KINGDOMS

      Новый день встретил Север невозможно ясным небом. Снег искрился и скрипел под ногами. От легкого дуновения ветра снежные шапки рассыпались звездной пылью. Было очень морозно, даже в носу щипало от сухого воздуха.       Тадэус, позавтракав в малой зале в одиночестве, очень скоро вышел на открытую веранду, натянув на голову капюшон. С этого места открывался вид на двор и ворота, где уже был подготовлен экипаж. Это единственное, что он решил сделать, чтобы не простудить ребенка верхом на лошади на обратном пути. «Я и этого делать не должен», — нахмурился молодой инквизитор. Ему было не жалко сделать жизнь девочки более комфортной, в конце концов, она всего лишь дитя, не сделавшее ничего плохого, но внутренние принципы были нерушимы. Тадэусу претило лишь то, что таким образом он нарушал равенство, соблюдать которое был обязан. Нельзя выделять кого-то, выбирать любимчиков, делить свое внимание не по принципу справедливости. Они все в одинаковом положении, так почему кому-то должно доставаться привилегий больше? Завтра заболеет проблемный Иви, разве ему не захочется хотя бы глазком взглянуть на северный замок, побывать внутри? Почему его не заберут в замок, чтобы ухаживать? Потому что он проблемный? Или потому что мальчик? Но он ведь тоже ребенок, который нуждается в заботе. На этих мыслях молодой мужчина выдохнул густой пар и снова устремил взгляд на подготовленный экипаж. Где-то в груди совесть неприятно сжала все струны его существа: он дал ребенку комфорт только ради Иниса. Азарис был его любимчиком, фаворитом, человеком, которому Тадэус уделял все свое внимание вопреки всему; спускал ему столько раздражающих выходок, которые никогда бы не простил другим. Азарис был тем, кем Тадэус воспользовался, применив свою силу и власть самым гнусным образом; над кем совершил насилие, которое никогда не сможет простить себе. И вместе с этим теперь он стал тем, в ком заключался сакральный смысл существования любого человека. Он был тем, кого хотелось окружить заботой, уберечь от всех превратностей судьбы, от любой опасности. Он был тем, к кому Тадэус испытывал страсть в любых ее проявлениях, хотя не должен был испытывать вовсе. Но как? Все его естество стремилось объять и владеть этим человеком. «Любимый…» — признать это даже про себя Тадэусу было непросто. Он уже любил, и это чувство принесло боли намного больше, чем счастья. Будет ли эта история другой?       В этот момент во дворе появился Инис с девочкой на руках, а рядом женская фигура. Из-за одежды было сложно распознать, кто был рядом, но разве это не Кина? Кто еще мог быть сейчас рядом с ним и этим несчастным ребенком?       Смотря на эту картину, Тадэус плотно сжал губы. Разве она не прекрасна? Достойная девушка (а ведь мужчина действительно считал ее достойной, что в целом было редкостью); Инис, который раньше, скорее всего, не смог бы завоевать ее внимания; ребенок-сирота. Соединить эти фигуры, и получалось что-то столь совершенное, что случалось в жизни крайне редко. Девушка, которая обрела бы надежную опору и любящего мужа; мужчина, который нашел бы достойную жену; ребенок, не знающий ласки родителей, обрел бы любовь отца и матери, теплый кров и заботу. От этих мыслей внутри инквизитора разрывалось все на части.       Простая жизнь обычного человека, которая недоступна Тадэусу, могла быть у Иниса. Разве не легче ему было бы жить без оглядки на бесконечное количество правил и запретов? У него ведь это получается из рук вон плохо. Инис старался, по крайней мере Тадэусу хотелось в это верить. Но так или иначе некоторые даже столь благородные поступки Дэуса выводили из себя. Первые седые волосы на голове инквизитора будут явно его заслугой.       Он помнил признание вора, но сердце способно любить не раз в жизни. Ведь сердце самого Тадэуса, полюбив однажды, а после разбившись в дребезги, каким-то чудом склеилось и вновь полюбило. Так и сердце Зуара, стоило Дэусу лишь отпустить его (возможно, причинив этим боль), несомненно будет излечено и способно полюбить снова. Кина могла дать ему намного больше, чем мог дать Тадэус. «Выделить им земельный надел или купить квартиру в городе», — перебирал он варианты, какими мог бы помочь с легкой руки, если бы не собственный эгоизм и жадность. И жадность вовсе не к деньгам, а к человеку. Как он мог обречь себя на страдания даже ради счастья того, кого любил?       Тадэус не был хорошим человеком. Людям его положения редко причисляют много положительных качеств. Однако строгое воспитание отца и церковь, что была уже неделима от его сущности, держали его в неразбиваемых оковах. Лишь церковная миссия как мерило добра и зла делала Тадэуса тем, кем он являлся. Но даже так человеческие пороки было не спрятать. Свои комфорт и чувства были ему все-таки дороже, ведь даже против воли Зуара он все равно продолжал держать его рядом. Любовь этого парня выросла из насилия, порабощения, но никак не из собственной симпатии. Разве такая любовь не ошибка? Разве Тадэус вообще заслуживал быть любимым? А если Инис, с таким трудом приняв и темную сторону мужчины, однажды преисполнится абсолютным разочарованием? «Я буду и дальше держать его рядом даже тогда?» — как бы ни хотелось отпустить, он ведь не отпустит. Слишком хорошо себя знал. Благородные мотивы могли быть сильны, но какой от них толк, если действия совсем иные?       — Как я могу тебя отпустить? Это невозможно, — тихо выдохнул он в пустоту, когда за экипажем закрыли ворота. — Когда ты захочешь меня оставить, хватит ли мне сил, чтобы хотя бы тогда тебя освободить?       Не было никаких «если» в сознании Дэуса. Инквизитор был убежден, что такой день неминуемо настанет. Однажды Зуару захочется завести семью, детей. Возможно, когда он отыщет мать, этот момент настигнет его еще быстрее. А если они уже столь скоро вернутся в столицу, и Тадэус, как и обещал, бросит все свои силы и ресурсы на поиски этой женщины, то как много времени у них осталось? «Приданное» Зуара обожгло холодом кончики пальцев, когда мужчина коснулся перстня в кармане.       Кина в это время вместе с Лили рассматривала узоры на стекле экипажа. Поездка верхом или в открытой повозке была бы практически убийственной в такой морозный день.       — Разве не чудесно, Лили? Мороз всегда рисует на стеклах и воде такие замечательные рисунки, — говорила она, — и каждый раз разные. Нельзя посмотреть в два окошка и увидеть абсолютно одинаковую картину.       — Красиво, — улыбалась девочка, касаясь пальчиками холодного стекла, чтобы рисунок растаял, а потом снова затянулся иголками льда.       — Его Преосвященство пускай и велел ее вернуть, но все же позаботился об экипаже, — с улыбкой проговорила девушка уже Инису, для которого сей факт оказался неожиданным. Ведь Тадэус говорил ему, что ничего не собирался делать для этого ребенка. — Он хоть и строг, но все же заботлив? В такую стужу верхом ты бы вернул ее снова с жаром.       — Да, наверное, — скомкано ответил Зуар, все еще не отошедший от последнего разговора с Тадэусом.       — Не переживай, она вот-вот совсем поправится, — подбодрила она, — уверена, Люсия прекрасно о ней позаботится!       — Еще Люсия эта, — тяжело выдохнул вор и уперся затылком о стенку. — Надо ведь извиниться, что я все это устроил…       — Я помогу тебе, — подмигнула Кина, — к тому же ты все это сделал из лучших побуждений! Честно сказать, я до сих пор поражена тем, что ты осмелился это сделать. В столице тебя бы еще у ворот развернули, — продолжала помощница лазарета, — не говоря уже о том, что тебе и выйти за ворота никто бы не дал…       Удивительным образом не все в замке столицы знали, что Инис был тем самым отчаявшимся вором, что почти проник в хранилище. Слухи какие-то ходили, даже поговаривали, что виновника казнили, но потом это быстро забылось. При дворе всегда появлялись новые более интересные сплетни, а казни слуг были не редкими. После смерти Мерона и сорванной коронации никто уже и не помнил про вора, который и ограбить то никого не смог. Как Инис появился при дворе для многих было загадкой, кроме нескольких стражников, да и те как-то быстро поднялись по службе и были сосланы из дворца.       — Спасибо тебе огромное, правда, — искренне отозвался рыжий, — ты мне так помогаешь!       — Пожалуйста, — улыбнулась девушка, — к тому же ты расплатился морковным тортом.       — Только попросите, я снова его достану, — пообещал вор.       — Не стоит, и одного вполне хватило!       — А я бы хотела есть его каждый день, — уверенно вмешалась Лили, — он же такой вкусный!       — Если каждый день есть вкусный торт, то он перестанет быть вкусным, — ласково проговорила девушка, — такие угощения от того и хороши, что нечасто оказываются на столе. Это делает их еще более вкусными!       Инис с сожалением посмотрел на девочку и улыбнулся, в этот раз не осмелившись пообещать ей угощение. Строгая Люсия и без того не жаловала его сладких подарков детям. Как было бы все-таки здорово, позволь Тадэус оставить ее в замке! Но сейчас Инис понимал, что чужой ребенок добавит кучу хлопот кому угодно, а на себя взвалить подобное он не в состоянии. Да и по отношению к другим детям это действительно несправедливо. Нехотя Зуар понимал логику инквизитора. От того, что Дэус в который раз оказался прав, парню стало лишь еще паршивее. «Еще этот разговор… боги, почему у меня вечно все выходит через клоаку?» — подумал вор и поджал губы.       Для Зуара этот день был невероятно тяжелым. Ему было нелегко оставлять ребенка в храме, еще тяжелее было извиниться перед женщиной, а потом еще и перед священником. Ситуацию немного сгладила Кина, которая, как и предложил Тадэус, осмотрела всех детей, а после довольно долго о чем-то беседовала с Люсией наедине.       — Все-таки какая чудесная церковь получилась, — восхитилась девушка уже после, рассматривая расписные потолки, — чувствуется рука Его Преосвященства. Без него здесь было бы гораздо проще все. Небывалый размах для такого города.       — Да, он и правда постарался, даже художника нашел. Сначала для замка, а как тот закончил, сразу сюда его направил, — поддержал Азарис, которому было крайне приятно, что труд Тадэуса действительно оценили.       — Боюсь представить, сколько все это стоило, — рассуждала девушка, — держать художника в таком месте… он, наверное, заплатил ему очень много, хотя…       — Хотя? — вскинул брови плут.       — Не подумай ничего такого, но мы в целом осведомлены, как тут обстоят дела. Казни эти, побег Мортена, нападение на принца и прочее… Если тут ничего не было, то на это не было средств, куда бы они ни уходили. То, что они внезапно появились, говорит лишь о том, что часть из них скорее всего была выделена Его Преосвященством лично. Распоряжаться доходами церкви он ведь пока не может, но ему вряд ли это нужно. Его Преосвященство богат и без того.       Инис удивленно посмотрел сначала на девушку, а потом снова задрал голову, чтобы посмотреть на расписные потолки. А ведь действительно! «Почему я об этом даже не подумал?» Все, что он слышал, это о нехватке средств. Даже открытый ящик с золотом появился сильно после возведения храма. Зуар не впервые слышал, что Тадэус богат, при том и от него самого, но никогда серьезно не задумывался над этим. По Дэусу нельзя было понять уровень его состояния, ведь тот никогда этим не хвастал, да и вел себя скромно. А все его аристократические замашки были естественными, ведь он все-таки младший инквизитор.       — Да, наверное, — только и смог выдохнуть плут.       — Это еще раз подчеркивает его щедрость, — продолжала та, — не каждый лорд захочет жертвовать своим доходом, чтобы сделать что-то подобное. А тут отстроили такое, чего нет в городах сильно лучше! Люсия считает Его Преосвященство чуть ли не самим богом, — с улыбкой поделилась Кина, — очень его уважает и боится. Собственно, как и все мы, — уже со смешком закончила она, — иной раз его отец кажется мне более мягким, а тебе?       — Честно сказать, я нечасто пересекался с его отцом, — замешкался рыжий, почему-то вспомнив забавный случай в той темной комнатке у церкви при дворе, когда был вынужден прятаться под кроватью.       — Да? Ну, если ты продолжишь служить его сыну, то по возвращении вы часто будете пересекаться. Меня в дрожь бросает, когда понимаю, что очередная казнь его рук дело. Но, как мне рассказывали, когда он позволил сыну вершить суд, тот оказался более жестоким. Но вот такие вещи, как эта церковь, говорят о его человечности больше, чем всякие слухи, верно?       — Верно, — кивнул Азарис, но в этот момент в памяти возник образ Тадэуса во время сожжения женщины. Он действительно был жестоким. Безжалостный палач, что вершил свое правосудие. Инис, конечно, принял и эту сторону молодого инквизитора, хотя, пожалуй, старался об этом не думать. Где-то вор до сих пор не понимал, как Дэус мог комбинировать в себе столько противоположных качеств.       Они пробыли в церкви еще немного, а затем ушли в город. Смотреть здесь было решительно не на что, поэтому очень быстро они сели в экипаж и направились обратно в замок. Кина была очень воодушевлена поездкой, да и на обратном пути они ехали вдвоем и могли говорить обо всем без оглядки на ребенка. Азарис все больше ей нравился, но несмотря на живую беседу, шутки и бесконечный поток благодарности со стороны парня, она не чувствовала, что он в ней заинтересован хоть сколько-то также. Сам вор даже не просёк осторожного флирта, потому что его думы были заняты тем, как наладить отношения с Дэусом после истории с Лили.       Когда они вернулись, то почти сразу наткнулись на инквизитора в холле, словно он их ожидал.       — Ваше Преосвященство, — поклонилась Кина.       — Добрый день, — кивнул он, — как поездка? Вы осмотрели детей?       — Да, — кивнула девушка, — они все здоровы. Я побеседовала с Люсией и рассказала, как дальше ухаживать за малышкой, чтобы та совсем окрепла.       — Благодарю, — Тадэус даже улыбнулся, внимательно рассматривая девушку. Ее направила сюда сама королева, которая прекрасно знала, что та легко могла оказаться в постели сына. Что первая, что вторая из помощниц была слишком уж хороша в плане благовоспитанности, чтобы Вилмару, наверное, стыдно стало растлевать их светлые и еще незапятнанные души. Самой Кине от пристального внимания инквизитора было явно не по себе.       — Не стоит, это меньшее, что я могла сделать, — вежливо ответила она, — с Вашего позволения, я пойду.       Кина поклонилась и поспешила удалиться, уже за спиной у мужчины махнув Зуару рукой и неловко улыбнувшись.       — Пойдем со мной, — спокойно проговорил Тадэус уже Азарису и направился в сторону спален. Вор отчего-то тяжело вздохнул и без слов последовал за Дэусом. Уже в покоях мужчина внимательно осмотрел парня.       — Я отвез девочку в церковь, как ты велел, и извинился перед, — начал Инис свой отчет, но запнулся, когда Дэус неожиданно обнял его.       — Не хочу больше слышать об этом ребенке, — тихо выдохнул синеглазый. — Тебя так долго не было…       — Дорога занимает много времени, — оправдался Инис с заминкой.       — Нет, ребенок занял всё твое время. Теперь, когда его нет, удели его мне, пожалуйста. Я тоже нуждаюсь в твоей заботе.       Инис не сразу понял слова Тадэуса, настолько это было для него неожиданно. Он предвкушал разговор явно не с такими нотами, но когда все осознал, то крепко сжал мужчину в ответ.       — Дэус, я тоже очень соскучился, — проговорил рыжий, уложив голову Дэусу на плечо. — Я не хотел, чтобы ты это ощутил так. Мои время, забота и любовь всецело принадлежат тебе. Просто вся эта ситуация действительно меня утянула. Не ожидал, что все так обернётся. Но теперь я готов все компенсировать. Правда! Давай проведём этот вечер вместе, м? — Зуар чуть отстранился и, заглянув инквизитору в глаза, подмигнул, — займёмся чем захочешь. Начиная от переписи книг и заканчивая чем-то более интересным.       — Я был с тобой очень строг, потому что переживаю, надеюсь, ты это понимаешь? — спросил Тадэус.       — Конечно, я все понимаю, ты объяснил очень доходчиво, — усмехнулся вор.       — В таком случае у тебя есть немного времени, чтобы привести себя в порядок перед ужином, — улыбнулся инквизитор. — Я еще утром попросил приготовить что-нибудь поинтереснее. И можешь надеть на себя одну из тех ярких рубах, которые ты прикупил в прошлый раз? Сегодня хочу тобой любоваться. И подумаю, чем еще можно тебя украсить…       — Украсить? — рассмеялся Инис. — Рубашку надену. Я правда думал, что буду в ней щеголять на праздниках, но-о-о кто нам мешает устроить свой маленький праздник сегодня, верно?       Тадэус ничего не ответил, лишь подтолкнул вора к двери, чтобы тот уже начал приготовления. И пусть совместный ужин был далеко не первый, да и очень неслабый намек на близость тоже, Инис поймал себя на мысли, что жутко нервничает. Подобное волнение было вызвано не опасениями перед сложным разговором, где пришлось бы оправдываться, не нежеланием общаться от обиды и досады, когда они совершенно не понимали друг друга. Зуар распереживался так, словно Дэус пригласил его на свидание. Почему в голову лезло именно это сравнение? Из-за того, что пришлось нарядиться? Или из-за того, что сам вор сделал акцент на празднике? К слову, Азарис поймал себя на мысли, что за всю свою жизнь он ни разу не посещал подобных «мероприятий» в качестве приглашённого. Да и хотелось ли ему этого раньше? Сам он приглашал дам на романтические встречи, но его никто никогда никуда не звал. Да и с чего бы? Он же мужчина, даже если забыть о том, что ему самому могли нравиться парни. В любом случае, за ним никто никогда не ухаживал и вряд ли пытался произвести впечатление, если не считать похотливых намёков и бравад о своих постельных подвигах. Тадэус его тоже, конечно, никуда не приглашал… что за вздор? «Это просто ужин», — отмахивал ненужные мысли вор.       Однако вопреки самоиронии Инис действительно подготовился к вечеру как полагается. Красная рубаха, черные высокие штаны узкого кроя, волосы аккуратно причесаны, сапоги начищены. Когда он вошел в покои мужчины, чтобы спросить, что нужно запросить на кухне, стол уже был накрыт.       — Ого, даже так… — выдохнул Зуар.       Тадэус при этом сидел за письменным столом с книгой, но в этот раз выглядел сильно иначе. Азарис видел мужчину не в сутане лишь на арене, потому образ Дэуса в светлых брюках и рубахе был для него новым. Казалось, церковное одеяние было его второй кожей, но как все же Дэусу шла обычная одежда! «И как хорошо, что ты ее не носишь», — заключил про себя вор, потому что иначе приставучих графинь стало бы еще больше.       — У нас, видимо, и правда праздник, — проговорил плут, рассматривая мужчину. Взгляд задержался на распущенных волосах, к которым хотелось прикоснуться.       Закинув ногу на ногу, Тадэус уперся локтем в стол и, подперев голову, поднял взгляд на Азариса, под теплой одеждой которого алела та самая рубаха.       — Раздевайся, за стол лучше сесть без верхних одежд, — улыбнулся инквизитор, — только дверь закрой.       Инис кивнул и закрыл дверь на ключ, а затем быстро стянул с себя теплый тулуп.       — Дэус, вроде нарядиться просили меня, но, — он мягко улыбнулся и ещё раз оглядел инквизитора, — но какой ты все же красивый…       Дэус слабо усмехнулся и поднялся на ноги. Оглядев вора уже сверху вниз, он с улыбкой растрепал его волосы, что были слишком уж аккуратно зачесаны.       — Так привычнее и больше похоже на тебя, — объяснился он, — и я не наряжался, это моя обычная одежда. У меня нет времени ее носить, потому что я постоянно нахожусь на службе. Признаюсь, я так отвык, что она мне кажется довольно стесняющей. Даже в годы учебы я предпочитал одеяние послушника, потому что оно проще и намного удобнее, — Дэус вздохнул и поправил на парне его рубаху, — а ты выглядишь чудесно, мне очень нравится. Ну, давай, садись за стол. Уже почти все остыло.       — Тебе очень идёт, правда, — проговорил Зуар и кивнул в сторону стола, — что ж, прошу Вас, присаживайтесь тоже, Ваше Преосвященство. Позвольте за Вами поухаживать, — со смешком протянул вор, отодвинув стул и жестом пригласив Дэуса присесть.       Тадэус сел за стол, хотя был совершенно неголоден. Больше ему хотелось порадовать Азариса, который все эти дни питался по общим правилам прислуги.       — Знаешь, я тут подумал и пришел к выводу, что тебе надо стать рыцарем Серебра, — неожиданно для вора выдал мужчина, — ведь по сути вольный рыцарь — это наемник. И тогда я смогу нанять тебя для личных целей. Уверен, после этого путешествия к тебе есть определенный лимит доверия со стороны принца. И это будет отличным подспорьем для тебя.       — Рыцарем? Я? Ты думаешь, я подойду на эту роль? — с усмешкой изрёк Инис. Он сразу представил себя в доспехах на коне с копьем.       — Да, думаю, что если ты будешь в моем подчинении, то у тебя все получится, — улыбнулся инквизитор, потому что видел в этой идее не военные перспективы. Скорее это дало бы Азарису хоть какой-нибудь титул, пусть даже безземельного рыцаря. Он перестал бы заниматься разной работой, какую выполнял здесь; смог бы более изысканно одеваться; имел бы жалование. В конце концов, он бы получил свое маленькое место под солнцем. — Но в турнирах не будешь участвовать.       — Что не так в турнирах? Мне казалось, ты не сомневаешься в моей ловкости.       Тадэус улыбнулся и ненавязчиво стал накладывать в тарелку Иниса еду.       — В Серебре они проходят по-варварски. Оружие хоть и не заточено, но острое и может сильно ранить или убить. Я участвовал как-то… Наверное, мне повезло, что все обошлось.       Азарис даже голову чуть склонил набок, наблюдая за мужчиной. Они были близки, но парень так или иначе мало знал о своем любовнике, а такие разговоры приоткрывали завесу в прошлое Тадэуса. Мужчина уже показал Азарису на практике свое мастерство в бою, потому представить его рыцарем было несложно.       — Тогда я хочу это условие разделить на двоих, — кивнул парень, — думаю, ты и так больше не участвуешь в турнирах, но все равно пообещай, что не будешь принимать участие. Согласен?       — Да, мне это больше неинтересно, — пожал плечами синеглазый, — но… я все еще рыцарь, к тому же в будущем главный инквизитор. В случае военных действий буду должен идти в войсках.       — Я искренне надеюсь, что мне не доведётся увидеть тебя среди воинов…       — Я бы тоже этого не хотел, — улыбнулся он, — но что касается тебя… Если все сделать так, как я представляю, то при дворе тебя могут подначивать, чтобы ты показал свои военные навыки на турнире. Главное, не поддерживать такие провокации.       — Дэус, ты же знаешь, что если я сам не захочу, меня вряд ли можно спровоцировать, — хмыкнул Зуар.       — Да, а еще я знаю, что если захочешь, то тебя ничего не остановит, — с доброй иронией протянул Дэус в ответ.       — Да уж, — чуть стушевался вор и все же уделил внимание своей тарелке, которая уже ломилась от яств. — Кстати! Я же с лекаршей ездил в храм, она была поражена его красотой! Там сейчас действительно просто божественно во всех смыслах! И я все хотел сказать, но случая не было… ты огромный молодец, благодаря твоим стараниям это богом забытое место становится хоть чуточку лучше.       — Спасибо, мне очень приятно. Ты же говорил, что и сам раньше хотел заглянуть в церковь, потому что там красиво. Надеюсь, и здесь люди потянутся к кресту хотя бы из праздного любопытства, — улыбнулся он, а после очень ненавязчиво спросил, — что еще вы делали с Киной?..       — Да ничего, — пожав плечами, Инис все же принялся за еду, попутно рассказывая о скучной рутине, — отвезли Лили обратно, она осмотрела детей. Вроде все остальные здоровы. Потом общалась с Люсией, но я без понятия, что они обсуждали. Надеюсь, что за детьми нужно хорошо следить, — не задумываясь перечислил вор. — И вроде все… а! Заглянули в храм. Она предложила ещё по городу пройтись, но я хотел уже вернуться, да и делать там собственно нечего. Потому обратно поехали. Не переживай, ничего лишнего я ей не рассказывал и не пытался привезти в замок очередного сиротку или бездомного, — со смехом закончил Зуар, заглядывая мужчине в глаза.       — Ммм… А почему не прогулялись? Если она хотела. Она же постоянно в замке, ей в любом случае интересно осмотреть новое место, — мягко спрашивал Дэус. — Она тебе так помогла, мог бы и прогуляться…       Инквизитор старался расспросить о девушке максимально деликатно, чтобы понять, нашел ли в ней Инис что-то, что сильно бы его увлекло хотя бы спустя какое-то время.       — Ну, я устал от поездки, у меня не было настроения. Она не настаивала, да и, как я уже сказал, делать там совершенно нечего. Я ей очень благодарен за помощь и готов оказать теперь помощь в ответ, но не всю же жизнь мне теперь бегать и кидаться ей в ноги? — протянул рыжий. — А ты чем занимался, пока меня не было? — улыбнулся вор, а затем резко добавил, — Черт! Точно. Ещё хотел поблагодарить тебя за экипаж, на коне везти Лили было бы совсем не очень для ее здоровья.       — Все еще недоволен, что я не разрешил ее оставить? — слабо усмехнулся Тадэус. Инис напряженно посмотрел на мужчину, опасаясь, что этот замечательный вечер скатится в размолвку. Однако Дэус быстро исправил ситуацию, — что ж, накажешь меня попозже.       — Накажу? Это ещё каким образом? — удивлённо усмехнулся Зуар.       — Ну, мы придумаем, — улыбнулся он, — а пока ешь, разве ты не проголодался?       — А ты? Ты есть не будешь?       — Честно говоря, я не голоден, хотел покормить тебя чем-нибудь вкусным, чтобы хоть немного сгладить свое… поведение, — Тадэус нахмурился, — я не считаю себя неправым, но мне не нравится, что мы друг от друга отдалились.       — Дэус, — Азарис тяжело вздохнул и аккуратно дотронулся до руки Первосвященника, — мы уже все обсудили. Все хорошо, правда! Я не злюсь и не обижаюсь. Ситуация в целом была неприятная для всех, но все уже решилось. Все хорошо.       Зуар искренне старался сгладить все произошедшее. Он действительно не злился на Тадэуса и хотел, чтобы их отношения вернулись в исходную точку до этой идиотский ссоры.       — К тому же сейчас мы вновь близки как никогда, — перевёл все в шутку Инис. — Давай вместе поедим. Иначе мне вновь придётся тебя кормить насильно, как тогда клубникой.       — Хорошо, — кивнул он и положил себе в тарелку еще немного еды, чтобы поддержать трапезу.       Уже после, когда Инис больше увлекся вином, Дэус поднялся из-за стола и накрыл его кубок ладонью.       — Хорошего понемногу, — назидательно проговорил он. — Пришло время для наказания.       Инис выразительно выгнул бровь, припомнив, что раньше подразумевалось под этим словом.       — Моего, — уточнил инквизитор и протянул вору ладонь.       — И в чем оно заключается? — решил спросить парень, последовав за мужчиной. В этих покоях даже скучное восстановление книг для Тадэуса не было наказанием.       — Ну… — осмотревшись вокруг, мужчина остановился недалеко от камина. Здесь было достаточно места, чтобы сновать из стороны в сторону в тяжелых думах, протирая подошвой ковер. Однако вместо этого Тадэус опустился перед Инисом на колени, чуть разведя их в стороны.       — Дэус?..       — Раз я сегодня не в сутане, как насчет того, чтобы ты сделал со мной все, что тебе захочется?       Вор удивленно осмотрел мужчину у своих ног. Порой Дэус вел себя настолько странно и обескураживающе, что это действительно удивляло.       — Прям всё? Всё, чего захочу? — уточнил разбойник.       — Думаю, что да, — согласился Тадэус.       Рыжий улыбнулся и подошел к мужчине ближе.       — Ну, ты сам разрешил, — предупредил Азарис.       Инквизитор слабо представлял, чего мог пожелать парень, потому, учитывая интимность момента, представил физический контакт. Возможно, Инис пожелал бы определенных ласк или самой близости? Но вместо этого Зуар осторожно прижал ладони к щекам Тадэуса, а затем повел их дальше, зарываясь пальцами в мягкие волосы у корней. Дэус никогда не разрешал трогать волосы, что для Азариса было странным.       — У тебя такие красивые волосы, почему ты не разрешаешь их трогать? — спросил вор. Одной ладонью он придерживал голову, второй же расчесывал пальцами пряди. Дэус сначала сильно нахмурился, но после расслабился и с улыбкой приластился к руке парня.       — Потому что в прошлом… Ему нравились мои волосы, и он просил, чтобы никто их не касался, — честно ответил Тадэус, прикрыв глаза, — и потому что он любил украшать их цветами. Мне это страшно не нравилось, потому что я не женщина. Мое греховное влечение к мужчине не означало, что я изнеженный мужеложец. Его это, конечно, не останавливало… И после я решил, что лучше пусть никто не трогает вовсе, чтобы никогда больше не слышать сравнений.       — Дэус, но я же так искренне не считаю, — с сожалением протянул Зуар и, убрав ладони от волос, тоже опустился на колени. Откровение про бывшего любовника ему явно пришлось не по вкусу. Чем больше он узнавал про него, тем сильнее злился. Хотя краем сознания он вспомнил, как сам зачем-то пытался надеть на него женскую заколку. — У тебя правда очень красивые волосы и ты сам очень красивый, но как мужчина, — успокаивающе проговорил рыжий, а затем крепко обнял Тадэуса. — Если тебе плохо, когда я их касаюсь, я не буду, — почти на ухо прошептал Инис. Хоть вору нравилось трогать волосы Первосвященника, он действительно не желал приносить мужчине хоть какой-то дискомфорт.       — Если нравится, — мужчина подхватил руку парня и снова прижал ее к голове, — касайся, разрешаю. Только не увлекайся, у тебя есть все мое тело, оно жаждет твоих прикосновений куда больше, чем волосы.       — Хорошо, — мягко улыбнулся вор и чуть отстранился, чтобы лучше рассмотреть мужчину. В голову лезла куча идей и желаний, ведь Зуар на самом деле соскучился по инквизитору. Но для начала надо было выбрать что-то одно для воплощения.       — Дэус, меня, конечно, безумно возбуждает твой вид на коленях, но… думаю, мы можем придумать что-то поинтереснее, — хитро оскалился плут, заглянув мужчине в глаза. — Как ты хочешь? Чтобы я командовал тобой? Или хочешь, чтобы я уделил все внимание именно тебе?       — А как ты хочешь? — переспросил инквизитор. — Даже если будешь командовать, то в итоге всё твое внимание так или иначе будет моим. Это то, чего я желаю. А как исполнить, решать сегодня тебе.       Азарис улыбнулся и поднялся на ноги. Все-таки не каждый день Тадэус позволял собой руководить, нельзя упускать такую возможность. Опустив янтарный взор на мужчину у своих ног, парень встал совсем рядом.       — Тогда я хочу немного покомандовать, — выдохнул вор, облизнув губы.       — И чего же ты хочешь? — с интересом спросил Тадэус.       — Для начала, можешь сделать то, что планировал, — хохотнул вор, — ты ведь не зря прошёл именно к этому месту. Не хочу тебя лишать того, что ты уже запланировал.       — Хорошо, — кивнул Дэус, усмехнувшись, и поднял руки на бедра Азариса, — тогда я послушаюсь…       Погладив парня по бокам, мужчина быстро расслабил шнуровку штанов и без стеснения потянул их вниз.       — Но…       — Ты же сам пожелал, чтобы я воплотил то, что изначально представлял, — выдохнул инквизитор.       — Я, правда, немного о другом думал…       — Мы все успеем, — шепотом ответил он, опустив взгляд ниже. Сняв с Иниса сапоги, мужчина стянул и штаны, оставив в того в алой рубахе. Оглядев его еще раз, Дэус с улыбкой закусил губу и обхватил ладонью мягкую плоть.       — Дэус… — вздохнул рыжий, почувствовав, как от прикосновения руки его уже наполняло возбуждение. — Я тоже хочу делать тебе приятно…       — Ты делаешь, — заверил Тадэус и приник к нему, взяв плоть ртом. Инис тяжело выдохнул, опустив взгляд вниз. У него земля из-под ног уходила от подобной картины. Еще больше возбуждало (и все так же удивляло) точное знание, что сам мужчина получал от этого удовольствие.       — Дэус, — вновь сдавленный шепот.       Вместо ответа мужчина направил ногу парня к себе ближе, а затем прижал его ступню к своему паху. Иниса внутри аж встряхнуло от нарастающего желания, когда он почувствовал крепкую плоть любовника.       — Надави, — попросил он и с тяжелым выдохом опустил голову, когда Зуар исполнил просьбу.       — И все же, Дэус, ты… — вор оборвал сам себя тяжелым выдохом и облизнул пересохшие губы. Парень опустился на колени, чтобы сравняться с мужчиной и поцеловал его в губы.       — Не могу, — отстранившись, прошептал рыжий, — я слишком соскучился. Пойдём… пойдём к постели.       Тадэус мягко улыбнулся в ответ и поднялся на ноги, утянув того к постели. Жарко поцеловав вора в губы, он толкнул парня на кровать и принялся за свои штаны, чтобы хоть немного расслабить шнуровку. Времени на все бы хватило, но нетерпение было сильнее.       Забравшись на кровать следом, Дэус перевернул вора на живот и властно подхватил его за бедра. Инис только ахнуть успел, как тут же оторопел. Дэус в это время приник губами и языком к его анусу, лаская парня самым невыносимым для того способом.       — Черт, ну зачем так, — теряясь от ощущений, выдохнул в одеяло Зуар. — Что-то я не сильно командую, — со смешком добавил Азарис, а затем тяжело простонал. Низ живота уже сильно сводило, а голова начала приятно кружиться. Вору банально казалось, что ещё немного, и в принципе он бы смог со всем справиться даже без помощи рук.       Тадэус не останавливался, да и вряд ли что-то слышал. Он желал подарить любовнику ласку и наслаждение, и разве это был плохой способ? Влажно проведя языком по нежной промежности, он приспустил свои штаны и подтянулся к парню, почти прижав того своим весом к постели.       — Расслабься, я вхожу, — тихо шепнул он и толкнулся плотью в горячее нутро. Инис рвано выдохнул и вжался лицом в постель, чтобы хоть немного заглушить стоны, которые были непозволительно громкими для тихого ночного замка. Движения были аккуратными, медленными, хотя терпение трещало по швам. Чувство желанной близости с тем, кто воспламенял в нем столько страсти, сводило с ума, практически лишая возможности мыслить рационально. Крепко обняв парня, Дэус поцеловал его рядом с ухом.       — Не покидай меня… — рокочущий шепот стрелой возбуждения ударил по всему телу, — не уходи… сегодня.       Последнее слово было лишь прикрытием. Тадэус просил не оставлять его никогда, но не мог озвучить истинного желания. Его в жар бросало только от мыслей, как он мог произнести это вслух? Азариса при этом прошибало реальной дрожью: он был так возбужден, что каждое движение мужчины распаляло его лишь сильнее. Внутри все сводило от сладкой неги, заставляя желать только больше. Тадэус при этом словно мысли читал — стал двигаться быстрее и даже грубее. Инис снова промычал в одеяло, чувствуя, что не может контролировать настигающий оргазм. От очередного толчка его затрясло от наслаждения, а вязкая прозрачная жидкость потекла из члена. Такая яркая кульминация без помощи рук случалась не всегда, но когда получалось, даже Тадэус чувствовал все иначе. Да и как не чувствовать, когда тело любимого буквально не давало отстраниться? Дрожь его тела Дэус ощущал своей плотью, и это неизбежно побуждало к более резким движениям, когда каждый последующий выдох готов сорваться в ошеломительный оргазм.       — Инис…       Яркая разрядка вора уже прошла, но каждое движение все еще приносило удовольствие, какое не хотелось заканчивать. Он ведь никуда не хотел уходить, ему самому не нравилось покидать эту постель после близости, да и вообще. Вслушиваясь в сорванное дыхание мужчины, Азарис сильно зажмурился: у него все страшно кололо и горело сзади, а пах разрывало от наслаждения.       — Дэус, я люблю тебя, — от резкого толчка на последнем слоге парень сорвался на сдавленный стон.       — Повтори, — снова толчок.       — Люблю тебя… — бездумно повторил он и посмотрел себе за спину. На мужчину, который жарко поцеловал его вместо ответа, но при этом полностью разделявший эти чувства.

***

      После разговора герцога и кардинала прошло не так много времени, хоть Гайро и казалось, что это было вечность назад. Парень правда пытался больше не возвращаться к мыслям о наркотических смесях, но ближе к ночи, когда в его голову забирались мерзкие навязчивые идеи и назойливая тревожность, он то и дело задумывался о том, как именно теперь он смог бы достать что-то, чем обычно его угощали на перформансах Клавдия. Все-таки в такие моменты этот художник был как нельзя кстати. Жаль, конечно, что все получилось так скверно. Но Клавдий сам виноват.       Гайро даже задумывался о походах в менее приличные места, нежели те клубы, которые он посещал ранее, но ему было боязно. Стэл поднял вопрос на высший уровень, подав, так сказать, светлую идею и дав ей мощный импульс. Теперь ему даже делать ничего не нужно было, все было запущено и работало без его участия. Как он сказал? Все под контролем? Ведь Гайро больше всего и бесило, что все был под контролем, но не его!       Забавно было и то, что тревога, которую голубоглазый пытался старательно заглушить, была в том числе и из-за самого Стэла. Ведь воспоминания обо всем том, что теперь связывало герцога с кардиналом, первому банально не давали спокойно заснуть. К тому же, паранойя, связанная с тем, что кто-то мог узнать обо всех его сокровенных секретах, вернулась к Гайро с новой силой. Кто бы мог подумать, что герцог глушил в себе так много тревог? Интересно, такие тревожные думы находили дорогу только к нему или к Стэлу тоже? И как тот справлялся с подобным натиском? Или тот вообще не переживал по этому поводу? Но разве это возможно?       В результате всех терзаний и беспокойств парень приблизился к состоянию, когда он с поводом и без начал кидаться на своих друзей и приближённых. В одночасье даже Гильрее доставались его язвительные замечания и непривычная холодность. Та и без его нападок балансировала на грани своих истеричных состояний.       