Ученица Орочимару

— Не думаю, что вы правильно меня поняли, — напряжённый Орочимару сидел в маленьком магазинчике данго, глядя на двух предположительно вменяемых взрослых, сидящих напротив него с одинаково широкими улыбками на лицах. — Ваша дочь, — подчеркнул он, — будет проходить строгую тренировочную программу, которая превзойдёт все остальные с точки зрения сложности, мастерства и общего риска потери рассудка. Я бы посоветовал вам тщательно обдумать это решение. Ему очень хотелось, чтобы они сказали «нет». Даже малейшего колебания было бы достаточно, чтобы убедить вмешивающегося в его дела Хокаге в том, что ему не нужен ученик. В нём нет никакой необходимости. Он уже насмотрелся на тот ад, через который ежедневно проходил его идиот-товарищ по команде. Он не хочет принимать участие в подобном идиотизме. Чёрт возьми, он свободный шиноби. — О нет, мы просто в восторге! — сказала ему женщина. — Наша Анко всегда была вундеркиндом, и для неё прекрасная возможность быть признанной кем-то вроде вас, Орочимару-сан. — Она немного грубовата, — добавил мужчина. — И не очень хороша в кандзи, но отлично разбирается в числах, не так ли? Наша девочка такой чудесный ребёнок, — его лицо приобрело немного задумчивое выражение. — Я тоже когда-то был шиноби, но зарплата была не слишком-то и велика, поэтому вместо этого я открыл эту Дангою. Так я зарабатываю больше денег, понимаете? Может быть, — подумал Орочимару, — всё потому, что генин из тебя вышел никудышный и ты не смог сдать экзамен даже спустя три попытки. И теперь из-за твоей оплошности я вынужден взаимодействовать с твоим исчадием ада — пусть даже она отлично разбирается в числах — каждый. Божий. День. Спасибо, гражданский-сан, за ваш вклад в повреждение моего рассудка, — хотя не то, чтобы после Джирайи и Цунаде там ещё хоть что-то осталось. — Но мы хотели бы знать, почему вы выбрали именно её, — продолжила женщина. — Мы знаем, что из всего класса у неё самые высокие оценки, но не все хотят брать её в ученицы из-за… ну… — на самом деле в продолжении не было никакой необходимости. Я выбрал её, потому что её шея выглядела вполне себе хрупкой, и мне, возможно, придётся её свернуть, если она окажется достаточно раздражающей. — Думаю, она мне подходит, и я уверен, что мои способности к преподаванию избавят её от каких-либо недостатков, — ответил он стоически. Всё это чистая правда. Если этот любящий жаб идиот может обучать, то и он сможет. Он просто предпочёл бы этого не делать. Двое (вменяемых, сказал он себе, но вменяемых по стандартам Конохи) взрослых расплылись в довольных улыбках, ведь они только что согласились отдать своего отпрыска ему на растерзание. Ещё десять минут мирской болтовни, от которой ему захотелось вырвать свои блестящие волосы, и встреча с родителями выбранной им жертвы подошла к концу. Орочимару вышел из магазина данго с кровавыми отметинами от ногтей на внутренней стороне ладоней и подергивающейся улыбкой на лице.

***

Анко никак не могла понять, из-за чего весь этот сыр-бор. Она смутно осознавала, что её выбрали единственной ученицей того странного змеиного человека, который приходил на тренировочную площадку генинов неделю назад с хмурым выражением лица и в сопровождении Третьего Хокаге. Но почему её родители захлёбывались от восторга прямо как в тот раз, когда она сдала экзамены на генина? Всё изменилось, когда она по прихоти взяла книгу бинго и наткнулась на страницу с надписью: «Фамилия неизвестна, Орочимару». Джонин S-ранга! Три природы чакры! Награда в миллион рё, назначенная Ивагакуре! И, что ещё более важно, потрясающие волосы! От полученной информации у неё загорелись глаза. Анко спрыгнула с кровати и натянула колготки в сеточку. Преисполненная решимости, она отбросила книгу бинго в сторону и отправилась по магазинам, готовая вооружиться до зубов и показать Орочимару-сэнсэю, на что способна Митараши Анко.

