь постигла, одного за другим, оставшегося членов руководства. - Господи! Владимир Владимирович, уходим! – прокричал я, закрывая собой президента. - Нам сюда, - произнес глава государства, открывая потаенную дверь, искусно замаскированную в стене. Пока президент открывал дверь, я, вытащив свой пистолет "ТТ" произвел два выстрела, в одного из существ, который был ближе всех к нам. Все пули достигли своей цели, поражая сердце, и от полученных ранений, человек-рептилия тут же упал навзничь. Президент уже спустился в полуподвальное помещение, которое было оборудовано индикатором движения, и благодаря чему, в подвале тут же загорелся свет. Закрывая за собой дверь, я с ужасом увидел, что смертельно раненное существо, как ни в чем не бывало, поднялось на ноги и продолжило свой путь. - Ну, все, можно считать, что мы пока что в безопасности, - произнес президент. - Куда ведет этот лабиринт? - В небольшой бункер, где нам предстоит в ближайшее время жить и работать, пока мы не покончим с этой напастью. - Получается, что вся надежда только на две тысячи десятый год? - К сожалению это так, здесь мы ничего не сможем уже сделать, кроме как делиться какой-нибудь информацией. - Господин президент! А как же профессор Коловратов? Мы ведь совсем забыли о нем, - остановившись, произнес я. - О нем не стоит беспокоиться, Ян Сергеевич, он давно уже в бункере, и работает над улучшением своего аппарата. - В какой момент он там оказался? - Я сам его привел туда минувшей ночью, и как оказалось не напрасно. Ну, все, пришли. Вот это последний рубеж. Последним рубежом оказалась массивная металлическая дверь, даже не дверь, а скорее ворота, которые способны были защитить людей от ядерной волны, ну, по крайней мере, мне так казалось, судя по их внешнему виду. Президент нажал что-то на самой двери, и буквально через некоторое время дверь медленно начала открываться, полностью обнажая свое нутро. - А ничего, здесь уютно, - произнес я, после того как мы вошли внутрь и за нами закрылись ворота. - Господин президент, спешу вас обрадовать, я только что закончил работу над усовершенствованием Экранопорта, теперь абонент из прошлого сможет до нас дозвониться в любое время, - произнес вышедший откуда-то из-за угла, профессор Коловратов. - Это хорошая новость, Лев Павлович. Теперь соедините меня с десятым годом, есть новости для них, - произнес президент, снимая свой пиджак. 2010 год - Теперь понятно, кто убил вашего приятеля. То, кого вы видели в окне, и тот словесный портрет, который нам дали из двадцатого года, как вы могли понять, полностью совпадает, - произнес я, закрывая крышку ноутбука после окончания сеанса связи с будущим. - Плохо, что при обыске дома Айзека, мы не нашли ничего существенного, что помогло бы нам в дальнейших наших расследованиях, - произнес Лев Павлович. - А как же тот блокнот, что мы нашли в комоде? Разве он нам ничего не дает? - К сожалению нет. Это черновой вариант различных формул, и большая часть из них никакого отношения к нашему делу не имеет, - глубоко вздохнув, ответил профессор Коловратов. - И это что же получается, что все? Значит человечество все-таки обречено? - произнес, до этого молчавший из-за начатой хандрой, Льюис Фабер, - лично мне, как обладателю такой ценной информации, впредь будет стыдно смотреть в глаза людям. Наступило неловкое молчание, при котором каждый понимал, что при сложившейся ситуации, они в втроем уже ничего не смогут сделать. Но не штурмом же брать NBACC? Мы искали причину катастрофы в одном, а она оказалась совершенно другого уровня, против которого у нас не имеется ни средств и ни опыта, чтоб вступить в неравную схватку с хитрым и коварным врагом. И отсутствовала возможность за что-либо зацепиться. Где их искать? Обратиться к властям штатов? Да кто поверит. Я же, еще не так давно, не поверил же. А кто может дать гарантию, что правительство штатов, сами под рептилоидами не ходят, или еще хуже, не являются таковыми. Сообщение из двадцатого это полностью подтверждает. Мне хотелось сейчас просто кричать, во все горло, безудержно, чтоб до потери голоса. Сильна была моя обида, в том, что нам так и неудалось спасти две тысячи двадцатый, от этой ужасной катастрофы. Спасти людей и саму основу государственности и право наших потомков на дальнейшую жизнь и развитие. Теперь это наш крест, который мы будем нести до скончания своих времен. Пока этот, неизвестно откуда взявшийся вирус, не заберут наши никчемные жизни. И тут меня словно снизошло озарение, просветило мою голову изнутри каким-то Космическим светом. - А ведь в доме Айзека не было второго выхода. А Льюис утверждает, что тот человек никак не мог пройти в дом и оказаться им незамеченным. - Ты это о чем? Ян Сергеевич, - произнес профессор Коловратов. - Погодите, погодите, из двадцатого нам сообщили, что они появлялись, словно из ниоткуда, словно из-под земли, - произнес я, пытаясь сосредоточиться на возникшей у меня мысли. - Да, именно так и сказали. Вас что-то смущает, господин Кузнецов? – подтвердил мои слова Льюис Фабер. - Боюсь, вам это будет неприятно слышать, но нам следует вернуться в дом Айзека. - Но, для чего? Мы там уже все просмотрели. Полиция там тоже хорошо поработала. Что вы хотите там найти? – высказал свое несогласие Льюис Фабер. - Мы искали одно, потому и ничего не нашли. - А сейчас что будем искать? - Незнаю. Что-то наподобие