А затем сын казначея и вовсе нашёл себя возле столичной церкви. «Я так и знал, что так будет», — с раздражением пронеслось в голове франта, когда тот уже в четвёртый раз обошёл церковь по кругу. Он не хотел идти на вечернюю службу, в этот раз у него не было никакой мотивации слушать эту скучную проповедь. И если Стэл надеялся, что сам визит в божий дом на земле отвернет его от желания забрать свое по праву, то он сильно ошибался! Франт очень корил себя за то, что вообще отдал все Стэлу. И вообще, когда он говорил о Клавдии, он даже представить не мог, что Стэл возьмется за это так основательно. Ведь все совете так или иначе считали кардинала достаточно ленивым человеком, который лишний раз пальцем не шевельнет, если в этом нет какой-то острой необходимости. «Ты напугал меня очень сильно», — вспомнились слова мужчины, и Гай сжал губы. Все это было очень лестно, но принесло франту больше проблем, чем пользы. Очень не хотелось встречаться сейчас со Стэлом. Гайро подозревал, что Первосвященник начнёт его отговаривать, читать лекции и нравоучения, а сейчас Гаю совершенно не хотелось этого слушать, он просто хотел забыться и наконец расслабиться. Ирония была в том, что достать нужное легче всего было именно у Стэла, чем попытаться сунуться в клуб, где его могли поджидать люди Мирамида.       Дождавшись конца вечерней службы, Гай решился зайти в церковь и сразу направился в сторону кабинета кардинала. Мужчина был в зале вновь в окружении своих послушников. Увидев Гайро, который целенаправленно шел к кабинету, Стэл без предисловий последовал за ним следом. Он знал, что тот придет, просто не ожидал, что так скоро.       — Тебя не было на службе, — начал мужчина уже в кабинете, но франт выставил руку вперед.       — Давайте без этого. Вы обещали.       — Да, — не стал отнекиваться он, — обещал. Обещал, что если иного выхода не будет…       — Иного выхода нет! — перебил парень, который чувствовал себя еще паршивее от того, что вынужден оправдываться.       — Ладно, я понял. Но то, что тебе нужно, находится не здесь.       — Но Вы сказали, чтобы я пришел сюда! — с раздражением высказался парень.       — Да, но ты же не думаешь, что я буду хранить это здесь? — вскинул брови мужчина. — Нам придется сходить к общему другу… забавно, что он купец, — в этом он нашел даже иронию. Гайро мог тоже оценить этот юмор, но был не в настроении. Представив, как далеко им придется идти, он почти схватился за голову. «Я знал, что так будет!» — дар предсказания бил по вискам до боли.       Кардинал осмотрел парня, чуть поджав губы. Он буквально кожей ощущал, как Гайро было неприятно здесь находиться. «В каком же ты отчаянии, что все-таки пришел сюда?» — подумал Стэл, а вместе с этим с уважением подумал о судье. Мирамид взялся за дело со всей дотошностью и строгостью, какую имел. Ведь в противном случае Гайро никогда бы не явился, подчеркивая свое уничижительное состояние.       — Подожди немного, — попросил кардинал и направился к шкафу, вытащив оттуда две темные мантии. Переодеваться он не стал, но прямо перед Гайро снял перстни и убрал их в ящик на замке. — Накинь, ты слишком красиво выглядишь для гостя тех мест…       Накинув мантию на себя, Стэл недовольно поглядел на контраст красной и черной материи, но выбора не было: переодеваться сейчас было как-то не к месту.       — Пойдем, прогуляемся. Заодно расскажешь, почему иного выхода ты не видишь. Что тебя тревожит, что ты решил прибегнуть к забвению?       От заданного вопроса сердце парня часто зыбилось от неконтролируемой паники. Гайро сам не ожидал от себя такой реакции, но он прекрасно понимал, откуда появилось это чувство.       «Зачем он спрашивает? На кой черт пытаться залезть мне в душу? С чего вообще его это должно волновать?» — со злостью пронеслось в сознании парня. Ох, как он не любил эти разговоры «по душам». Конечно, тяжело открыться тому, у кого, по мнению некоторых, и души не было.       Гай с силой сжал зубы, попытавшись взять себя в руки, так и продолжив молча смотреть на Стэла. Наконец, вернув себе самообладание, герцог с силой выдохнул.       — Зачем это Вам? — низко изрёк Гайро. — Я зависимый от удовольствия человек, поэтому другого выхода и не вижу. Мне плохо. Я терпел столько, сколько смог, — частично ушёл от вопроса сын казначея. С другой стороны, можно сказать, он даже не соврал. Ему действительно было плохо, и он, вероятнее всего, зависим.       — Почему тебе плохо? Ведь у этого ощущения должна быть причина, — рассудительно ответил кардинал. Он сам накинул на плечи Гайро накидку. — Пойдем.       Они вышли из церкви не из парадного входа, и Стэл повел его уже проторенным путем к дому в рабочем районе. На улице он сразу же накинул капюшон. Гайро пришлось последовать примеру.       — Ты не ответишь? — снова спросил мужчина. Франт недовольно сморщился, ведь Стэл из-за широкого капюшона все равно не мог этого увидеть. Его так раздражали эти попытки диалога, что он еле держался, чтобы не взорваться.       — А Вы? Зачем это Вам, какое Вам дело? — колко спросил парень.       — Чтобы убедиться, что иного выхода на самом деле нет. Забвение есть побег… Мне бы хотелось узнать, от чего ты хочешь сбежать. Вдруг это можно решить иначе. Я ведь тоже зависимый от удовольствия человек, знаешь ли, но мои удовольствия в бегстве не заключаются.       — Ну, Ваши удовольствия заключаются, видимо, в нарушении заповедей о чревоугодии и возжелании чужих жен, — съязвил парень, но тихо, хотя Стэл все равно услышал. Мужчина даже шаг не замедлил, хотя ему слова франта крайне пришлись не по душе.       — Знаешь, Гайро, я не устаю удивляться, какой острый у тебя язык, — усмехнулся мужчина, только в этот момент вернувшись мыслями к тому, с чего началось их тесное взаимодействие, — и не могу себе вообразить, чтобы кто-то еще посмел сказать мне что-то подобное. Сможешь повторить, посмотрев мне в глаза?       От сказанного Гай отчётливо уловил мерзкий давящий комок в груди, который тут же устремился к горлу. Однако разъедающая парня злость быстро подавила это ощущение.       — Смогу, — четко произнёс герцог. — когда доберёмся до дома. И, возможно, — добавил голубоглазый, — Ваш второй дом и личность, это тоже побег. Просто другого рода.       Стэл ничего не ответил, ведь, по сути, Гайро был прав. Отрицать не было смысла, но и соглашаться он не спешил. Даже если это побег, то все равно другой. Но кардинал пока не знал, как облачить свою мысль в слова.       Они шли целую вечность, по крайней мере, так казалось франту, который все больше и больше жалел о своем решении отдать все Стэлу. Когда они, наконец, дошли до нужного места, мужчина отворил дверь и пропустил сначала гостя вперед.       В доме было темно и прохладно. Только сейчас Гайро понял, что жилище это совсем бездушное и нежилое. Только Самуил своим присутствием наполнял это здание хоть какой-то жизнью для остальных.       — Давайте быстрее, и я уйду, — проговорил герцог.       Стэл закрыл дверь на ключ, но сам ключ положил на видное место, чтобы не создалось впечатления, что он хотел его запереть. Хотя, признаться, он хотел.       — Подожди, нужно зажечь свечи, — мужчина прошел в гостиную, где все было чисто и прибрано, попутно стянув с себя накидку. С того дня, как Гайро был здесь последний раз, Стэл бывал тут довольно часто.       Он ведь тоже «сбегал», как выразился Гайро. И ему тоже необходимо было отвлечься от своих бесов, которые сейчас главным образом заключались в Гайро. Чуть погодя ему пришлось спрятать здесь его конверт с табаком и бог знает чем еще, а после он еще раз приходил сюда с вещами, которых здесь теперь не хватало.       Когда гостиная озарилась желтым светом от свечей, Стэл зажег еще и масляную лампу.       — Ну? Только давайте без нотаций, — франт с нетерпением протянул руку. Тяжело вздохнув, Стэл подошел ближе и опустил с Гайро капюшон. Вид Первосвященника в алой сутане в этом бедном доме выглядел так контрастно, что резал глаза.       — Ты сказал, что повторишь, глядя мне в глаза. Ну так повтори, — усмехнулся кардинал, — что-то про чревоугодие и блуд, я правильно расслышал?       — На самом деле, я хотел извиниться, — не разрывая зрительного контакта, неожиданно начал франт. Стэл аж брови выгнул. — Я не считаю, что любовь к вкусной еде есть грех.       Это сильно отличалось от того, что он ожидал услышать, потому даже не сдержал смешка.       — Тем более не могу обвинить в этом Вас, — продолжал Гайро, — на самом деле любой мечтает вкусно и сытно кушать. Просто не у всех есть такая возможность. Я тоже люблю вкусную и необычную еду, если честно признаться, — повёл плечами Гайро. — Однако, не могу молчать о Вашем втором увлечении…       На этом моменте кардинал немного свел брови. Честное слово, слышать осуждение от парня, у которого молоко на губах не обсохло?       — Крестьянская девка, серьезно? Почему? Зачем? Вы себя и ее видели? У Вас же утонченный вкус к вещам, ароматам, драгоценностям… что она рядом с Вами забыла? Я как представлю, мне аж мерзко и тошно становится, — поморщившись, язвительно изрёк Гай. — Но! Мы вроде сюда пришли мои грехи обсуждать. А точнее один мой конкретный грех. Я в нем полностью сознаюсь и где-то внутри даже каюсь. А теперь, Стэл, пожалуйста, отдайте мне эту дрянь, и я тихо уйду. А если Вы так боитесь за меня, то я могу раскурить всё прямо здесь. Ну, может, в другой комнате, чтобы и Вы, и я не смущались происходящего, — с нервным смешком закончил голубоглазый.       — Откуда такая уверенность, что я занимаюсь с ней чем-то неприличным? — все-таки спросил мужчина с усмешкой, хотя в его случае отрицать это было уже как минимум глупо. С другой стороны, он что-то не помнил, чтобы кто-то держал над ними свечку.       Гайро в упор глянул на Стэла. «Серьезно? Он еще спрашивает? Это же так очевидно!»       — Но даже если и так, то чем она плоха? Тем, что не имеет денег? Тем, что ее отец не имеет титула? Ты не поверишь, но даже деревенская девушка может быть чище и невиннее светской девицы.       — Чище? Она то? — лицо парня не скрывало отвращения.       — Ну а что по поводу обычной шлюхи, считаешь это лучше?       — Они где-то на одном для меня уровне, — пожал плечами франт.       — Да, я заметил, что ты брезглив, но не думал, что настолько. Что же ты делаешь тогда в этих притонах, где нечестивые души устраивают настоящие оргии? Наблюдаешь? — поинтересовался Стэл. И после этого он еще смел говорить что-то о подглядывании в купальне? И все же, когда кардинал вспоминал об этом, ему натурально становилось плохо. При том плохо ему становилось даже не от того, что он стал случайным свидетелем того откровения, а от того, какое противоречие в душе у него было от этого. И еще хуже Стэлу было от того, какие сны его посещали.       — Да, наблюдаю, — открыто признался Гай и тихо усмехнулся. — Но не трогаю. И меня никто не трогает. И деревенских дурнушек не подбираю. И я ни слова не сказал о ее статусе и богатстве. Меня в этом вопросе смущает другое, но, мне кажется, мы уходим от темы, — уклончиво отозвался франт, осознав, что разговор про ту девчонку злит его ещё больше, чем тот факт, что Стэл до сих пор не отдал ему его «заначку на чёрный день». — А то мне как-то даже обидно… За Вас, естественно. Мне почему-то кажется, что Вы любитель поболтать. Особенно судя по тому, что Вы забалтываете меня уже какой час вместо того, чтобы отдать мою вещь, которую я Вам одолжил. А с ней, кроме как повеселиться в постели, небось и пообщаться не о чем, — саркастично заметил Гай.       А ведь кардинал действительно всеми путями пытался уйти от главного. Он хотел заболтать или отвлечь Гайро от его цели в виде свертка. Ему не нравилось, что парень упрямо и так открыто говорил о Малене, смел обсуждать столь интимное, даже если с осуждением. Стэл готов был это стерпеть только для того, чтобы заговорить герцога. А что до Малены, то разве он для разговоров с ней встречался?       — Ну, видимо поболтать я могу с тобой, — усмехнулся мужчина, — раз уж волею судьбы нам стало известно друг о друге непозволительно много.       — Может, тогда мне приходить к Вам вместо неё, раз уж на то пошло? — иронично отозвался герцог, а затем добавил, — естественно, ради светской беседы.       Наконец, кардинал отшагнул в сторону. Гайро в этот момент даже немного выдохнул, потому что в столь близком контакте со Стэлом ему было слишком нервозно находиться. Однако его следующий вопрос вызвал куда больше дискомфорта:       — С кем же ты спишь, Гайро? Хотя… Это мне больше не интересно, — резко оборвал он сам себя, — но все же… Близость с твоей пассией, кем бы она ни была, не может отвлечь тебя от курения этой дряни?       — А если я отвечу честно, Вы отдадите мне мою дрянь? — вскинув брови, проговорил Гайро. Теперь, когда они знали друг о друге даже слишком много, подобные разговоры стало вести намного проще, но не менее интересно: «Все карты на стол, верно?»       — Я надеялся, что мы уже говорим честно и условия тут неуместны, — отпарировал Стэл.       — Я тоже думал, что мы говорим честно, но и Вы ведь иногда увиливаете от ответов, — усмехнулся франт.       — Мы же условились, что, если не будет другого выхода, я тебе отдам. Правда, я пока не придумал, что же делать потом? Как помочь, если у меня не получается…       — В каком смысле, что делать потом? — свёл брови Гайро. — И… у Вас, к сожалению, получается слишком хорошо. Я не ожидал, что Ваша помощь настигнет меня так быстро. Даже подготовиться не успел, — с иронией изрек голубоглазый и коротко улыбнулся.       — Если я отдам тебе то, за чем ты пришел, это значит, что я не в силах оградить тебя от этого. Разве это не поражение? — спросил Стэл. — Поэтому мне бы хотелось найти альтернативу… Ты молод. Близость с женщиной, что отвечает твоим требованиям и интересам, должна иметь хоть какой-то эффект, разве нет? Тебя ведь вряд ли увлечет что-то совсем уж приземленное в виде книг, опер и прочего.       — Это Вы мне сейчас предлагаете пойти переспать с кем-то вместо того, чтобы покурить? — тихо рассмеялся Гайро.       — Если это поможет, то да, — честно ответил мужчина. Из двух зол выбирают меньшее, верно?       — Не знаю, поможет это или нет, если честно. И с чего Вы решили, что меня не увлекают книги и оперы? Я, может, с радостью бы куда-то сходил или почитал что-нибудь, но в таком состоянии это делать весьма сложно, знаете ли. Просто… я бы очень хотел сейчас расслабиться и наконец поспать. Вы даже не представляете, сколько я уже страдаю бессонницей, — в сердцах пожаловался Гай.       — Поспать? — удивился кардинал. — Для этого есть много альтернатив! Любой травник составит тебе такую смесь, что ты точно уснешь! Трав у меня этих нет, но… Если дело в бессоннице, я мог бы почитать тебе литургию. На тебя она действует не хуже.       — Ага, составит мне смесь. И вместо курительной, я подсяду на эту? Нет, спасибо, — покачал головой Гайро. — А что касается литургии… то от неё у меня только повышается тревожность, уж простите.       — Гайро, это в любом случае лучше того, что ты куришь, — вздохнул Стэл. — Ладно… Давай я заварю чай? Мы посидим у камина. Попробуй хоть немного расслабиться без трубки. Что скажешь?       — Твою мать, я так и знал, — под нос выругался парень и прижал ладонь к лицу. «Конечно, он не отдаст мне ничего», — сделал вывод про себя Гайро. — Хорошо, — пытаясь успокоиться, выдохнул герцог. — Давайте расслабляться вместе, — заключил голубоглазый и, прошагав к креслу, бесцеремонно уселся в него. — Стэл, я отсюда уйду только со своим, Вы же понимаете это? В противном случае я буду торчать с Вами, заменив Вам ту девку, послушников и прихожан вместе взятых.       — Дай мне хотя бы попробовать, — вздохнул он. — Погоди, мне нужно сменить одежду.       Мужчина ненадолго скрылся на втором этаже, а после спустился в своей нелепой темной рабочей одежде. Гайро решил никак не комментировать это, хотя чуть погодя, когда Стэл принялся за камин, то понял, что тот не хотел испачкать свою одежду. Камин паладин разжигал целую вечность. С другой стороны, он мог это сделать сам.       — Сиди и смотри на огонь, — дал напутствие мужчина. — Я заварю чай…       — Я быстрее состарюсь, чем Вы его заварите, — огрызнулся парень.       — И все же придется подождать, — был его ответ. Он снова пропал.       Франт действительно смотрел на языки пламени, что облизывали сухие поленья. Наверное, если бы Гаю не было так паршиво, то он бы даже смог почувствовать уют и некую идиллию. Кто бы мог подумать, что он спустя время будет сидеть во втором доме кардинала у камина, а тот будет заваривать чай и уговаривать парня успокоиться. Стэл вернулся в гостиную с подносом, на котором был приличный сервиз. Вскинув брови, Гайро даже усмехнулся.       — А Вы, смотрю, подготовились, — он принял фарфоровую чашку.       — Я знал, что ты придешь, к сожалению, — ответил кардинал. Чуть постояв рядом, он все же присел на диван чуть дальше, чем было кресло (развернутое к камину), и потому скрылся с поля зрения парня.       — Получилось хоть немного расслабиться?       — Нет, конечно. Я же сказал, я никуда не уйду. Чем дольше Вы тянете, тем больше я нервничаю, и тем больше я хочу это получить. Так что Вы делаете лишь хуже, — ответил Гайро и обернулся на мужчину. Стэл какое-то время сидел молча, а потом со вздохом поднялся с места и протянул Гайро сверток.       — Только сделай это здесь, пожалуйста, — попросил он. — Я пока разожгу камин наверху. Если тебе это поможет уснуть, то не помешает и теплая комната…       Он больше ничего не сказал и вышел из гостиной.       Честно сказать, Гайро уже даже не рассчитывал получить заветный свёрток. И теперь, когда он получил столь желаемое, вдруг стало как-то не по себе. С одной стороны, ему очень хотелось сейчас закурить, с другой… и что дальше? Он уже это проходил. Гайро правда искал то место, где он смог бы отдохнуть, как раньше, растянувшись на больших подушках в клубах дурманящего дыма. Но таких мест, казалось, больше не было. А что это значило? «Это значит, что пока я не найду нужного человека и не смогу вновь наладить процесс покупки смесей, я останусь без ничего», — сделал про себя вывод герцог и заметно помрачнел.       — Черт, — сжав с силой свёрток, выругался он. Гайро тяжело вздохнул и повернул голову на лестницу, что вела на второй этаж. Стэл до последнего надеялся, что хоть какие-то остатки гордости не позволят парню раскурить трубку. С другой стороны, раскурить трубку было дерзостью как раз в его стиле. Более того он уже представлял, сколько воплей будет, когда Гайро поймет, что смесь внутри не та. Стэл все же в своем уме, он бы никогда не отдал парню то, от чего пытался его спасти. Но пока было тихо. Кардинал продолжал хлопотать над камином, когда в комнатку заглянул парень.       — Наверное… я готов ещё немного продержаться, — тихо сообщил Гай. — Но свёрток больше не отдам. Пусть просто будет у меня. Мне так спокойнее.       Стэл перевел взгляд на парня и с облегчением выдохнул, добавив в камин дрова.       — Хорошо, все равно так или иначе ты бы вынудил меня его вернуть, — вздохнул он, утаив тот факт, что смесь внутри заменена. — Надеюсь, в итоге ты просто избавишься от него.       Гайро понуро опустил голову и как-то болезненно усмехнулся:       — Возможно… Что ж, видимо мы всю ночь с Вами будем пить чай? Конечно, если Ваша дурнушка не успела принести ничего съестного.       — Она не моя и вовсе не дурнушка, — нахмурился мужчина. Малена была очень милой и привлекательной.       — Она меня бесит, — честно признался франт. — И наши с Вами вкусы, по всей видимости, отличаются.       — Это даже забавно, — усмехнулся кардинал, — она ведь не сделала ничего плохого. Впрочем, забудь о ней. Раз она раздражает, то это не лучшая тема. Можешь прилечь и попытаться уснуть, — Стэл вновь проверил камин.       — Первосвященник, которого я знаю, как-то уверял меня, что измена мужу — это грех. Но-о-о что он может знать о писаниях божьих, правда? — съязвил Гай, переводя взор на камин. Стэл терпеливо прикрыл глаза. Его забавляла и возмущала эта провокация, но он решил ее проигнорировать, словно вообще ничего не услышал.       — Отдыхай, — только и ответил он.       — А Вы? Что будете делать, пока я мучаюсь от бессонницы и кошмаров?       — А ты предлагаешь мне спеть тебе колыбельную или укачать тебя? — в шутку спросил Стэл.       — Можете попробовать, — хохотнув, ответил Гайро и присел на постель.       — Я принесу чай, — Стэл сменил тему, подумав, что парень лишь поддержал этот нелепый юмор.       — А, может, я серьезно, — Гайро даже не понял, когда успел схватить мужчину за рукав, — в тот раз… Мне было… спокойно, — духу сказать «хорошо» не хватило.       Стэл даже не знал, что ответить. В прошлый раз парень был не в себе, другого варианта не было. Но сейчас подобное казалось недопустимым.       — Если это такая шутка, то она затянулась.       — Это не шутка, мне действительно тогда было спокойно, безопасно, — признался парень, отводя взгляд и снова обращая своё внимание на камин. — Мне это тоже не так просто признавать, — продолжил герцог, — никогда бы не подумал, что буду искать Вашей компании и Ваших… — парень вдруг осекся и, словно вновь надев маску с хитрой улыбкой, наконец поднял взгляд на Стэла, — Ваших проповедей, — заменив слово «прикосновений», усмехнулся парень. — Вы хотели, очень рвались помочь мне. Можете это сделать. Побудьте со мной рядом. Необязательно именно так, как тогда. Но мне сейчас снова нужна Ваша поддержка во всех смыслах.       У Стэла пересохло во рту от всего, что сказал парень. Признаться, ситуация была настолько невероятной, что он в самом деле опасался какого-нибудь подвоха.       — Я все же принесу чай, — повторил он и скрылся из комнаты. Ему катастрофически не хватало смелости признать, что все выходило из-под контроля. Бесспорно, парню тоже нелегко было озвучить свою просьбу, но что стоили слова? Действия ведь требовались от Стэла!       Внизу, затушив ненужные свечи, Стэл сделал пару глотков остывшего чая. Может ли быть такое, что он слишком уж много вкладывал в слова парня? Ведь в просьбе оказать поддержку нет ничего предосудительного. Он сам был слишком грешен, потому и видел во всем этом дурное.       Взяв лампу и поднос, Стэл вернулся в спальню. Гайро так и сидел на краю постели.       — Может, ты все же расскажешь, какие мысли в голове так сильно тревожат тебя? — мягко спросил Стэл, опустив поднос на тумбу. Он обошел кровать, скинул обувь и забрался на постель. В этот раз он сел у изголовья. — Ложись, я буду рядом, пока ты не уснешь. В прошлый раз мне было чуть легче, ведь я знал, что тебя тревожит… Как я могу тебя поддержать сейчас, если не знаю как?       Гайро даже не обернулся. Он снял сапоги, мантию и осторожно лег на постель на бок.       — Мыслей слишком много, — уклончиво ответил Гайро, — неважно, какие они или о чем. Что бы ни было, их просто слишком много, они назойливо крутятся по кругу. И я не в силах их заткнуть.       — Даже сейчас?       Гайро поднял взгляд на кардинала. «Сейчас тем более», — подумал он.       — Да, даже сейчас, — парень посмотрел на ладонь мужчины, что лежала у него на ногах. Ему бы хотелось как в прошлый раз взять его за руку, но в этот момент эта самая ладонь опустилась на его голову.       — У всех бывает этот рой мыслей, — ответил Стэл, чуть потрепав его волосы, — один из способов их упорядочить хоть немного — с чем-то примириться… Даже если кажется, что это невозможно. Ситуация, что ты обнаружил меня здесь, выбила меня из колеи, — Стэл убрал руки. — Это тоже в каком-то смысле не давало мне покоя. Разрешилось это, конечно, весьма неожиданно, — он глянул на парня, — и не сказать, что я рад всему, что случилось. Информация о доме, даже о Самуиле теперь ничто в сравнении с тем, что ты в сухом остатке знаешь меня, возможно, больше, чем кто-либо из моего окружения. Даже с тем фактом, что я теперь тоже в каком-то смысле знаю тебя лучше, но удивительным образом твоя проблема на руку мне не играет, — Стэл тяжело вздохнул и прижал ладонь к глазам, запрокинув голову. — Есть вещи, которые кодекс чести не даст совершить даже под страхом смерти. Тайна исповеди не всегда входит в этот список. Но ситуация с тобой как раз входит. Так что не думай, что мне легко показывать тебе закулисья своей жизни, даже сам этот разговор обнажает меня перед тобой. И этого уже никак не исправить.       Гайро долго смотрел на лицо мужчины, но тот так и не убрал своей руки, словно хотя бы так хотел прикрыть свои слабые стороны. Забавно, что слабостью Стэла оказалась банальная душевная доброта.       — Мне тоже нелегко. Уж поверьте, — с грустью в голосе признался Гайро. Ему действительно было тяжело смириться с мыслью, что кто-то знал о нем непозволительно много. Но благодаря этому казалось, что узнай Стэл ещё что-то сокровенное, разницы особой не будет — всего лишь ещё одна капля в этом бескрайнем море.       Гай оглядел мужчину и с силой сжал кулаки: от желания придвинуться ближе парень ощутил, как сердце начало биться непозволительно быстро. «Да уже все равно», — скомандовал у себя в голове Гайро и постарался хоть немного расслабиться и сбросить напряжение. Придвинувшись ближе, Гай опустил голову на ноги Стэлу, от неожиданности мужчине все же пришлось на него посмотреть. Руку, что теперь некуда было деть, Стэл с заминкой опустил парню на спину.       — Мне теперь совесть не позволит использовать все это против Вас, — пробормотал голубоглазый.       — Отрадно слышать, что она у тебя все же имеется, — усмехнулся кардинал. Ладонь, которой он прикрывал глаза, опустилась на постель. Стэл снова уперся затылком в стену и смотрел в потолок. Они молчали очень долго. Да и что им говорить?       Стэл не знал, какие мысли тревожили Гайро, но знал, какие тревожили его самого. Этот парень, что свернулся у него под боком, что же с ним теперь делать? Их таинство было довольно безобидным, если бы не возвращали кардинала к постыдным воспоминаниям. От того, что он продолжал возвращаться к ним, ему было лишь хуже. Больше, чем стыд, он испытывал вину.       — Признайтесь честно, Вы тоже чувствуете это странное ощущение? Будто даже воздух тяжёлый? — вдруг подал голос парень. «Ну же, Стэл, дай мне знак, что я не один тут схожу с ума от этой неловкости, которую мы сами и создали», — мысленно взмолился Гай, чуть развернувшись, чтобы удобнее было смотреть на реакцию кардинала.       Мужчина опустил взгляд на парня и чуть закусил губу, не зная, что ему ответить. Воздух дребезжал от напряжения, какое они испытывали оба.       — Да, — коротко ответил он, решив не пускаться в подробности и причины.       Ненадолго в комнате вновь повисла звенящая тишина. Гай пытался переварить ответ Первосвященника и собраться с силами на дальнейшие действия. А Стэла так утянуло в собственное самобичевание и мысли, что он не сразу понял, что произошло. Гайро вдруг шевельнулся, словно ему стало неудобно так лежать, но вместо того, чтобы лечь удобнее, он присел, а его лицо оказалось слишком близко. Если бы Стэлу было куда отпрянуть, он бы это сделал, но позади была стена, в нее было уже не вжаться.       — Я так больше не могу, — сдавлено отозвался герцог, ощутив, как изнутри его всего начало мелко колотить от смеси страха, желания и напряжения. — Можете после отправить меня на виселицу, это будет и то проще, чем так мучиться, — тихо добавил герцог, мельком опустив взгляд на губы мужчины.       Кардинал не сразу осознал смысл его слов, потому что его зона комфорта трещала по швам. Когда суть ситуации снизошла и до него, мужчина рефлекторно прижал ладонь к груди парня, не отталкивая, но не позволяя приблизиться еще ближе.       — Ты будешь сожалеть об этом, — голос предательски сел, что дало Гайро даже больше уверенности, потому что до этого Стэл мастерски держал его под контролем.       — Уже. Еще тогда, в твоём кабинете, с крестом в руке. Так что поздно, — с дрожью в голосе отозвался Гайро и горько усмехнулся.       Стэл посмотрел в голубые глаза напротив и тяжело сглотнул. До этого мгновения он и не думал о том, что вообще желал подобного. Да, он наблюдал за Гайро, во снах ему виделись картины куда развратнее, но все они были лишь наблюдениями со стороны. Он не фантазировал о близости с ним, даже близко не представлял себе настолько противоестественный контакт, но сейчас от греха его сдерживало нечто, что с каждым мгновением становилось все слабее.       Парень, проигнорировав руку Стэла, все равно потянулся к нему. Гай аккуратно коснулся чужих губ своими и мягко поцеловал их. Он не пытался углубить поцелуй, словно все ещё силясь удержать последние капли рассудка. С виду это был весьма невинный поцелуй, хоть парень и становился более напористыми с каждым касанием, но внутри Гайро уже поплыл. Нет, скорее утонул, потому что голова герцога от всего происходящего безумно кружилась, а тело и вовсе не слушалось.       Душа Стэла в этот момент похолодела от ужаса. Он даже не прикрыл глаза, но картина перед ними все равно оставалась для него невероятной. Его настолько это потрясло, что он буквально одеревенел, не в силах даже отвернуть голову, чтобы разорвать это порочное прикосновение. Мысли в болезненном хаосе заметались в голове. Он должен был взять ответственность! Должен был спасти Гайро, если того вообще еще можно было спасти от подобного, ведь, судя по всему, в жизни герцога такой опыт уже имелся. В конце концов, у него еще был шанс спасти себя самого. Был, но Стэл им не воспользовался. Как минимум потому, что это был настолько осторожный и трепетный поцелуй, словно они оба целовались впервые. Мужчина вновь напряг ладонь, словно хотел оттолкнуть парня, но вместо этого он слегка сжал его одежду и слабо ответил на поцелуй, прикрыв глаза. Гайро внутри рассыпался, наконец, найдя выход для всего, что бушевало внутри него очень долгое время. Почувствовав ласку языка мужчины, он почти задохнулся от трепета внутри. В самом деле, все это было как-то слишком даже для Стэла. Не говоря о том, что он целовал парня, сам поцелуй был слишком уж поверхностный.       «К черту», — была последняя мысль, когда он переместил руку и обнял франта одной рукой, прижав к себе ближе. Это был какой-то кошмар наяву. Пик переживаний от последствий такой близости, тонна противоречий, самоосуждения, запретов, все это обрушилось на Стэла вместе с постыдным желанием. Хуже всего было то, что Гайро это поддерживал. Этот поцелуй был как спусковой механизм. Словно они робко решились попробовать друг друга, а теперь вошли во вкус. Или это Стэл вошел во вкус? Лучше бы Гайро его оттолкнул хотя бы сейчас, ведь даже в таком случае он бы позволил ему съязвить, обвинить и сбежать. Так было бы легче, чем осознание, что у него внутри все клокотало от этих пьянящих губ.       Гайро, которого захлестнуло не меньше, едва поспевал. Он не ожидал, что поцелуй вообще мог быть таким глубоким и влажным. Стоило ли говорить, что он в целом мало целовался, да и то это было непозволительно давно. Те жалкие попытки девушек теперь вызывали в душе парня смех. Они и целоваться не умели, скованные стеснением и моралью. Стэлу же, кто чтил все это не меньше, ничего не мешало брать от поцелуя все. Каким жадным до удовольствий он был! Гайро вдруг открыл для себя кардинала с еще одной стороны. Но долго думать было невозможно, потому что он не успевал банально дышать от этого поцелуя.       — Это очень плохо, — поцелуй распался так же резко. Стэл не сразу взял себя в руки и теперь готов был казнить себя. Осознание, что он возжелал мужчину, его прибило окончательно. Сердце снова билось в горле, но не от простого волнения, скорее от паники, что он решительно не знал, что делать дальше. — Я не должен был. Гайро, прости, это было недопустимо. Мне жаль, я не хотел тебя опорочить.       Стэл был уверен, что для Гайро это уже пройденный путь, но теперь он добавил в его список и себя.       Пока кардинал извинялся за свои и чужие грехи, Гайро пытался осознать себя в пространстве. Сын казначея старался банально дышать, бездумно опустив голову и глядя куда-то вниз. К дикому волнению, что заполняло все естество не хуже наркотиков, прибавилось ещё одно давящее ощущение. Только сейчас Гай понял насколько возбуждён.       — Что? — наконец уловив то, что говорил Стэл, парень приподнял голову. — Недопустимо? Ох, нет, не смей давать заднюю, — с раздражением протянул Гайро и как-то дико улыбнулся. Первосвященник, казалось, забыл, что опорочить беса было довольно непростой задачей. Только сейчас Стэл вновь заметил этот горящий взгляд.       — Я не стану тонуть в этом безумии один, даже не надейся, — с нажимом изрёк франт, бесцеремонно положив ладони мужчине на плечи. — Я устал считать то, что чувствую, пороком. И тебе этого не позволю.       Стэл закусил губу и чуть увел взгляд в сторону. Как глупо было бить себя в грудь и говорить о морали, когда они в пыль ее растоптали. У кардинала был шанс, но он сам же его и проигнорировал.       — У этого пути нет конца, — все же выдохнул Стэл. Он не хотел его отталкивать вот так, когда сполна испил чашу, не хотел быть тем, кто воспользовался положением, атмосферой, обстоятельствами.       — Это ли не лучшее в нем? — незамедлительно спросил Гайро. Паладин убрал ладони парня, сжав их в своих и опустив к ногам.       — Послушай, я не знаю, что ты успел себе вообразить, но у меня нет опыта в соблазнении мужчин. Я не знаю, что делать даже с тем, что сейчас.       Гайро вскинул брови, будто удивляясь, а затем хитро улыбнулся:       — Но меня-то ты соблазнил.       Парень ответно сжал ладони (насколько это позволяла поза) и чуть наклонил голову в бок. Стэл снова отвел взгляд в сторону, потому что вся ситуация невероятно его смущала, словно не он целовал этого парня так жадно.       — К слову, у меня тоже ни черта нет опыта. Но я уверен, что мы оба способные и разберёмся, — подавшись чуть ближе, заверил герцог.       Мужчина недоверчиво свел брови.       — Нет опыта? — переспросил он. — Ты не был в близких отношениях с… мужчиной?       Почему-то для кардинала это было неожиданным, ведь как минимум у Гайро был опыт с художником, пусть и в состоянии полного опьянения. Гай поначалу даже хотел возмутиться: с чего Стэл вообще решил, что у него могла быть связь с мужчиной? Ведь на протяжении всего этого времени франт скорее пытался всем доказать обратное, постоянно флиртуя и ухаживая за всевозможными дамами из светского круга, да и не только из светского. И как же так вышло, что герцог всеми способами пытался доказать, что он главный ценитель женских прелестей, а по итогу Стэла искренне удивлял именно тот факт, что у Гая не было связи с мужчиной?! Прокрутив эту мысль ещё раз в голове, парень заливисто рассмеялся. Как же иронично все вышло.       — Ваше Преосвященство, открою Вам страшную тайну, — перестав смеяться, весело изрёк франт, — у меня не было близких отношений ни с мужчинами, ни с женщинами. Но, судя по тому, что Вы говорите, в первом вопросе мы с Вами будем на равных. Не переживайте!       Поразительно, но после всех откровений, парню было уже не так сложно открыто признаваться Стэлу в чём-то. Да и к чему сейчас лукавить? Гайро хотелось равноценно доверять человеку, которому он был готов позволить то, на что другие предполагаемые пассии герцога могли даже не рассчитывать.       — Что? — ответ Гайро звучал слишком неправдоподобно. Осмотрев парня, Стэл пытался осознать новую информацию. Подумать только, этот мальчишка водил за нос все общество! Чуть погодя до кардинала дошла причина, почему их поцелуй начался так робко. Ох, серьезно? Гайро настолько неопытен? — Ты девственник?       — Ну, раз опыта не было ни с теми, ни с другими, полагаю, что да, это так и называется, — отшутился Гай, который все никак не мог понять столь большого удивления мужчины. Да, возможно, порой парню было одиноко, и тело явно давало понять, что ему не хватает физического контакта, но это же было не столь невыполнимо. Да и с кем было спать Гайро, если его почти всегда окружали одни дамы, а он никогда не обращал на них особого внимания?       Для кардинала подобное откровение даже звучало дико. В его-то возрасте! С его-то списком мест, где тот бывал! С его-то характером и внешними данными! Вновь оглядев парня, Стэл даже поднял ладонь к его лицу, слегка коснувшись щеки костяшками пальцев.       — Мне сложно в это поверить, потому что ты выглядишь, как воплощение распутства. Удивительно, как порок и невинность сосуществуют вместе, — Стэл продолжал его разглядывать, словно только сейчас сам прорвался в закулисья жизни герцога. Гайро впервые ощущал столь неприкрытый интерес со стороны кардинала, отчего стало немного неловко, хотя откуда это смущение? Ведь мужчина видел его в более интимном моменте. И Стэл в это же мгновение заговорил именно об этом, — то, как ты касался себя в купальне… Я был почти уверен, что так тебя касался твой любовник. Но раз уж его не было и ты невинен, то не лучше ли остановиться?       От сказанного Стэлом юноша аж поменялся в лице. На кардинала больше не смотрели глаза окутанные легкой дымкой смущённости и желания. На него устремился тот самый холодный и пронизывающий взгляд, которым Гайро одаривал его, когда те ещё были в самом начале их бессмысленного конфликта.       — Ты не был с женщиной, а потому не знаешь, как это может быть прекрасно, — Стэл убрал ладонь от лица. Связь с мужчиной невозможно порочна. Кардинал стоял на краю этой пропасти, даже не осознав, как вообще там оказался. — Это ведь божественный замысел, а ты даже не пробовал пойти по этому пути. Зачем идти сразу против?       Последние фразы кардинала звучали для парня как гром среди ясного неба. Сердце неприятно ойкнуло, а внутри начала разливаться настоящая злость, которая, опалив все внутри, мигом поднялась к гортани. Мужчина задел рану, которую не стоило трогать. Теперь она невероятно болела от одного лёгкого прикосновения; эта язва из чувств, боли и эмоций прорвалась наружу.       — Для того, чтобы себя касаться, много ума не нужно, да и наличие партнёра тоже. Я уже взрослый мальчик и сам прекрасно с этим справляюсь, — низким тоном отчеканил Гай. Герцог болезненно поморщился и ещё раз оглядел Стэла. — А Вы не были с мужчиной! И что ж? Получается, Вы тоже не знаете, как это может быть прекрасно! Я правильно понимаю Вашу логику? — с запалом начал Гайро. — Знали бы Вы, сколько лет я пытался идти по этому божьему замыслу! Сколько лет я себя мучил и терзал! Заставлял быть с теми, с которыми не хотел! Я устал от этого дерьма! От этого божьего замысла, из-за которого я не могу ночью спокойно спать! Из-за которого я могу найти спокойствие и безмятежность только в курительных смесях! — парень почти кричал, но с каждым словом его голос начинал дрожать все больше и больше. Как он так обманулся? Почему решил, что Стэл другой? Что он нашёл того, с кем наконец не нужно притворяться? Стэл снова вернул его на землю, где герцог не мог себе позволить ничего, чего желал, где он должен был бессонными ночами с ужасом думать, что рано или поздно его женят, а он в первую брачную ночь должен будет себя заставить любить женщину, или ещё хуже — опозорит себя и свою семью.       Кардинал не ожидал такой реакции. В данной ситуации вообще сложно было хоть что-то предугадать. Но выражение лица парня, да и голос, что так быстро сорвался на крик, говорили лишь о том, что Стэл в попытке осветить правильный путь, набрел на кровоточащую рану. Рану, которую сам парень глубоко прятал в себе, не желая даже лично смотреть на нее. А как залечить ее он и подавно не знал.       — Все, к черту Вас. Пошло оно все, — ощутив, как к глазам начала подступать влага, выругался франт и быстрым движением отодвинулся от мужчины к краю кровати. — Паскудство, — скрыв лицо в ладонях в попытках успокоится, глухо изрёк Гай. — Какой я идиот…       У кардинала не было цели его задеть, хотя именно это он и сделал. Они не столь близки, чтобы он знал, что творилось в его душе и почему она так болела. Теперь, когда он понял, сколько сил этот парень тратил на притворство, чтобы соответствовать своей роли, Стэл искренне ему сочувствовал. У него не было права порицать его за такие желания, ведь в сухом остатке он сам в какой-то степени желал подобного. Возможно, не так глубоко и основательно, но все-таки оступиться на божественном пути он уже успел.       — Так почему же ты не исполнил своего желания с тем, кто мог его разделить? — спросил мужчина. — Разве Клавдий не был заинтересован в тебе? Или он тоже простак для тебя? Не думаю, что он захотел бы шантажировать тебя этим, ведь он вхож во многие дома знати, скандал с герцогом подобного плана уничтожит его карьеру художника, а он слишком дорожит этим…       На вопрос мужчины Гай лишь глухо усмехнулся, а затем убрал руки от покрасневших глаз и перевёл взор полный отчаянья и злобы на кардинала.       Для Стэла был логичен вопрос, почему же Гайро выбрал именно его. Помимо того, что эту страшную тайну они разделят на двоих и никто из них не осмелится раскрыть подобную связь, других причин не было. Ведь Стэл никогда не увлекался мужчинами. Он до этого дня ни разу даже не думал о том, что ему вообще придет в голову поцеловать Гайро так, как он его целовал минутами ранее.       — Может ли быть такое, что это я ввел тебя в заблуждение? — спросил он, не дав тому ответить на предыдущий вопрос. К слову, Гайро даже не пытался. — Цель прошлых моих наблюдений за тобой в купальне не благородна. Я надеялся застать тебя с мужчиной, чуть погодя хотя бы с женщиной… И то, что я застал в последний раз, меня потрясло, — признался Стэл, — мне незачем придумывать бескорыстные мотивы, у нас с тобой их изначально не было. И все же, увидев тебя в беде, все стало неважным. Вся череда событий в целом привела нас сюда… Гайро, мне сложно признать, что твой вид в купальне возымел на меня такой эффект, но я до сего дня даже не представлял такого близкого контакта. Наблюдать за тобой для меня уже грех, просто потому, что это в корне неправильно… И поцелуй был хорош, не ожидал от себя, что захочу даже этого. Но я представить не могу, как тебя касаться. А ты… Ты ведь этого хочешь?       — Знаешь, Стэл, я не собираюсь сейчас разбирать твои чувства. Не сегодня точно, извини. Если тебе тяжело признаться в том, что все произошедшее не случайно, и ты также желал этого, как я, но струсил… это твои проблемы. Я со своими разбираюсь уже много лет, и признался себе во всем. Ковырять дальше свою и так незаживающую рану я не намерен. Так что… ты тут сиди и задавай сам себе вопросы, а я пошёл вниз курить. С рассветом уйду, — серьезно и даже грубо проговорил Гайро и поднялся с кровати. Ему все ещё было обидно, больно и он никак не мог простить себя, что за столько лет он почему-то решил довериться не тому. Казалось, в последнее время он только и делал, что ошибался. Что ж, пора было с этим заканчивать.       — Гайро, — бессильно вырвалось у мужчины, который в самом страшном сне не мог предвидеть такой ситуации. Наверное, впервые в жизни Стэл совершенно не знал, что ему делать! Будь парень ему безразличен, до такого бы в принципе не дошло. Но искреннее участие и желание помочь привело к последствиям, которые заставляли все внутри осыпаться от целого набора эмоций и ощущений.       Надев сапоги и накинув сверху накидку, чтобы не замёрзнуть, Гай направился к двери. Лишь у самого выхода он притормозил и обернулся на Стэла.       — Кстати, ты говорил, что не занимаешься исповедями. Я думаю, правильно. И начинать не стоит. А то мне после беседы только хуже стало, — язвительно отозвался герцог, щедро поделившись порцией яда, который разъедал и его самого.       Мужчина в ответ лишь прижал руку к лицу, чтобы скрыться от этого взгляда. Гайро был слишком молод, чтобы смотреть на все с высоты опыта Стэла. Сжав губы, кардинал прокрутил в голове их поцелуй и попытался представить нечто большее. Как ему касаться Гайро, как женщины? Хотел ли он этого? Казалось бы, тут либо да, либо нет. Но Стэл не знал! Он не мог себе вообразить их близость, словно это вообще было невозможным, а не потому, что в нем было или не было желания. Это просто неправильно! Такого варианта в его мире не существовало, ровно как не существовало варианта их поцелуя. А он все же случился, да еще и в весьма горячем исполнении.       Кардинал тяжело вздохнул.       — Мне это не по душе, — вырвалось у него. Однако в груди все разрывало от чувства вины, словно он должен был все исправить. Произошедшее не случайно? Стэл бы с этим поспорил. Это самое неожиданное, что с ним случалось! Он знал, что все идет не туда, но так как не мог спрогнозировать, во что в итоге это выльется, то честно пытался все закончить. Разве не пытался? Ему ведь до последнего казалось, что все это какая-то одному Гайро известная игра, он не понимал, какие цели тот преследовал. Жизнь при дворе научила его никому не доверять, а он и так уже слишком сильно раскрылся этому парню.       Ему хватало порции осуждения от себя самого уже за то, что ему снилось, что он был бы не против вновь застать парня за рукоблудием, но никогда не позволял себе чего-то больше. Наблюдая невозможно причинить вред. Только если себе, но это и есть плата. Теперь к этому прибавился поцелуй, который все точно испортил. Ему нужно было взять ответственность и прервать и это. А что теперь? А теперь произошло ровно то, о чем он думал, только оттолкнули не его, а он оттолкнул. И почему это казалось неправильным, ведь это самое зрелое и верное решение в ситуации!       Пока он воображал, как все могло случиться иначе, его вина только росла, буквально перекрывая ему доступ к рациональности. А недовольный голос парня, что ворвался в комнату и вовсе застал его врасплох. Отняв руки от лица, мужчина повернул голову к объекту шума.       — Что за дрянь ты намешал?! Где то, что я отдал тебе?! Ты в самом деле думал, что я не замечу разницы?! — бушевал Гайро, которого лишили последнего шанса успокоить свое сознание. Стэл даже не понял, о чем тот кричал. — Мать твою, ты обещал, что вернешь! Мало того, что ты трус, ты еще и лжец!       Кардинал посмотрел на парня, не зная, как себя вести. Не будь в их истории некоторых отклонений, сейчас самое время для отрезвляющей пощечины, но разве мог он это сделать в данной ситуации? Вместо этого он соскочил с постели и схватил парня за плечи, буквально встряхнув его.       — Боже! Успокойся, прошу тебя! — с нажимом воскликнул он. — Дело ведь вовсе не в том, что в том свертке! Если ты говоришь, что все в себе принял, так чего ты убегаешь от себя? Лишь от того, что я не решился поддержать все это?!       Парень от неожиданности сначала даже оцепенел: ведь сейчас дело было именно в испорченной смеси, разве нет? Теперь вместо того, чтобы спокойно посидеть в кресле и, возможно, даже уснуть, Гай будет сходить с ума от собственных мыслей и презрения к самому себе до самого утра. Хотя, подождите-ка, сходить с ума он будет не один.       Гайро ответно схватил мужчину за плечи, чтобы тот больше не мог его трясти и чтобы занять равную позицию и как-то дико оскалился.       — Я тебя умоляю, Стэл. Ты решился поддержать это ещё тогда в исповедальне. Мне хреново не потому, что я в себе не разобрался, а как раз таки потому что разобрался, а потом на моем пути появляются такие как ты и предлагают пойти трахнуть очередную дамочку, чтобы разувериться, — язвительно пожаловался франт. — Но сейчас не про это. Сейчас мы про смесь. Которую ты испортил. На кой черт? Где я найду сейчас другую, м? — с нажимом изрёк Гай, смотря мужчине прямо в глаза.       Стэл тяжело вздохнул и даже отпустил парня, сжав переносицу. Видит бог, он был очень терпелив, но всему есть предел.       — Какой ты оказывается еще ребенок, — только и сказал он, чем вывел Гайро окончательно. Ведь, конечно, в пору юности каждый уверен в своей так называемой взрослости. — С чего ты вообще взял, что я поддержал что-то? Я до последнего не понимал, к чему все катится! Черти, я же поэтому с тобой пытаюсь говорить, быть с тобой честным. Ты зациклен на себе одном, что в целом весьма предсказуемо. А что мне прикажешь делать? Поддержать тебя в этом? Поддержать тебя в употреблении, чтобы в следующий раз ты захлебнулся собственной рвотой, если рядом не окажется того, кто готов тебе помочь?! Поддержать тебя в связи с мужчиной? Ты вообще осознаешь, у кого просишь такого благословения?! Конечно, я попытаюсь тебя остановить, если это возможно! Хватает уже и того, что я вообще зашел так далеко. Я же уже сказал, что до поцелуя у меня даже мысли не было самому это начать. Не потому что я хочу этого и боюсь или не хочу и мне противно, а просто потому, что я никогда не рассматривал такой вариант! Ты мне нравишься, да, но… Я не могу осознать, какого рода эта симпатия. Для меня все слишком сложно. Это тебе голову срывает от запретов, что ты сам вокруг себя воздвиг. При твоем положении найти любовника настолько легко, что я в жизни не поверю, что ты со своей смекалкой не смог бы этого сделать. Так для чего тебе я, если любой сгодится?       От всей праведной тирады у парня наконец сдали последние нервы. Поначалу он хотел возразить, вновь обрушить обвинения на голову кардинала, но в одночасье в Гайро что-то надломилось. Все те призрачные замки, что он выстроил, рухнули. Ведь где-то Стэл был прав. От резких перепадов эмоций у Гая банально закружилась голова (или смесь все же хоть немного подействовала?), а из глаз полились слёзы.       — Эй… — только и смог выдохнуть кардинал, потому что не ожидал такой реакции. Хотя, наверное, это ожидаемо? Ведь парня разрывало от всех эмоций разом, так как он абсолютно потерял над ними контроль. Признаться, даже Стэл терял самообладание.       Гайро опустил голову, сильнее сжав плечи мужчины и упёрся лбом с грудь Стэла.       — Потому что мне не нужен любой. Потому что по иронии судьбы мне нужен ты, — хрипло отозвался голубоглазый и, отпустив руки, вовсе осел на пол на колени. Хотелось просто сжаться в один сплошной комок и забраться куда-то под стол.       — Эй-эй, — Стэл сначала хотел его придержать, но тот, у кого цель упасть, никогда не примет помощи. Потому паладин присел вслед за ним, опять же, чтобы не быть с позиции сверху. Он всеми путями пытался показать, что он воспринимает его на равных, но это ни черта не помогало.       — Гайро… Я же не отталкиваю, просто… Хотя разве ж это просто? — усмехнулся Стэл. — Что если я не могу дать тебе того, чего ты хочешь?       — Я уже не знаю, чего я хочу. Наверное, я правда запутался, и ты во всем прав, — Гай безучастно повторил слова Первосвященника. Он не верил, что это так, но сейчас было проще сдаться и согласиться со всем. Ведь тогда его просто оставят в покое? Верно? Так всегда же было, ты поддерживаешь общие правила, и тебя не трогают. — Просто оставь меня. Я приду в себя и уйду вниз. Честно. Я больше не буду устраивать скандалы, — вновь закрылся парень, пытаясь взять себя в руки. — Ты уже дал мне достаточно, — добавил франт, все также не поднимая взгляда.       — Я не могу тебя оставить, — нахмурился мужчина и поднял лицо герцога за подбородок. Все было нечестным: его робкий поцелуй (Стэл только сейчас задумался, сколько смелости в нем было на самом деле), его обезоруживающая девственность (да как он мог пойти на поводу у похоти после такого?!), последним ударом ниже пояса были эти голубые глаза, из которых текли слезы. «Я ужасен», — вдруг подумал Стэл, продолжая рассматривать его лицо. Действительно, как у этого беса получалось выглядеть так разбито и невинно, когда он недавно выглядел как взбешенная фурия?! Он так невинен, что это связывало его по рукам. Невинность хотелось и сохранить, и уничтожить. — Как я могу тебя оставить теперь? — снова спросил он и поманил его к себе и обнял, готовый утешить. Сохранить и защитить вот эту часть Гайро можно было именно так, а разрушить — ответить на поцелуй, что он уже сделал. И, может, именно поэтому испытывал такие яркие и противоречивые чувства. — Я хочу помочь тебе, правда. Но я… Я не совсем понимаю, в какой роли ты меня видишь. Мне сложно поверить, что я привлекаю мужчину, даже такого молодого и неопытного, как ты. И мне непонятно, что именно я должен сделать, чтобы перекрыть этим твое зависимое положение. Сейчас я знаю немного, и мне кажется, что столь восхваляемое церковью воздержание, в том числе твое искреннее воздержание от греха сводит тебя с ума. Но разрешение этого мне видится довольно нелепо… Ты же так невинен, мне стыдно даже представить, что я могу тебя опорочить. Мне нельзя простить даже поцелуй, который можно простить тебе, — ведь Стэл Первосвященник, а Гайро заблудшая душа. Любое действие кардинала будет преступлением независимо от желаний и согласия Гайро.       — Почему? Почему ты думаешь, что женщин ты можешь привлекать, а мужчин нет? — уходя от прикосновений чужих рук, Гай отвёл взгляд в сторону. — И прекрати решать за меня, — вновь обретая серьезность в голосе, изрёк Гайро. — Меня нельзя опорочить, я уже это говорил, потому что я не вижу в этом порока. Хватит относиться ко мне со снисхождением. Я был уверен в своих действиях, в своём желании, я… видимо, ошибся со своим выбором. Но я не понимаю, зачем ты берёшь ответственность за мои решения и поступки. Я захотел близости именно с тобой… душевной, физической, уже не важно. Это был мой выбор. Ты не в праве решать за меня, — проговорил герцог, вернув зрительный контакт.       — Гайро, будь честен хотя бы с собой, — Стэл чуть помотал головой. — Если бы ты не видел в этом порока, ты бы не сбегал от всего через сублимацию. И я ведь не против душевной близости, уж куда ближе, чем сейчас? Тебе не кажется, что за последнее время произошло столько, что теперь, как бы мы ни противились, это уже мало что изменит? — слабая улыбка коснулась губ мужчины, и он предпринял попытку снова обнять парня. — Вставай.       — Я сбегал от этого, потому что все остальные видят в этом порок. Взять к примеру тебя, — горько усмехнулся голубоглазый. — И раз уж ты не можешь простить себя за поцелуй, то это сделаю я. Я прощаю тебя. Мы оба этого хотели, даже если ты это отрицаешь. И мне понравилось то, что я испытал, — добавил Гайро, поднявшись с пола. В этот момент мужчина подумал, что парень невероятно жесток. Как он мог такое говорить?! С каждым признанием он резал его по живому.       — Я и не отрицаю, что мне понравилось. Возможно, сначала я был потрясен, но если бы я не захотел, я бы не ответил, верно? Мне тяжело смириться с тем, что это вообще случилось, но отрицать уже совершенный факт глупо. И предугадывая твой вопрос, — вздохнул Стэл, — что же меня останавливает от поцелуя сейчас. Я все равно считаю, что поступил ужасно. Я ведь глава церкви, Гайро… Мне это непростительно.       — То есть тебя только это останавливает? — вскинул брови герцог. До чего смешная причина!       — А ты думаешь, этого мало? — опешил Стэл.       — А мне, насколько я понял, простительно, — усмехнулся Гай, в глазах которого вновь загорелся тот самый огонёк, который так пугал Стэла. — Хочешь, я за нас двоих буду все прощать, а ты можешь в дальнейшем за нас двоих каяться. Ведь я каяться в любом случае за это не буду, как мы уже выяснили, — с недоброй усмешкой изрёк франт, снова вернувшись к своим излюбленным провокациям. — А так можно отпускать грехи, далеко не отходя, так сказать.       Как же богохульно это звучало! Признаться, кардинала это даже возмущало, ведь никуда не отбросить годы, что он посвятил богослужению. Забавно было лишь то, что он был действительно безгрешен в той степени, в которой это могло быть, ровно до того, как стал Первосвященником. Жизнь при дворе сильно его растлила.       — Я все равно не уверен в том, что могу дать тебе что-то больше. Как бы тебе объяснить? Я настолько верующий, что не могу этого сделать. Даже представить. Ведь я представлял тебя, и даже так… Ты касался себя сам.       — Вера тут ни при чём, мне кажется, — повёл плечами Гай. — Ведь вера не мешала тебе, приняв обет безбрачия, приглашать к себе на вечер чужую жену. Ты уж прости, что вновь напоминаю, но все же, — беззастенчиво продолжил франт. Стэл прижал ладонь к лицу снова, но теперь для того, чтобы скрыть улыбку. Ведь в этом случае все иначе.       — Это другое, — но как объяснить?       — Я понял Вас, — Гайро намеренно сделал акцент на последнем слове. — Я уже говорил сегодня, что тоже опыта не имею, но не думал, что получение общего удовольствия этому бы как-то помешало. Тем более я не собирался Вам отдаваться сейчас, я просто хотел близости. Чуть больше, чем двусмысленные взгляды и сжимание ладоней.       — Очень грубо говоря ты добился желаемого, разве нет?       — В любом случае, я буду более милостивее, и дам Вам время подумать, — с легкой улыбкой изрёк сын казначея, проигнорировав выпад кардинала. — Но хочу сказать одно, — парень наклонился к Стэлу достаточно близко и произнёс почти шепотом, — я уверен в том, что смогу дать Вам что-то большее.       У мужчины внутри все перевернулось от этих слов. Этот ли парень буквально недавно несчастно лил слезы?! Столь очевидный интерес невероятно смущал и без слов, но тот сдабривал все словами, которые не стеснялся произносить вслух.       — Гайро, где же твое милосердие? — вспыхнул Стэл. — Меня в жизни никто не соблазнял так нагло и с таким напором. Это дико смущает.       — Мое милосердие в том, что я не собираюсь упрекать Вас ни в чем, что бы Вы ни сделали или ни сказали. Я просто буду ждать, когда Вы разберётесь со своими… бесами и вновь придёте ко мне. Ну или я сам к Вам загляну, чтобы Вам не пришлось переступать через свою гордость, — рассудительно отозвался Гай, а затем хищно улыбнулся. Вид зардевшего кардинала будил в парне совершенно неконтролируемых демонов, которых тот и так особо никогда не сдерживал.       Казалось, все было уже решено, хотел Стэл того или нет. Где-то в глубине души мужчина чувствовал горькое раскаяние, что не успел этого предотвратить. Головой он понимал, что сейчас творится явная бесовщина, какой в его жизни еще не бывало, но душой, что так или иначе погрязла в пороках, уже смирился. Ведь это произошло явно не сегодня. Он уже раскаялся во грехе, когда застал Гайро за ласками и пообещал себе, что этого не повторится. Пусть он не искал встреч с ним и тем более не желал подглядывать за его личной жизнью, навязчивые картины сами шли к нему через сны, воплощая кошмарную реальность. А теперь он был здесь не в силах простить себе поцелуй? Это было даже смешно. Ведь скорее простить он себе не мог то, что поцелуй ему пришелся по душе. Куда лучше для него было бы ощутить отвращение от всего этого и одномоментно уверовать в свою безгрешность.       — Возможно, Вы ждали именно меня, подумайте об этом, — заглянув в карие глаза, проговорил герцог и усмехнулся. — Уже поздно. Я бы хотел попытаться уснуть. Чмокните меня на ночь или обойдёмся сказкой? — хохотнул Гайро, постаравшись скрыть в этом горечь от досады, что этот вечер закончится именно так, а никак иначе.       Стэл не помнил, в который раз прижал руку к лицу. В этот раз он с силой сжал виски, чтобы банально сохранить спокойствие и хоть какую-то рассудительность. Резкие перепады настроений этого парня высасывали из него все силы и энергию. Мужчина до конца поверить не мог, что все происходящее реальность. Любые провокации Гайро раньше были лишь жалкой пародией рядом с тем, что этот черт творил сейчас. Бросаясь от горьких слез к самоуверенным усмешкам, от жалостливого шепота к истеричным крикам, от разочарования к откровенному заигрыванию, он менял свою роль десятки раз за мгновение, не давая даже шанса подстроиться под происходящее. Более того он не давал времени обдумать даже слова, что в конечном итоге Стэл произнес вслух слишком много лишнего, пускай все это было чистой правдой.       — Я дам тебе ночную рубашку, — спустя паузу проговорил Стэл, уже не зная, как увильнуть от этих явных провокаций. Гайро был страшно разочарован, что выглядело даже милым. Стэл постарался и в этом найти плюс. По крайней мере покурить той дряни у того так и не вышло, ведь эту цель он преследовал со всей искренностью и желанием.       — Для того, чтобы действительно пытаться заснуть, лежать должно быть комфортно, — аргументировал Стэл, вручив парню ночную одежду, — отдыхай. Я лягу в другой комнате.       — Что? Почему? — вырвалось у парня, который вообще на это не рассчитывал.       — Потому что от напряжения будет ощущение, что небеса обрушатся, и никто не поспит, — ответил мужчина и с улыбкой поцеловал Гайро в лоб, — спокойной ночи. Постарайся уснуть.       Он действительно ушел в другую спальню, которой никогда не пользовался раньше. Обогревалась она камином в гостиной, потому здесь было довольно сносно. Тяжело вздохнув, мужчина приготовился ко сну и лег в постель. Он понимал, что его гость вряд ли успокоится, но продолжать дальше было опасно. Хотя бы потому что Стэл страшно устал, и уже от безнадеги мог повестись на очередную манипуляцию. Уснуть, к сожалению, не представлялось ему возможным. События вечера насиловали сознание самым изощренным способом. И если Гайро мариновался в подобных терзаниях годы, то для Стэла это было впервые, потому его и бросало из огня в воду, из одной крайности в другую. Стэл так вымотался от этих дум, что на короткое мгновение ему самому захотелось забыться, а потом он провалился в тревожный сон.       Когда послышались скрипы половиц, чуткий сон как ветром сдуло, и мужчина даже дернулся от неожиданности. Вздохнув, Стэл поднялся с постели и вышел в коридор к лестнице.       — Смотрю, ты никак не угомонишься…       — Я не могу уснуть, — вздохнул франт. — Тут все чужое, мне не по себе…       — В прошлый раз тебе это не помешало, — заметил мужчина, — или тебя надо убаюкать?       — На самом деле, я тут понял, что ко всему прочему дико голодный… — в сердцах высказался Гай. — Но еды тут нет.       Гайро приблизился к мужчине ближе и тяжело вздохнул:       — На самом деле, как вариант. Мне было бы спокойнее, мне кажется.       Стэл тяжело вздохнул и лишь жестом указал парню на дверь спальни. Иногда все-таки и правда легче уступить. Они молча дошли до кровати, после франт без каких-либо прелюдий забрался на постель. Следом рядом прилёг и Стэл.       Парень быстренько умостился под боком у мужчины и так же беззаботно укрылся чужим одеялом. Кардинал от неловкости момента готов был провалиться сквозь землю, но вместе с тем его в какой-то степени даже восхищало умение Гайро добиться желаемого. Вводило в ступор лишь то, что парень не выглядел смущенным или хоть сколько-то робким! «Тоже мне девственник, господи», — пролетела мысль.       — Если честно, для меня даже дико, что может быть так удобно, когда кто-то лежит рядом, — укладываясь поудобнее признался Гайро. — Я привык спать один, за исключением нашего загородного дома. Там живет мамина кошка, она большая и пушистая, и любит приходить спать на постель. Вот с ней очень уютно и комфортно. На удивление с Вами также, — усмехнулся парень, который действительно искренне удивлялся, что рядом со Стэлом он начинал чувствовать себя настолько безопасно.       — Обычно спать как раз удобно, когда ты один. Компания нужна не для сна, — ответил Стэл с улыбкой. — Но давай все же попробуем поспать.       С некоторой заминкой он все же лег на бок лицом к парню, потому что отвернуться было слишком уж жестоко. Волнения дня были чрезмерно насыщенными, потому Стэл, уже истязав себя думами, на удивление быстро уснул. А вот Гайро еще долго не мог уснуть, гипнотизируя мужчину. Поцелуй с ним был очень ярким и прожигающим, но распробовать интимность момента франт смог только сейчас.