***

Орочимару ожидал, что паршивка прибудет на тренировочную площадку в семь часов утра, как он и упоминал в письме, которое отправил ей вместо того, чтобы навестить её лично. Но он не ожидал, что она нападёт на него в вихре рычания и острого металла. Поэтому он держал сопротивляющуюся десятилетнюю девочку за шкирку, наблюдая за ней с невозмутимым и хмурым выражением лица. Умиротворяющий утренний свет просачивался сквозь листву и освещал её неблаговидное, покрытое грязью лицо. — Почему… ты напала на меня? — медленно спросил он типичным хриплым голосом, который, как он утверждал, наряду с его волосами делал его ещё более устрашающим. — Потому что об этом просят все джонины-сэнсэи, поэтому я решила действовать сразу, — она дико зажестикулировала, и ему едва удалось увернуться от куная, который она сжимала в своих пальцах. — Знаете, они всегда такие: «Напади на меня! Покажи, на что ты способна! Забери колокольчики!» Он нахмурился. — Кто рассказал тебе о последнем? Она ухмыльнулась: — Один очень милый парень Хатаке, который… — Извиняюсь за вопрос, — перебил он. — Отныне я буду иметь в виду, что ты действительно десятилетняя девочка. Ты напала на меня, потому что думала, что я попрошу тебя об этом? Она кивнула. По правде говоря, он планировал научить её ходить по воде (читай: позволить ей утонуть и умереть милосердной смертью, после чего он немедленно сообщил бы своему хлопотливому Хокаге, что между ним и Анко развилась настолько нерушимо сильная связь сэнсэя и ученицы, что он боится, что ни один другой ученик никогда не сможет занять её место в его сердце). Но эта идея тоже неплохая. Губы Орочимару растянулись в насмешливой улыбке, в этой обескураживающей линии ликования, распространившейся слишком далеко по обе стороны его лица. — Хорошо, — начал он, опуская девочку на землю. — Отличный план, Анко. Она оказалась вполне себе неплохим человеческим экземпляром. Слегка коренастая, но хорошо сложенная и здоровая, несмотря на её режим питания, ориентированный на один только данго. Она идеально подошла бы для некоторых экспериментов по природе чакры при абстинентном синдроме. В старомодном обществе трудно отыскать людей, которые не цеплялись бы за свои глупые вековые системы морали. Анко вскочила на ноги и одарила его обаятельной улыбкой, которая, казалось, воплощала в себе ослепительную яркость самого солнца. — Конечно, Орочимару-сэнсэй! Значит, я должна напасть на вас? Я готова! — она достала наспех купленное оружие, готовая напасть, словно дикая кошка, и доказать свою ценность этому мужчине с потрясающими волосами. Его ухмылка граничила с маниакальной. — Нет, Анко, — промурлыкал он. — Я облегчу тебе задачу. Всё, что тебе нужно сделать, так это… выжить.

***

Змеиный Саннин даже не подозревал о том, что Митараши Анко прошла через некоторые трудные жизненные ситуации: она прошла через муки психологической пытки во время великой засухи три года назад. Конечно, дело не в том, что она голодала. Её семья была вполне себе обеспеченной. Пиком страха, вызванного этим событием, была неспособность приготовить данго. В деревне уже почти месяц не продавали данго. Ей приходилось есть овощи, чтобы выжить. Больше никогда в жизни она не испытывала такого ужаса, такого страха, переполняющего её сердце и угрожающего овладеть самой её душой. Но уклонение от атак Орочимару-сэнсэя было чертовски к тому близко.

***

Три часа спустя новоиспечённые ученица и сэнсэй смотрели друг на друга с выражением ужаса на одном лице и счастьем, достаточным для того, чтобы компенсировать этот ужас — на другом. Орочимару дёргал себя за волосы своими длинными пальцами. Как это произошло? Как такое возможно, что эта маленькая человеческая девочка оказалась настолько выносливой, что пережила его бомбардировку дзюцу? Этого не может быть! Теперь, благодаря этой всё ещё живой девочке, он утверждён как джонин-сэнсэй. Его невезение превзошло даже Цунаде! — Ха, я ведь жива, верно? — Анко тщательно себя осмотрела, убедившись в том, что все части её тела на месте. Её совершенно не возмутил тот факт, что стоящий перед ней мужчина целый час пытался убить её. Она потёрла несколько ожогов на руке. Растерев их должным образом, она подняла глаза со своей типичной, приводящей в бешенство ухмылкой на лице. — Видите, Орочимару-сэнсэй? Я же говорила, что я лучшая в своём классе! — Ба, — пробормотал он, всё ещё дёргая себя за шелковистые пряди волос. — Ба. — Так значит, мы теперь команда, верно? — уточнила Анко. Она тут же восприняла его помутневший рассудок за знак согласия. — Отлично, я пойду расскажу родителям, хорошо? Ока-сан сказала, что приготовит мне данго, если я справлюсь со своей первой тренировкой. — Ба, — интеллигентно повторил Орочимару, всё ещё погружённый в размышления о своей ужасной судьбе. — Да, что ж, увидимся завтра. В то же время и в том же месте, сэнсэй! — она радостно помахала ему рукой и оставила стоять посреди поляны, позволяя полуденному солнцу испарять остатки его здравомыслия.