потайной двери, скажем так. - В доме Айзека никогда ничего подобного не было. Это я могу сказать со всем ручательством. - Хорошо, тогда мы поедем без вас. - Еще чего. Вы считаете, что старик Фабер способен бросить своих друзей? Да к тому же, мне ужасно захочется посмотреть на ваше лицо, когда я окажусь прав. - Отлично. Спасибо вам мистер Фабер. - Да чего уж там. Если быть до конца честным, то внутри меня уже начался рождаться небольшой комок сомнения. Верной ли дорогой я иду в нашем расследовании? Не приведет ли это к тупику? Дом Айзека был буквально до сантиметра рассмотрен, но никаких результатов не принес. Я уже спиной чувствовал победную ухмылку Льюиса Фабера, которая говорила: "Ну, что, убедился? Я ведь тебе говорил". Неужели я тянул пустышку. Нет! Я чувствую, что разгадка в этом доме, и мне необходимо ее найти. Тем более что это единственная возможность сдвинуть это дело с места. - По-моему, Ян Сергеевич, Фабер оказался прав, мы действительно только теряем время, находясь здесь, - шепотом произнес Лев Павлович. - Ничего профессор, мы еще повоюем. Я чувствую, что мы очень близки к разгадке, нужно только довериться своей интуиции. - Ну что, ребята, пора домой, скоро темнеть начнет, - произнес проходящий мимо нас, Льюис. Мой взгляд неожиданно остановился на большом платяном шкафу. - Подождите, а это что? – произнес я, указывая пальцем на шкаф. Два профессора остановились, взглянули на меня и в недоумении посмотрели в сторону старой мебели, на которую указывал мой палец. - Шкаф, - прозвучал ответ от Льюиса Фабера. - Очень хорошо. Почему он вмонтирован в стену? Для какой такой надобности? - Если честно, то я никогда не обращал на это внимание, сколько раз был у него в гостях, - произнес мистер Фабер. - И все эти года его никто не двигал? – произнес я, открывая дверцы шкафа. Я одним махом скинул на пол висящие там мужские рубашки и прочие вещи, и снова мой взгляд приковал меня на четком отпечатке от мужского ботинка на нижней панели шкафа. - Кажется, мы нашли, что искали, - радостной интонацией произнес я. Постучав ладонью заднюю стенку шкафа, я пришел к тому мнению, что не ошибся в своих предположениях. Так и есть. Не без труда раздвинув стенку-купе, мое лицо обдал прохладный, пахнущий сыростью, воздух. - Что и требовалось доказать, - произнес я, демонстрируя друзьям-ученым свою находку. - Бог ты мой. Это что, вход в подземелье? – произнес, удивившись, Льюис Фабер, направляя луч фонаря в темное лоно подземелья. - Удивительное рядом, - вставил свое слово Лев Павлович. - Предлагаю совершить небольшую прогулку. Вы как на это смотрите? – предложил я. - Я считаю, что нужно использовать любую возможность, ради победы над мировой угрозой, - ответил профессор Коловратов. - Полностью поддерживаю вас коллега, - согласился с нами Льюис Фабер. Мы спускались по винтовой, ведущей вниз, лестнице. Мой слух был максимально обострен, пытавшийся обнаружить любые звуки, исходящие из глубины этого подземелья. Но, пока все было тихо, слышалось только шептание Льюиса: - Это невероятно. Это просто невероятно. - Надеюсь, никто не страдает клаустрофобией? – произнес я, вдыхая этот отвратительный запах сырости. Метров через двести в глубину, когда закончилась лестница, мы вышли на довольно широкий, около трех метров в ширину, коридор, на стенах которого висели горящие факелы. - Можно выключать фонарь, здесь и без него достаточно светло, - произнес Лев Павлович. - Согласен. - Интересно, а кто это все соорудил? – задумчиво произнес Льюис. - Думаю, наши общие знакомые в плаще и шляпах, - ответил я. - Только бы не встретиться с ними. Еще одной встречи я просто не вынесу, - запричитал в ответ Льюис. Метров через сто коридор поворачивал налево. Прислонившись спиной к стене, я аккуратно посмотрел за угол, но и там все так же было тихо. - Здесь тоже никого, - сворачивая за угол. За все время нашего блуждания по коридорам, все было тихо, но это была лишь иллюзия того, что мы здесь одиноки. Мы все трое отлично понимали, что стоит нам хоть одно слово произнести громко, звук эхом донесется до хозяев этого подземелья, и тогда я недумаю, что мы когда-нибудь сможем увидеть белый свет. Завернув за очередной поворот, в метрах десяти от нас мы увидели небольшую арку, за которой простиралась широкая лоджия. - Интересно, куда это мы пришли? – произнес Лев Павлович. Приблизившись поближе к арке и взглянув вниз, мы были крайне удивлены увиденным. Внизу находилась большая, в диаметре около ста метров, круглая комната, с располагающейся в ней лаборатории, в которой работали обычные люди разных возрастов. Хотя мы и находились от них на высоте примерно пятьдесят метров, мы их лица видели отчетливо. Освещением здесь служили лишь настольные лампы, стоящие на каждом столе. Столы стояли в несколько рядов плотно друг к другу. - Ничего себе лаборатория, - присвистнув, произнес Льюис. - Что я слышу? Это намек на зависть? – сыронизировал Лев Павлович, - невероятно, подземный научный центр среди скалистого камня. Это что, правительственный объект? - Не думаю. Посмотрите туда, вам эти ребята никого не напоминают? – произнес я, показывая пальцем на противоположную сторону, где на такой же лоджии стояли те самые существа в длинных плащах и в черных шляпах. - Думается мне, что эти люди внизу не по своей воле здесь, - произнес свое мнение Лев Павлович. - Ладно, уходим. Наверху