Страсти на лесопилке

Это был пасмурный, но совсем не морозный день на лесопилке. Лейфур и Кодрир трудились в поте лица — а точнее, трудился Лейфур, а Кодрир, как всегда, жаловался на жизнь. — Клянусь, эта глупая баба, Эйри, ни капли не ценит, как я корячусь на её несчастной лесопилке, — посетовал Кодрир, уныло сидя на земле. — Ну, это я уже слышал, — усмехнулся Лейфур. — Берегитесь, боги, Кодрир всех вас проклял за то, что дали ему жизнь! — Да кем это ты себя возомнил, щенок! — огрызнулся Кодрир, мгновенно взбесившись. — Хех, человеком, который делает твою работу. Чем ты недоволен, друг? Чего тебе не хватает? Кормят вкусно, поят неплохо, одевают по-благородному… Не след тебе цепляться к Эйри, она тебе зла не желает. К тому же, если разобраться, это твоя работа — тебя никто на ней не держит, но ты же всё-таки здесь, так что не ворчи уж. Морщины появятся. Кодрир мрачно взглянул на светящееся улыбкой лицо Лейфура. Казалось, под его взглядом могут вянуть цветы, но улыбка парня ничуть не померкла. Тогда, будто сдавшись, Кодрир фыркнул и отвернулся. Лейфур продолжал весело болтать, пока тот с обиженным видом колол дрова, не особо вслушиваясь в то, что он там щебечет. Этот приятный юноша с простым добрым лицом вызывал у него презрение. Он презирал Лейфура за то, что тот вечно подтрунивает над ним в своей радушно-снисходительной манере, будто бы свысока — с таким человеком делиться глубокими личными переживаниями всё равно что биться пальцем ноги о тумбочку, думал Кодрир и злился ещё больше — но уже на себя, за то, что снова и снова, не учась на ошибках, раскрывает перед неблагодарным ослёнком душу. До вечера Кодрир особо не разговаривал. Вечером же оба лесоруба сидели в общем доме у огня. Кодрир выпил немного эля и поумерил свою злость. — Знаешь, Лейфур, — начал он разговор недовольным небрежным тоном. — Вот мы с тобой вечно возимся с этими проклятыми брёвнами… — Да ты сам бревно, Кодрир, — ласково ответил Лейфур. Кодрир аж поперхнулся элем и во все глаза вытаращился на собеседника. Он понятия не имел, как ему реагировать, да и вовсе — как понимать это. Лейфур же по-прежнему улыбался, да так безмятежно, как будто не ляпнул лишнего. — С чего ты… с чего ты это взял? — пробормотал Кодрир. — Ну, тут я скорее предположил. Ты же для других ничего не делаешь и думаешь только о себе. Логично предположить, что и в постели ты такой же. Не обижайся только. — Не оби… — Кодрир прервался, ошарашенно фыркнул и покачал головой. Да никогда за целую жизнь ему не было так обидно. — Да что ты знаешь обо мне, бестолочь? Ничего! Одни твои дешёвые выдумки! — и с этими словами Кодрир вышел из дома, напоследок хлопнув дверью, и ему было наплевать, что идёт дождь — лишь бы быть подальше от этого хама. Кодриру стало горько. Неприятней всего было то, что он никак не мог опровергнуть слова Лейфура — впрочем, он также не мог их и подтвердить. Из-за тяжёлого характера, любви к одиночеству и нелюбви к окружающим Кодрир за всю свою жизнь ни с кем так и не переспал. Кроме того, этот тупица Лейфур был единственным человеком, которого он мог терпеть рядом. Иронично, если учесть то, что никто во всём Скайриме не раздражал его так, как Лейфур... Гордости и стойкости Кодрира хватило на очень недолгое время. Вскоре он вымок до нитки и с хмурым лицом вернулся назад, под старую, но надёжную крышу. Боги, как он хотел надеяться на то, что Лейфур уже отправился спать, но, поскольку отсутствовал он всего ничего, парень даже свой мёд допить не успел. — Кодрир… — недоумевая, произнёс Лейфур и подошёл к нему ближе. Кодрир аж отвернулся, чувствуя себя униженным этим вниманием. — Да ты вымок насквозь! Там что, дождь такой страшный? Боги, Кодрир, ну ты, конечно… — Лейфур покачал головой и принёс откуда-то покрывало — усадил Кодрира у огня, высушил ему волосы какой-то тряпицей, укутал покрывалом его плечи… Кодрир, сперва недовольный и грустный, как некормленный пёс, вскоре замер и совсем притих, ошарашенный внезапной заботой. Перестало быть горько. Как будто бы даже в первый раз за долгое время. — Я не бревно, — тихо заявил Кодрир, начав себя понимать. Невозможно было не понимать, искоса поглядывая в тёплые глаза Лейфура, слушая его мягкий голос, впервые не раздражающий, наблюдая за его руками… — Проверь, если хочешь. Тут удивился уже Лейфур, но ненадолго. Его улыбка стала мягче, лучистее, и её сияние не показалось Кодриру, как прежде, противно слепящим. Только согрело. — Ну хорошо, — так вот просто, без лишних вопросов, согласился Лейфур, и Кодрир был благодарен ему за отсутствие этих самых вопросов. И за ладонь, опустившуюся на плечо. — Только завтра, договорились? Там и времени будет больше, и ты, я надеюсь, под дождь не полезешь, горе моё, — Кодрир разомлел было, прижался холодной щекой к его запястью, взял за руку, как вдруг Лейфур такое выдал… — А то вдруг ты и впрямь бревном окажешься — и будешь ты словно сырое бревно, после такого дождя! Ха-ха-ха! Прости, я мог бы и удержаться… Кодрир думал прогневаться на него как следует, но… не вышло. Проворчал только что-то невразумительное и, когда Лейфур его примирительно обнял, ответил тем же.