***

На следующий день ему всё же удалось собрать себя по частям и отправиться из своей мрачной квартиры на тренировочную площадку. Цунаде тренировала племянницу своего любовника. У идиота Джирайи — три глупых ученика. Орочимару Змеиный Саннин. Он справится с одним генином. Когда он прибыл к назначенному месту, Анко стояла на мосту, положив руки на перила. Она смотрела вниз, на небольшие утренние волны реки Нака. Он подошёл и встал рядом с ней. — Анко, мы должны начать тренировку, — нужно как можно скорее закрыть это минимальное трёхчасовое окно человеческого взаимодействия. Его лаборатории простаивают. Она кивнула, но не оторвала глаз от реки. Вместо этого она вытянула руку и на что-то указала. — Орочимару-сэнсэй, смотрите. Это селезень. У него и шея зелёная. Разве он не прекрасен? Мужчина торжественно кивнул. — Тебе удалось обнаружить одно из самых широко распространённых животных, населяющих Накано, за исключением обыкновенной жабы. Дети. Такие раздражающе впечатлительные. Он не хотел иметь с ними ничего общего, за исключением, возможно, того, чтобы захватить подходящего, если его последняя теория приведёт к какому-либо результату. — Фу, — Анко сморщила нос. — Жабы. Ненавижу жаб. Они такие скользкие и противные. О. Что ж, а вот это уже интересно. По лицу Орочимару медленно расплылась улыбка.

***

Вскоре Орочимару и его новая ученица были допущены к своей первой миссии. Времечко это было адское, особенно если учесть, что его ученица всё ещё генин, а это означает, что каждая порученная ей миссия никогда не превысит ранга D. Ему пришлось сопровождать паршивку, чтобы она прополола огород старого фермера. Как оскорбительно и совершенно унизительно. — Помогли бы что ли, Орочимару-сэнсэй! — крикнула Анко, опираясь на лопату. Солнце палило безжалостно. Она вытерла пот со лба и потянула за ткань рубашки в бессмысленной попытке запустить воздух и отлепить её от кожи. Совершенно не впечатлённый Орочимару наблюдал за ней из тени сарая. Его стандартная униформа джонина уже промокла от пота — будь проклято это глупое человеческое тело. Когда-нибудь он отыщет способ улучшить своё тело и сможет избавиться от подобного дискомфорта. Единственным предметом, защищающим его особенно бледную кожу от палящего солнца, являлся хлипкий кусок деревянной кровли. — Заканчивай побыстрее, Анко, — прошипел он. — Я не могу следить за тобой весь день, мне ещё эксперименты ставить! Девочка энергично покачала головой, и её тёмные волосы, распущенные из-за жары, хлестнули её по щекам. — Я хочу запомнить её, — сказала она ему. — Это моя первая миссия в качестве ученицы Орочимару-сэнсэя, верно? Тупые сорняки, но я должна сделать так, чтобы она запомнилась. Хоть убейте, но он никак не мог понять, что происходит в голове у этой девчонки.