подумаем, что со всем этим делать, - произнес я. На очередной видеосвязи с двадцатым годом, во время всеобщего совещания, было однозначно решено внедряться в группу ученых. Действовать нужно, не откладывая в долгий ящик, потому как очень быстро истекали наши отведенные семьдесят два часа. Но, с другой стороны, это дело очень серьезное и опасное, поэтому требовало тщательной проработки с учетом малейших деталей и нюансов. Взвесив все "За" и "Против", я пришел к выводу, что внедряться должен я сам, на что Лев Павлович категорически возразил: - Вы меня, конечно, извините, Ян Сергеевич, но вы достаточно хорошо помните свое лицо? Это лицо военного, безусловно, да, но, оно совсем не похоже на лицо человека науки. Только ради Бога, без обид. - Хорошо, согласен, моя кандидатура, не лучший вариант. Тогда, что предлагаете вы, профессор? - Вместо вас, пойду я. - Ну, это никуда не годиться. Я тебя одного не отпущу, я иду с тобой, - проворчал Льюис. - Ни в коем случае. Вы мне будете полезны здесь, мистер Фабер. На мое возражение, Льюис только лишь поднял обе руки вверх. - Нам нужен хотя бы один представитель науки из подземелья, - высказал я свое мнение, - поэтому я иду вниз прямо сейчас. - Как ты собрался его привести сюда? Это же практически не реально? – произнес Лев Павлович. - Реально все, если этого очень сильно захотеть. - Ну, хоть какой-нибудь план действия у вас имеется? – произнес Льюис. - Да какой план. Буду действовать по обстановке. Ну, все, я пошел. - Так вот в чем секрет непобедимости русских, - произнес Льюис, после того как была закрыта дверь шкафа. - Как-то так, как-то так, - покачав головой, задумчиво ответил Лев Павлович. Добраться до арки мне удалось без затруднений, но вот что делать дальше я представлял с трудом. Пока шел сюда, мне казалось, что представиться удобный случай, и я смогу выйти на поверхность, прихватив с собой одного из ученых. Но, суровые реалии диктовали свое видение на данную ситуацию, полностью разбивая вдребезги всю мою иллюзорность представлений. Пока я копошился в своих мыслях, прикидывая в уме, каким образом я смогу пробраться незамеченным вниз, где трудились ученые, я не сразу услышал приближающиеся шаги, которые глухим стуком отдавались от каменного пола. Я максимально плотно прислонился спиной к стене, словно хотел соединиться с ней воедино, погрузившись в ее нутро. "Это конец, это конец", - словно мантру, повторяли мои мысли из уставшего мозга. Пот залил все мое лицо, промочив воротник рубашки. Секунду спустя в проеме арки появился один из ученых, держащий в руках какие-то бумаги. Ученый шагал быстрым шагом, видимо куда-то очень спешил. Я мысленно поблагодарил небеса, за предоставленную удачу и на мое удивление, я заметил, что ученый шел не один, а в сопровождении одного рептилоида. Человек-рептилия неспешно прошел мимо меня, и, сделав еще пару шагов, вдруг внезапно остановился. Мокрым теперь был не только один воротник, но и вся рубашка целиком, от холодного и липкого пота, который плотно прилег к моей спине. Я пальцами нащупал висящий на моем поясе охотничий нож, который всегда носил с собой, так, на всякий случай, и случай этот, по всему видимо, только что наступил. Рептилоид, вдруг резко повернул голову в мою сторону, но в этот момент, видимо сработавший инстинкт самосохранения, дал импульс к моим действиям. Не дав этому пресмыкающемуся ни малейшего шанса на спасение, я резким движением выпрыгнул вверх, словно вместо ног у меня были пружины, и одним махом всадил нож прямиком в голову рептилоида по самую рукоять, бедняга так и не смог ничего сообразить. Я взглянул на испуганного ученого, который прикрыл свое лицо держащими в руках документами. Очистив свой нож от крови об плащ рептилии, я быстро направился испуганному ученому, пока тот не начал закатывать истерику, находясь в испуганном состоянии. - Если хотите спастись, идите за мной, - произнес я. - А с ним что, - промолвил ученый, кивая головой в сторону мертвого рептилоида. - Оставим здесь, не тащить же его с собой. Спрячем в той нише в скале. Я схватил мертвого рептилоида за плечи, и на мое удивление труп его оказался не таким уж и тяжелым. Так что спрятать его в скалистую нишу, мне не составило никакого труда. - Все, идемте. Теперь вы в полной безопасности, - произнес я, беря ученого за руку. Удивление ученого не было границ, когда мы вышли из подземелья, служившего некоторое время его домом, из обычного платяного шкафа. Лев Павлович и Льюис Фабер тут же подбежали к нам, на лицо обоих отчетливо читалось некоторое замешательство и удивление. - Неужели? Это невероятно. У тебя все-таки получилось привести настоящего, живого человека, - произнес Лев Павлович, щупая руками ученого, словно для подтверждения своих слов. - На самом деле, это ведь практически было невыполнимо. Судя по той обстановке, что мы наблюдали. Как тебе это удалось? – произнес не менее удивленный Льюис. - Мне просто повезло. Просто оказался в нужное время. - Значит небеса на нашей стороне. А значит, мы все делаем правильно, - философски заметил Льюис. - Как ваше имя? - Меня зовут Степанов Михаил Аркадьевич, я был старшим научным сотрудником РАН химико-биологических исследований. - Вы сказали "Были", почему? – произнес Лев Павлович. - Да, был, до того, как я попал под землю. - Как это произошло? Вас похищали? – произнес я. - Было ли это