get cool

Феликс уже во всю целует Чонина, сидящего на кресле, опирается коленями у его бедер, гладит его шею, на которой остался красный след от того чокера. — болит Ай’эна? — совсем нет, Феликс-хен, — от поцелуев дыхание сбилось, и голос стал ниже от возбуждения. — только тянет слегка — дай поцелую и пройдет, — он тянется вниз и целует невесомо, проводит языком по покраснениям и засасывает кожу ближе к ключицам. Чонин сжимает его бока и дергает ближе к себе, чтобы чувствовать его эрекцию своей. оба стонут и на фоне стонет кто-то еще. это Чанбин не может сдержаться и смысла в этом тоже нет. Минхо проводит по его мышцам на животе, по прессу, спускается ниже к истекающему члену, проходит пальцами по уздечке и двигает рукой вверх-вниз. начинает целовать его. поцелуй выходит мокрым и крайне возбуждающим, омега держит его за шею и сжимает колени вместе, открывая доступ в сладкому месту. этим и пользуется Хенджин, аккуратно приподнимая его за колени, задирает их выше, открывая его еще сильнее. тот стонет в рот минхо в предвкушении, но почти взвизгивает от чего-то неожиданного, шершавого и мягкого у своей дырочки. Хенджин с упоением облизывает ободок и кружит у входа. смазка приятной сладостью оседает на языке и на ласку отзывается новыми порциями сладости. он вводит его дальше и Чанбин прикусывает язык Минхо. стонет выше и сжимается вокруг языка. Минхо отрывается от чужого рта и рассматривает, как между дрожащих ног двигается голова хенджина. он рукой, что дразнила член, зарывается в его волосы и заставляет оторваться от поедания течного омеги. затем, тянется и целует в испачканные губы. почти приторная сладость на кончике чужого языка, заставляет всасывать его усерднее. оба стараются ухватить больше от чувственного поцелуя. Хенджин наваливается вперед и так получается, что он почти складывает Чанбина пополам. Минхо давит на его затылок и делает поцелуй еще глубже, хотя куда еще больше. омега снизу сквозь слезящиеся глаза смотрит на это и готов плакать от того как внутри все сводит от возбуждения и желания получить скорее узел, а они лишили его внимания. Банчан заходит в гостиную с презервативами в руках и смазкой. глухой рык разносится по комнате, что заставляет всех отвлечься, а омегу заскулить сильнее. — какого черта, здесь лежит страдающий Чанбин, но никто ему не помогает? одни эгоисты, да Бин-и? названный смаргивает капли слез на глазах и шмыгая носом смотрит на него. У Чана сердце пропускает удар от того, каким беззащитным и нуждающимся он выглядит сейчас. макнэ с феликсом между своих ног, тоже замершие, смотрят на старшего с туманом возбуждения во взгляде. рука омеги сжимает ствол у основания и держит у своего рта, а пальцы макнэ, зарывшиеся в копну мягких волос, не направляют, а придерживают скорее для удобства. на диванчике напротив сидят двое бет, увлеченные друг другом. занятые парни уже готовы продолжить и без смазки и защиты. их никто не останавливает. руки Джисона гладят сынминову поясницу, спускаются к голым ягодицам и яростно сжимают. Сынмин что-то шепчет в полустоне, развязывает узелок на спортивках страшего и гладит возбужденный член. рядом с ними падает бутылочка со смазкой и благодарности Джисона нет предела. он открывает крышку и на кончики указательного и среднего пальцев давит содержимое. не согревая ее, он подносит пальцы к анусу Сынмина, от холода которых он сжимается. — что такое? — она холодная — нагреется внутри, — и вводит указательный. стеночки поддаются, ягодицы покрываются мурашками. Банчан отрывает младших альф друг от друга и подталкивает их в другой конец дивана, а сам наклоняется в Чанбину за поцелуем. рукой он оглаживает чужие бедра и собирает дорожки влаги пальцами. решает, что ее (влаги) будет достаточно и начинает растягивать омежий вход двумя. они скользят свободно, дискомфорта как такого не доставляют, но и для удовлетворения маловато. об этом и говорит Бин: — дай м-мне свой узел, д-давай, можешь