Dance

Квакити спускается в подземный спортзал и тяжёлым взглядом проходится по всем, казалось бы, смешным картинам. Садится на коврик для йоги и расстёгивает пуговицы пиджака. Смотрит на свои руки, на которых всё ещё есть немного засохшей крови, и сжимает кулаки. Он пришёл сюда сразу после очередного посещения тюрьмы, но зачем? У него нет на это ответа. Он точно не хотел видеть тупую рожу Шлатта, но почему-то пришёл именно к нему. Словно тот мог помочь, хотя бы выслушать, поддержать. Хотя какая нахуй поддержка от барана? От ублюдка, из-за которого он на долгие месяцы лишился возможности нормально спать и навсегда — летать, но… Всё-таки, зачем? Квакити хочет забыть. Выкинуть ко всем чертям все воспоминания, всю реальность, в которой он живёт. Хочет вернуться назад, в прошлое, когда всё было хорошо. Когда он лежал под открытым небом на траве и плёл цветочные веночки. Когда просыпался под тёплым боком жениха, а второй нежно гладил его по щеке. Когда получал столько поцелуев, что казалось, что ещё чуть-чуть, и он просто задохнётся в безграничной любви. Когда доставалось что-то большее, чем поцелуи. Но это закончилось. «Хорошего — понемножку», так ведь говорят? Квакити уронил голову на руки и тихо простонал. — О, ты бы знал, как я соскучился по твоим стонам, — вдруг послышалось со ступенек. — Завались, Шлатт, — огрызнулся парень и развернулся, встречаясь с ним взглядом и нервно стуча пальцами по колену. — Знаешь, у меня есть к тебе небольшая, мм, просьба. — Ты ж мой плоский пирожок! — Шлатт подошёл ближе и хотел потрепать его за щёку, но получил по рукам. — Ау, как невежливо! — Квакити нахмурился, поджимая губы. — Ладно, какая у тебя там просьба? — Ты бы не мог, — Биг Кью отвёл взгляд, машинально поправляя пиджак, — потанцевать со мной? — Потанцевать? — Шлатт удивлённо приподнял брови. — Ты точно в своём уме? — Я знаю, что это звучит глупо, но пожалуйста. Мне действительно больше не к кому обратиться, потому что… — Потому что ты теперь главный палач на районе? Хах, ладно, давай потанцуем. — Что?.. — Ну, ты хотел потанцевать, нет? — Да, но я не думал, что ты так просто согласишься… — Квакити замялся. — Ой, или мы сейчас танцуем, или ты катишься отсюда нахуй, — Шлатт скрестил руки на груди. — Ты даже ничего не попросишь взамен? Куда делся наш старый добрый Джей Шлатт? Тот хохотнул: — Просто останешься мне должен. Квакити кивнул, поднялся и снял пиджак, откладывая его на коврик. Подошёл к Шлатту и осторожно коснулся его призрачного плеча, которое… Надо же, ощущалось как самое настоящее, и он сжал пальцы сильнее. — А я смотрю, ты серьёзно настроен, — Шлатт усмехнулся и притянул его к себе, — плоский пирожок. — И ещё. Пока мы танцуем, называй меня по имени. — Посмотрим. Биг Кью положил свою ладонь в ладонь Шлатта, прикрывая глаза. Почти прозрачные пальцы легко переплелись с его собственными и он подумал, что это очень похоже на руку Сапнапа. Такая же большая, но слишком холодная. У Сапнапа были тёплые, почти горячие руки, которые так приятно пробирались под одежду и согревали, кажется, саму душу. Квакити рвано вдохнул и попытался сделать первый шаг, но Шлатт молча перехватил ведущую роль. На ум пришёл Карл. Это он научил женихов танцевать, чтобы никто не опозорился на свадьбе, и тоже всегда любил вести в танце. Полностью контролировать партнёра и заставлять его двигаться так, как ему хочется. Биг Кью вмиг расслабился и согнул локоть сильнее, кладя голову на чужое плечо и чувствуя крепкую руку у себя на талии. С Сапнапом всегда так было: надёжно, ему можно было довериться и полностью отдаться, с чистой совестью пускаясь во все тяжкие. Сверху послышался тихий смешок: — Ты такой милый, Квак. Квакити забылся. Тело кружилось в танце, а сам он уносился куда-то далеко-далеко. Туда, где возле камина, смотря в огонь, сидит Сапнап и в кресле у окна читает книжку Карл. Туда, где нет никаких пыток, книжек воскрешения, тюрьм и казино. Только Эль Рапидс, такой тихий и уютный, потому что все чувствуют себя нужными, чувствуют себя дома. Он нахмурился, когда они остановились, и невольно улыбнулся, когда почувствовал лёгкое прикосновение к своим губам. Почти целомудренное, и Квакити тут же ответил, игнорируя ужасный холод. Обхватил шею руками и пропустил внутрь чужой язык, сплетая его со своим. Карл любил целоваться. В любом месте и в любое время, всё, что ему было нужно, это поцелуи и крепкие объятия, которые всегда мог дать им Сапнап. Биг Кью несдержанно простонал, когда нижнюю губу грубо прикусили. Тяжело задышал, чувствуя дыхание у своего уха и влажные поцелуи за ним. Господи, раньше их было так много. Они оба знали, что Квакити тает от любого воздействия с нежной кожей шеи и всегда уделяли ей особое внимание: Карл аккуратно и еле касаясь шершавым языком, а после Сапнапа оставались мелкие алеющие пятнышки, которые приходилось скрывать во избежании вопросов. Сапнапу это, конечно же, не нравилось и он всегда требовал, чтобы парень ходил дома с открытой шеей. Говорил, что так он чувствует, что они оба всё ещё принадлежат ему и друг другу. Звякнула пряжка на штанах и Квакити запрокинул голову назад, притираясь о чужую руку. Карл не любил, когда они растягивали начало надолго и, кажется, заразил этим его. Только сразу и чётко к делу, но зато само дело затягивалось на часы. Парень громко выдохнул и заскулил, чувствуя, как губы, до ужаса холодные, снова скользят по шее и замирают у ключиц. — Ты такой нетерпеливый, плоский пирожок. Квакити вздрогнул, открыл глаза и за секунду вывернулся из рук Шлатта. — К-какого хуя?! — Но ты же не сопротивлялся, — Шлатт попробовал подойти ближе, но парень отступил назад и быстро наклонился, чтобы поднять пиджак. — Ну же, я так скучал по тебе. Неужели ты нет? — Нет! — Биг Кью дрожащей рукой вытер губы, борясь с желанием начать отплёвываться. — Блять, ты такой баран! С этими словами он двинулся к выходу, оттолкнув Шлатта плечом и на ходу застёгивая штаны. Боже, какой же он идиот. Можно было выбрать любого жителя СМП, можно было попросить кого угодно, можно было вообще этого не делать, но нет, он пришёл к ёбанному Шлатту! Призраку, мать вашу, человека, который был виновником большей части проблем в его жизни. — Сука. Квакити выбежал на улицу, вдыхая ночной воздух. Сразу стало прохладно и ещё более мерзко, когда за спиной послышалось ехидное «Думаю, должок за танец ты уже погасил». Может, ему просто отдать в следующий раз орудие пыток Дриму и позволить себя убить?..