похищением, я не могу однозначно на это ответить. Скорее это больше похоже на гипнотический транс. Помню, что направляясь, домой, после рабочего дня, ко мне на улице подошел странный мужчина, и что-то сказал он мне тогда, но я не помню. Когда очнулся, то оказалось, что я нахожусь под землей, среди таких же ученых, как и я, собранных со всего уголка Земли. И охраняли нас эти самые странные существа, одного из которых вы сегодня и убили. После последней фразы ученого, Лев Павлович и Льюис странно взглянули на меня, словно были крайне удивлены моим поступком. - Ну, да. Пришлось применить некоторые меры. Этого требовала данная ситуация. - А с трупом что? – спросил Лев Павлович. - Он надежно спрятан. А когда это произошло? - А какой нынче год? - Две тысячи десятый. - Ну, надо же, пятнадцать лет так быстро пролетели, - ответил Михаил Аркадьевич. - Ничего себе, - присвистнув, произнес Льюис, как и мы, потрясенный ответом. - Нам нужна будет ваша помощь. Вы ведь хорошо знаете расположение лаборатории?– произнес я, после недолгого раздумья. - Достаточно. За пятнадцать лет, знаете, выучил. А что вы задумали? - Уничтожить лабораторию и рептилоидов изнутри. С помощью огня. А для этого, в качестве разведки, мы, вместо вас, внедрим нашего Льва Павловича. - Идея хорошая, но она не даст вам результатов, - уверенно произнес ученый. - Боюсь, что времени на раскачку у нас нет. Нам осталось всего сутки на исправление ситуации. Я в вкратце рассказал ученому о грозящей миру катастрофе в обозримом будущем, и что нам отведено на исправление ситуации всего семьдесят два часа, большая часть времени уже потеряна. - Вы знаете, за пятнадцать лет прожитых под землей, у нас там сложилось некое сообщество, состоящего из нескольких человек. Так вот, это время мы не только выполняли заказы рептилоидов, но и еще производили изучения и их самих. И знаете ли вы, какое самое главное открытие мы сделали? - Какое? – произнес я. - А то, что у рептилоидов имеется своя "Ахилессова пята". Они очень бояться тонких вибраций, еле ощутимых ухом обычных людей. От вибраций у них там что-то лопается и разрывается, и, в конце концов, это приводит их к гибели. - Очень интересно. А ведь это куда более осуществимо, нежели вариант с огнем, - произнес я, - нам необходимо будет большое количество маленьких динамиков, а воспроизведение будет вестись отсюда. - Отличная идея, - произнес Льюис. - Только, Михаил Аркадьевич, вам придется еще раз спуститься в подземелье. Вы готовы? - Ради наступления светлого будущего, я готов подвергнуть себя некоторому риску. - Отлично. А теперь, нарисуйте нам подробный план лаборатории. Начать операцию, по уничтожению рептилоидов и их лаборатории, было решено ранним утром, когда ночная смена рептилоидов изрядно устала и их бдительность была на низком уровне. А пока, все это время мы были заняты подготовкой, как в техническом плане, так и в моральном. Что тут скажешь? А на подобную операцию я иду впервые в своей жизни. С дебютом тебя, Ян Сергеевич. Уже за окном начинали проявляться первые признаки приближающегося рассвета, когда мы все вчетвером спустились в подземелье. Путь до арки для нас прошел без проблем. И я готов был уже направиться по направлению к ней, но, тут Михаил Аркадьевич схватил меня за руку и потянул в другую сторону. - Нам нужна лестница, значит нам сюда. Стараясь не делать лишнего шума и не привлекая чье-либо внимание, мы быстро спустились по небольшой винтовой лестнице и оказались в огромной лаборатории. - Так, быстро надеваем халаты, - произнес я, надевая халат и для большей конспирации, большие, с крупной оправой, очки. Не забыв упомянуть, что заблаговременно на мое лицо были наклеены усы и небольшая бородка. Тут не то, что рептилоиды, я сам себе уже начал верить, что являюсь научным сотрудником. - Ну, что, пошли? – произнес Лев Павлович. - Да. С Богом ребята, - ответил я, и мы каждый двинулись к, заранее обозначенному, своему сектору, в котором трудились ученые-лаборанты. От того места откуда я начал свое движение и до ближайшего рабочего места работников науки, где я бы мог затеряться в толпе, было примерно метров тридцать - сорок, и это расстояние было самым опасным для нас. Проходя это пустое, ничем не прикрытое пространство, мы были словно прыщ на коленке, и скорее всего, привлекли внимание рептилоидов. Для пущей убедительности своего нового амплуа, я шагал уверенной походкой, немного ссутулившись от изучения документов, которые я держал в своей руке. Благополучно пройдя это расстояние, я слился с основной массой людей в белых халатах. Продолжая напускать на себя туман учености, я параллельно вел наблюдение за рептилоидами, которые находились на верхних ярусах, и так же вели контроль над нами. Что касается скрытости, то тут у рептилоидов было явное преимущество. На верхних ярусах отсутствовало какое – либо освещение, и поэтому, спрятавшись в тени, они для нас были практически невидимы. Что нельзя было сказать про нас. Но, как бы там ни было, мне удалось насчитать их около шести существ, хотя не был до конца уверен. Закончив свое наблюдение за рептилоидами, как мы и договаривались, я приступил к поискам человека по имени Стив Кросфилд. По словам Михаила Аркадьевича, мистер Кросфилд являлся руководителем тайного кружка против власти рептилоидов, что-то вроде вождя революционеров. Мне начинало нравиться, как я