н-начинать уже, — в нетерпении ерзает по поверхности и подтягивает к себе ноги, чтобы альфе было удобнее. будь это их обычный будний секс, то он бы помучал его или подразнил, но сейчас ему и правда плохо и больно. поэтому он тянется к узелку на своих штанах и спускает их вместе с бельем, спрашивая, чисто по привычке. — пил противозачаточные? — да, к-конечно, хён, прошу, с-скорее — сейчас, малыш, сейчас беременности сейчас, на пике карьеры, не нужны, но организм омеги требует сцепки, поэтому таблетки единственный вариант. он проводит по стволу два-три раза и без промедления, но аккуратно, входит в приятную тесноту. они стонут от удовольствия оба. он от умопомрачительной узости, а омега от приятного натяжения стенок и давления в сторону простаты. из-за смазки двигаться гораздо удобнее и легче. она хлюпает и при толчках вытекает под членом тонкой струйкой. Банчан двигается размашисто, не жалея чувствительных бедер и покрасневшей дырочки. Чанбин стонет на грани криков, в глазах темнеет от особенно глубоких толчков. его колени утыкаются ему в плечи, мышцы натянуты, но он зациклен на другом. он клянётся, что почувствовал как крупная головка скользнула глубже и коснулась чего-то изнутри. глаза закатываются от удовольствия, доставляемом альфой, он скоро кончит. Чан уделяет внимания коже на его лодыжках, оставляет мелкие укусы. бёдра Чанбина, которые он сжимает в ладонях, явно покраснеют и останутся синяки. он зацелует их потом настолько, чтобы Бини скулил от этого. а сейчас он чувствует как основание члена тяжелеет и узел крепчает, растягивая дырку сильнее. Чанбин чувствует это особенно сильно. кончают они вместе и мир, наверное, остановился в этот момент. слезы капают на подушки, а маленькая лужа смазки под ягодицами неприятно холодит и липнет. они переводят дыхание и чувствуют сцепку внутри, лежат, обнимаясь под стоны и вздохи в комнате до ее конца. на кресле Феликс скачет на Ай’эне, опирается о его плечи, напрягает бёдра, когда встает и с низким стоном «присаживается» обратно. Чонин толкается в ответ, входя глубже и резче. им до своего финиша еще чуть-чуть. а вот Джисону еще где-то пол часа минимум. Сынмин кончил недавно один раз и близится вторая его маленькая «смерть». старший еще лениво подрачивает ему его испачканный семенем член пока двигается внутри. стоны Сынмина надрывные, почти одни тяжелые вздохи. колени как каменные от напряжения в котором они находятся долгое время, поэтому он просит. — поменяем агх.п-позу, — он поворачивает голову вбок и смотрит через плечо на Джисона, тот смотрит в ответ и кивает ему. аккуратно выходит из изрядно растянутой дырочки и помогает ему перевернуться на спину. Сынмину так дышать легче и вообще он более расслаблен. старший держит его за талию, пока двигается в нем, начинает опять дрочить ему, когда понимает, что сам на пределе. Минхо старательно двигает головой, отсасывая младшему. Хенджиновы бедра находятся над его лицом, а своим лицом он у его члена. он сжимает его ягодицы в ладонях и мнет их, раскрывает, даже засматривается на прелестную, узкую дырочку. выпускает ствол изо рта, обсасывает яички, одну за другой. дальше языком ведет выше, к той самой дырочке. Хенджин тоже выпускает член изо рта, который использовал Минхо, толкаясь в горло. дышит тяжело и загнано, горло слегка саднит. — нет, хен, — голос хриплый и низкий. — Чан-хён закончил уже, нужно идти к Бин-и — пусть идет Чонин — он еще не закончил с Ёнбоком, ну же хён, сейчас его опять накроет течка. — черт, ты прав, — он давит пальцами в место между мошонкой и анусом, где примерно находится простата и голос Хенджина ломается в стоне. — но я вернусь к тебе, чтобы растянуть эту маленькую дырку, понял? — посмотрим, кто-кого еще растянет Минхо слышит ухмылку в его словах, но игнорирует ее, шлепая ладонью по дырочке, чтобы та инстинктивно сжалась перед его глазами. осторожно толкает младшего в сторону, а сам двигается в сторону Чанбина и Чана.