легко вжился в роль ученого, оказалось, что я обладаю изысканным талантом в сфере актерского мастерства. Эх, не тот путь я выбрал, совсем не тот. Ладно, будем считать, что это мое новое хобби. Что сказать? Вовремя открылся во мне этот дар. - Аккуратней, молодой человек. Еще б немного, и вы разбили бы мои новые пробирки, - произнес немного властный, но в то же время с мягкими интеллигентными нотками голос. Мой взгляд тут же был прикован на бейдж этого человека. На ловца, как говорится, и зверь бежит. - Стив Кросфилд? – на всякий случай спросил я. - Да. Чем могу быть полезен? – глядя на меня с прищуром, произнес Кросфилд. - Я от Михаила Аркадьевича. Вот, прочтите, пожалуйста, это, - ответил я, показывая ему папку с написанной там инструкции к нашим дальнейшим действиям. - Любопытно. А как вы в одиночку оказались здесь? И откуда вы знаете господина Степанова? - Я здесь не один. В остальных секторах работают мои люди. - Хорошо. Пройдемте к моему рабочему месту, - после недолгого раздумья, согласился Кросфилд. - Судя по вашему плану действия, вы достаточно осведомлены о наших наработках по противоборству рептилоидам, - произнес Стив Кросфилд, когда мы подошли к его столу. - Наше знакомство с Михаилом Аркадьевичем состоялось совершенно случайно. - Ну что тут скажешь? Вы пришли как раз вовремя, ребята. Как вы могли видеть из наших наработок, техническая сторона этого вопроса полностью осуществлена. А вот практическая? Мы просто ограничены в своих действиях. Они здесь кругом, и постоянно наблюдают за нами. - Этот вопрос решаем. Совместными усилиями мы осуществим и практическую сторону. - В чем именно заключается практическая сторона? Я положил на стол внушительной толщины папку, которую все время держал в руках. Раскрыв ее, я немного отодвинул в сторону верхний лист и показал содержимое доктору Кросфилду. Небольшие динамики были аккуратно расположены в тайнике, который был сделан путем вырезки середины многих страниц. Наш разговор со стороны не вызывал никаких подозрений, даже у коллег ученых. Выглядело это, будто бы двое ученых рассуждают между собой рабочие моменты текущих дел. - Это динамики. Их нужно будет раздать всем особо активных представителей вашего кружка. То же самое сделают и коллеги из соседних секторов. - Как вы думаете, нам удастся их уничтожить? – после недолгого молчания произнес Стив Кросфилд. - А у нас нет другого выхода. Если б вы могли себе только представить, от какой будущей катастрофы мы избавим мир, я уверен, что у вас бы не было таких сомнений. Стив Кросфилд в ответ только лишь в знак согласия слегка кивнул головой. - У нас мало времени. Начинайте раздавать динамики, и закрепите их на поверхности столов. Я неспешно направился в соседний сектор, чтоб узнать, как обстоит дело у моих напарников. Напуская на себя вид глубокой задумчивости, я тем самым взглядом пытался найти своих друзей. Но все было тщетно. Постепенно мое терпение начало иссякать, и мое внутреннее состояние, начало помаленьку переходить во внешнее. "Только этого не хватало. Нужно просто успокоиться", - словно мантру повторял я, выискивая глазами своих друзей. Очень сильно начали чесаться, переходя в легкое раздражение, накладные усы и борода, которые были обработаны специальным клеем, и, судя по всему от него и начала вырабатываться аллергическая реакция. Наконец-то мои глаза увидели лицо Льва Павловича и спиной ко мне стоящего, Михаила Аркадьевича, которые общаясь с остальными светилами науки, образовали небольшую толпу людей. Все так же не спеша я протиснулся сквозь это ядро из ученых, и тихим голосом произнес, обращаясь ко Льву Павловичу: - Что за собрание вы здесь устроили? К чему вы лишний раз привлекаете к себе внимание? - Ян Сергеевич, у нас, кажется серьезные проблемы, - ответил Лев Павлович, протирая свои очки уголком своего халата. - Говорите, что произошло? И ради Бога идите за мной. - Дело в том, что среди наших коллег ученых, имеются те, которым нравится то положение, в котором они находятся. И не желают ничего менять. Грозятся даже обо всем доложить этим, - последнюю фразу Лев Павлович произнес, сопровождая кивком головы наверх в сторону рептилоидов. - Вот как. И чем же они аргументируют свой отказ от свободы? - Не востребованностью их как ученых, и позорное нищенское существование. - Так, все ясно. Опиши мне старшего группы отказников. - Круглые очки, козья бородка и довольно пышная шевелюра. - Хорошо, стойте здесь, - произнес я, и, сделав вид, что что-то забыл, при этом ладонью шлепнул себя по лбу, не спеша повернулся обратно. Встав рядом с нужным мне человеком, которого описал Лев Павлович, я начал создавать вид кипучей работы, перебирая какие-то бумаги на чьем-то столе, и параллельно начал с ним разговор: - Вы понимаете, что мы вас всех хотим освободить из этого подземного рабства? От неожиданности ученый с лохматой шевелюрой немного испугался, но ума хватило не показывать того, что разговаривает со мной. - Да, понимаю, - ответил тот, скрестив руки на груди. - Ну и что же вас не устраивает? - Здесь, меня все устраивает. А там? На кой мне такая свобода, в которой государство плевать хотела на нас ученых и на науку в целом. А здесь твои знания хоть кому-то нужны. - Нужны, чтоб приносить людям боль и страдания. - Что вы имеете ввиду? - Ничего, - коротко ответил я, из-за ограниченности во времени, не хотелось вступать в длительную дискуссию, - в каком году вы сюда попали? - В девяносто шестом. А какое это имеет значение? - Самое прямое. Вы знаете за четырнадцать лет там, наверху многое изменилось. Россия уже не та нищенская страна, что была в девяностые, и люди изменились к лучшему. Так что прекращайте дурить и присоединяйтесь к нам. - Но во ради чего я должен сейчас рисковать своей жизнью? - Вы в какой сфере специализируетесь? - Я физик-ядерщик, еще немного химик. - Так вот, я вам даю гарантию, что когда мы все отсюда выберемся, вам предложат должность по профилю в РАН. Ну как согласны? - А вы сами собственно кто? Что-то вы не слишком похожи на деятеля науки. - Я лицо особо приближенное к президенту. Ну, так что товарищ? Что будем решать? У нас времени практически нет. Сейчас эти твари начнут что-то подозревать. - Если вы даете гарантию, то я согласен. - Вот и здорово, - произнес я, и вновь не спеша направился в сторону сектора, в котором находился Льюис Фабер. Пока наш план по уничтожению рептилоидов, а впоследствии и всей лаборатории, тихо и незаметно для хозяев подземелья, подходил к своей завершающей фазе, никто из нас не мог предположить, что именно в эту минуту решается будущее всего нашего предприятия. Все дело в том, что один из рептилоидов, проходя мимо того места, где мы припрятали труп его собрата, обнаружил на каменистом полу небольшую лужицу бурого цвета, нечаянно наступив в нее своим ботинком. Определив, откуда берет свое начало этот темно-алый "ручеек", рептилоид осторожно заглянул в скалистую нишу и обнаруженный труп своего собрата, дал повод объявить сигнал общей опасности. Исходящий от рептилоида протяжный писк, "залил" своим звуком малейший уголок этого подземелья. Мы, находящиеся здесь внизу, поняли, насколько близко мы подошли к черте своей гибели. 2020 год Не только нашим героям из десятого года, в эти минуты, грозила смертельная опасность. Все дело в том, что благодаря сплоченным действиям рептилоидов и вражеской либеральной прослойки населения, им удалось проникнуть в святая святых оборонки России – в плазмасферу и отключить главный его функционал, систему защиты. Благодаря общими стараниями либерало-рептилоидного класса, вирус COVID-19 начал проникать в некогда защищенные города России. Люди начали гибнуть повсеместно, мгновенно заражаясь от этого ужасного вируса. Городские улицы в течение одного часа превратились в кладбища из иссушенных мумий, которые "благодаря" даже небольшому дуновению ветра, превращались во фракцию мелкой пыли. Распространяясь в атмосфере, увеличившись в количестве, все так же продолжал заражать оставшихся людей. Посмотрев на происходящую картину в целом, невольно приходит одна выдержка из Библии, где говорится о том, что настанет время, когда живые будут завидовать мертвым. Судя по всему, это время уже настало. На Земле уже не осталось того места, где можно было укрыться, спрятаться, спастись от всепроникающего вируса. Даже тот самый подземный бункер, в котором находились мы, уже не являлся той спасительной крепостью. Всю обреченность нашего положения мы осознали, когда у профессора Коловратова появились первые признаки заражения коронавирусом, проникнувшего к нам через систему вентиляции. И с каждой пройденной минутой, его самочувствие ухудшалось на глазах, пока ближе к вечеру он совсем не слег. Президент и я, все это время мы безуспешно пытались связаться с десятым годом. Мы в один миг стали отрезаны от информационного поля страны, потому как, либерально-рептилоидный класс, хозяйствующий сейчас наверху, полностью уничтожил инфраструктуру и телекоммуникационную систему страны. Они торжествовали на трупах наших истинных патриотов Родины. Все, к чему они шли все эти долгие столетия, исполнилось для них в полном объеме. Осталось лишь построить новый мир по западным лекалам и ценностям. Цель по устранению главы государства, для них уже перестала быть приоритетной, прекрасно понимая, что в сложившейся обстановке, ему выжить не предоставлялось никаких шансов. Ближе к ночи, профессор Коловратов, сделав свой последний выдох, навсегда покинул этот наш безумный и сумасшедший мир. А несколько минут спустя, после его смерти, на теле профессора появились первые признаки процесса мумификации. - Его надо завернуть в плотный целлофановый пакет, пока тело не превратилось в пыль, - произнес президент, который даже в такие критические минуты, не терял самообладания. Чего не мог я сказать о себе. Потрясенный смертью профессора, на фоне нашего ничтожного положения, моя психика была несколько раздавлена. Я перестал видеть смысл нашей попытки для спасения. Даже если нам удастся каким-то чудом выжить в бункере, сохранить свою жизнь наверху у нас шансы полностью отсутствовали. В бункере нам тоже долго не протянуть, либо погибнем от вируса, либо от голода, запас еды у нас был очень в ограниченном количестве. - Ну же, соберись Ян Сергеевич, слишком рано сдаешься. Россия не та страна, которую можно вот так взять и победить. Вспомни про птицу Феникс. - Это всего лишь народный фольклор, - тихо произнес я. - А ну прекратить здесь сопли разводить! Полученная от президента увесистая оплеуха ладонью по моей щеке, вмиг вернула меня в реальность, словно возвратившееся сознание после гипнотического транса. Мы быстро обмотали тело Льва Павловича плотной пленкой, не давая вирусу ни малейшего шанса для своего дальнейшего распространения. Но, некоторое время спустя, мы начали замечать, что целлофановая обертка начала увеличиваться в объеме, заставляя разглаживаться завернутые складки. Мы с президентом потихоньку начали отходить назад, это в очередной раз сработал инстинкт самосохранения. - Думаю, наши узлы достаточно затянуты и не развяжутся под воздействием давления, - произнес я. - Узлы нет, а вот плотность пленки вызывает сомнение, - ответил президент, показывая на сильную натяжку пленки. Мешок, в котором еще совсем недавно было завернуто тело профессора, на наших глазах превратился в сильно надутый шар, грозивший в любую минуту лопнуть в каком-нибудь месте. А мешок продолжал, медленно, но уверенно, надуваться, уже были слышны скрипы, начавшихся расползаться швов. Нам было понятно, что этот мешок не выдержит нарастающегося давления. Прекрасно осознавая всю гибельность нашего положения, мы геройски смотрели в лицо нашей смерти. - Ну, вот и все, - произнес президент, после того как не выдержав нарастающего давления, мешок лопнул издав громкий хлопок. 2010 год После того, как одним из рептилоидов, был дан сигнал о всеобщей опасности, путем пронзительного пищания, который издавал он, началось массовое истребление человеческого потенциала. Для уничтожения людей, рептилоиды использовали свое эффективное оружие, специальный газ, который в из них выделялся, выходя из ротовой полости. Газ мгновенно парализовал жертву, заставляя корчиться в предсмертных агониях во время удушья. Рептилоидов стало как-то сразу много, окружив нас плотным, и постепенно сжимающимся, кольцом. Они шли медленно, попутно уничтожая одного за другим, кто оказывался на расстоянии выпрыска газа. В обществе ученых началась большая сумятица, чтоб хоть как-то спастись, люди пробивались сквозь толпу в противоположные стороны, нисколько не осознавая всю бессмысленность этой затеи. Так уж получилось, что мы оказались в самом центре этой толпы и время от времени, отталкивали навалившихся на нас людей, чтоб не оказаться сдавленными от этой неосознанной толпы. Мысль о том, что задуманная нами система подачи звука от ноутбука, находящегося наверху, который должен будет в назначенное время автоматически начать воспроизводить звуки тонких вибраций, которые должны будут распространяться через принесенные нами динамики, вдруг не сработает, подвергало меня в заметное волнение. - Ян Сергеевич, почему не срабатывает система? Мы что, где-то просчитались? – произнес Лев Павлович, глядя на меня своими беспокойными глазами. - Незнаю. Все вроде бы было нормально сделано. Кольцо окружение становилось все уже и уже. - И что нам теперь делать? – промолвил профессор Коловратов, с испугом глядя на приближавшихся рептилоидов. - Как бы там ни было, я просто так не собираюсь погибать. Если это мой последний день, то этим последним днем будет и для парочки этих тварей, которых я заберу с собой, - злобно произнес я, вытаскивая свой охотничий нож, - ну что мужики, посоревнуемся, кто больше убьет этих рептилий?! Приближаясь к ним главное, затаите дыхание, бьете по голове и сразу же уходите в сторону! Тогда есть шанс остаться в живых! - А это вообще возможно? – засомневался Льюис Фабер, держащий в руках напольную вешалку для верхней одежды. - Шанс есть всегда, главное грамотно действовать. Давайте всей толпой бьем в одном направлении! Давайте мужики! – прокричал я, прорываясь вперед. Я заметил, как ретиво шел в атаку тот самый разочаровавшийся в жизни ученый с лохматой шевелюрой. Из вооружения у него была оторванная металлическая ножка от стула, которую он крепко сжимал в своей руке. "Отважный человек", - промелькнуло у меня в голове, за секунду как тот, размахнувшись, с целью пронзить ножкой от стула мерзкую голову рептилоида вдруг резко рухнул, вниз корчась в ужасной судороге. Бедняга не успел задержать дыхание. В тот же миг я, выпрыгнув вперед, тут же нанес этому рептилоиду удар ножом, который пришелся над левым ухом. Брызнувшая кровь сразу же орошила рукав моего халата. Не обращая внимания на такие мелочи, почти сразу же нанес удар ножом в глаз стоящего по правую сторону от меня рептилоиду. Плотное кольцо было практически разорвано. Мы тут же использовали этот момент, и всей толпой ринулись в образовавшуюся брешь. Я краем глаза заметил, что Михаил Аркадьевич, упал на пол, не справившись с равновесием, нагнетающей толпы, и постепенно был буквально раздавлен ею. Сопротивлявшийся до последнего, его силы уже не молодого организма, с каждым разом становились все слабее и слабее, пока он, весь уставший, и практически не сопротивлявшийся, не принял на себя эту горькую участь. - Лев Павлович! Не отставайте от меня! - Не волнуйтесь, так, Ян Сергеевич, я нахожусь прямо за вашей спиной. - Где Льюис?! - Он тоже здесь. Держит меня за руку. Мы стали свидетелями того как обезумевшая толпа которая желала сохранить свои жизни отчаянно вступила в схватку с необычным противником. Рептилоидов буквально сваливали с ног по нескольку человек сразу и избивали, нанося тяжелые удары по голове не сопоставимые с жизнью. Били, чем приходилось, в основном это были ножницы, осколки от пробирок и обыкновенные шариковые ручки. В одно мгновение нам показалось, что преимущество на нашей стороне, но, увлеченная толпа, на фоне кажущейся скорой победы, совсем забыла о мерах безопасности, задерживать дыхание, и большая часть толпы была буквально прорежена изрядно. А рептилоидов становилось еще больше. У вновь прибывших существ в руках уже имелись автоматы, которые стреляли тонким лучом лазера зеленого цвета. При попадании в человека, тот просто мгновенно вспыхивал, превращаясь в горстку пепла. - Это что, прибыла их тяжелая артиллерия? – произнес Лев Павлович. - Боюсь представить какая у них армия, - с иронией ответил я, - бежим туда, спрячемся там. Мы завернули за угол и оказались в небольшом коридорчике. Сделав пару поворотов, мы поняли, что попали в тупик. Повернувшись назад, мы с ужасом осознали, что загнали самих себя в ловушку, потому как из-за поворота к нам надвигались трое рептилоидов вооруженные автоматами. - Ну, все сейчас точно конец. Одно хорошо, смерть будет быстрой. Знаешь я, плохо переношу боль, - произнес Лев Павлович. В минуты опасности у человека всегда проявляется словоохотливость, и это как раз тот самый случай, поэтому его реплику я оставил без комментариев. В тот самый момент, когда рептилоиды наставили на нас свои автоматы, произошло то, что называется чудом. Вдруг сработала наша ретрансляция тонких вибраций, от чего все трое рептилоидов тут же пригнулись к полу, обхватывая головы своими руками. Это был наш шанс. Мы быстро подобрали автоматы, которые были брошены тремя рептилоидами, и бросились обратно в гущу событий. Но, действие тонких вибраций оказалось для рептилоидов недостаточно эффективным, поэтому довольно быстро придя в себя, они с еще большею свирепостью принялись уничтожать остатки живых людей. Нам удалось, воспользовавшись их оружием испепелить четверых рептилоидов. Но перевес сил все равно был на их стороне, так как их численность постоянно пополнялась все большим резервом. Прискорбно было осознавать, что из числа выживших в этом котле, числились только мы в втроем, остальная группа ученых пала смертью храбрых, так и не успевших подняться наверх. До боли знакомый стрекот выстрелов, который неожиданно раздался над нашими головами, оповестил нас о том, что к нам на помощь пришла армейское подразделение специального назначения. От автоматных и пулеметных очередей рептилоиды одни за другим сваливались на пол, заливая его своей кровью сочившихся из их изрешеченных тел. - Кто это? – произнес Льюис, пальцем показывая куда-то вверх. - Российский спецназ. Накануне операции я с ними связался и назвал точные координаты, где мы находимся. - Откуда здесь русские? – произнес удивившийся Льюис. - А это уже государственная тайна. Не обижайтесь мистер Фабер. - Да что там, я понимаю, - махнув рукой, ответил Льюис. - Это было правильным решением, они как раз вовремя, - высказал свое мнение Лев Павлович, обтирая рукавом своего халата вспотевшее лицо. - Да уж, вовремя. Через двадцать минут истекает срок отпущенного нам время. - Думаешь, не успеем? - Самое главное это лабораторию взорвать. - Чем взрывать то будем? - На это есть спецназ, - произнес я, и словно обухом по голове до меня дошел смысл своих слов. Только сейчас мы обратили внимание, что выстрелы прекратились, и словно в подтверждение моей догадки, сверху практически на нас стали сбрасываться световые электронные бомбы. - Ложись!!! – успел только прокричать я, перед тем как вырвавшаяся энергия яркого света полностью не поглотила нас, словно заключая в свои объятия. Эпилог Открыв свои глаза, я не без удивления обнаружил себя сидящем на трибуне, в окружении множества людей преклонного возраста в военной форме. Яркое солнце ослепляло мои глаза, и я не совсем понимал, что происходило вокруг. До моего сознания постепенно, откуда-то издалека начал доносится грохот шагающих сапог по брусчатке, и оркестровая музыка военных лет. Постепенно привыкнув к солнечному свету, и уже более внимательно оглядевшись вокруг, я вдруг понял, что нахожусь на Красной площади во время военного парада посвященному дню победы. Висящий на здании ГУМа огромное полотно оповестило меня, что данное торжество приурочено к семьдесят пятой годовщине победы. Семьдесят пятой! Семьдесят пятой! Это значит сейчас двадцатый год, а вокруг праздник, значит, мы предотвратили катастрофу! Значит, будем жить! Но, ведь катастрофа была, почему ее никто не помнит? А мои родители? Они живы? Может все это мне просто приснилось? Как бы там ни было, но я не хочу, чтоб это был вещий сон. Я взглядом нашел президента, который сидел от меня на ряд впереди и немного слева. Неужели и он ничего не помнит? А Лев Павлович Коловратов? А его американский друг и коллега Льюис Фабер? Эти люди вообще существуют? Или они часть моего сна? Глубоко выдохнув воздух, я принялся смотреть парад победы, находясь еще под впечатлением своего сна. Надо же мне было уснуть прямо здесь на трибуне среди ветеранов. Наверно этот факт остался никем незамеченным. Я вновь посмотрел на президента, и мне вновь вспомнился его стойкий дух в период опасности, который по настоящему печется о судьбе России и каждого человека в ней. Он настоящий глава страны. Настоящий Человек. В этот момент президент взглянул на меня и слегка улыбнулся своей сдержанной улыбкой. Во взгляде его я понял, что он все знает, значит, все это было на самом деле. И эта катастрофа, которую мы предотвратили, была на самом деле. Но, победили. И посмотрев еще раз на красиво марширующих военных людей, я осознал окончательно. Мы действительно - победили. Конец

***