***

В течение следующих нескольких месяцев команде Орочимару было поручено два типа миссий. Были миссии, которые они называли «миссии Орочимару-сэнсэя». Орочимару руководил, а Анко получала четверть оплаты. Обычно это приводило её в полный восторг, потому что большая сумма денег открывала бесконечные возможности для десятилетней девочки. Одежда! Оружие! Замысловатые фигурки сёги! По сравнению с остальными генинами её возраста, Митараши Анко была богатым, богатым ребёнком. Но Орочимару больше не нравились эти миссии. Анко была обязана сопровождать его на каждой из них, и она радостно цеплялась за него, как какой-то доставучий репейник. И поскольку она всё ещё была генином, ни одна из этих миссий не была ни S-ранга, ни А-ранга. Они были всего лишь В-рангами. Это неприемлемо. Он Змеиный Саннин. Он может и сам выполнить свои чертовы миссии. Он ясно дал понять это каждому поинтересовавшемуся. В Конохе стало обычным явлением, когда ученица и сэнсэй выходили из башни Хокаге, причем один изображал мрак, а другая — ликование. Шиноби деревни перестали обращать на это внимание. Ведь это Орочимару и Анко. Орочимару и Анко странные. Во время выполнения миссии ранга В они несколько часов путешествовали по лесам Огненной Страны, сопровождая племянницу даймё — маленькую девочку пяти лет, которая плелась рядом и замедляла их скорость почти на двести процентов. В конце концов стемнело настолько, что им пришлось разбить лагерь у реки. — Вы идёте слишком медленно, — фыркнула племянница даймё и, присев, ловко собрала все девять слоёв своего кимоно. — Я думала, мы будем дома у моего дяди к наступлению ночи. Орочимару проигнорировал её. Он поставил палатку и, взяв кисть, вытащил запечатывающие свитки. Он сидел спиной к палатке, пытаясь убедить себя в том, что он один и поблизости нет двух приводящих в бешенство маленьких человечков. Избирательное восприятие — хорошо отточенный навык, который он вынужден был развить в полной мере на протяжении многих лет. Однако Анко пылала яростью — какой тщеславный клиент. Она показала на неё пальцем: — Всё из-за тебя! Ты идёшь слишком медленно, потому что, путешествуя по лесу, нацепила на себя девять дурацких слоёв кимоно! — Оно церемониальное! — возразила девочка. — Я не могу появиться в доме моих родственников в шортах и футболке, как ты! — Нормальная у меня одежда! — Хмпф. На ней даже пятна грязи есть. В таком виде тебя никогда не пустят во дворец. — Я шиноби, поэтому одежда быстро пачкается! — Орочимару-сама не такой потрёпанный. Просто ты не следишь за собой. — Ах ты ж тупица! Вот и он — образчик детских оскорблений. Орочимару постучал кисточкой по голове, с едва сдерживаемым раздражением наблюдая за тем, как две девочки набросились друг на друга в вихре шипения, пинков и разрывов ткани кимоно. Он проигнорировал чернила, которые просочились в его волосы, снова опустил кисть на бумагу и молча продолжил работу. Примерно через минуту Анко подмяла под себя племянницу даймё и подняла руку для быстрого, последнего удара по носу. Простому гражданскому не сравниться с такой куноичи, как она. Именно тогда она поняла, что что-то удерживает её поднятую высоко в воздух руку. Что-то обернулось вокруг неё, словно верёвка. Анко медленно подняла голову и посмотрела прямо в глаза сверкающей белой змеи. Замерев на месте, она бросила на Орочимару молящий о помощи взгляд. Орочимару весело ухмыльнулся.

***

Часом позже племянница даймё дрожала в своей палатке, одетая в семь слоёв кимоно. Она больше не приставала к ним по поводу миссии. Таким образом, его цель была достигнута. Однако он не ожидал увидеть крошечную фигурку, вцепившуюся в его руку и радостно щебечущую ему на ухо, будто бы говорящая пиявка. — Орочимару-сэнсэй, это было просто потрясающе, я и не знала, что вы умеете призывать змей. Та змея была такой красивой, если упустить тот факт, что у неё есть клыки и всё такое. Не могли бы вы научить меня призывать змей из ниоткуда? Это было бы очень круто, пожалуйста? — Анко, если ты не отцепишься от моей руки, я устрою тебе ещё одну демонстрацию. К сожалению, именно этого она и добивалась. Правильное кровообращение стало давно несбыточной мечтой.

***

Были и другие миссии, называемые «Анко-миссиями». Они были ранга D и предназначались специально для Анко. Орочимару неохотно следовал за ней и принимал четверть оплаты, которую Анко искренне ему вручала с сияющими гордостью глазами. Обычно он тратил эти деньги на еду для своих змей по пути домой. Самая распространённая миссия этого ранга — поимка кошки, этой бесящей кошачьей особи, которую частенько стаскивали с дерева. Кошка сбегала по крайней мере три раза в неделю. Орочимару подозревал, что она пытается набраться храбрости, чтобы совершить самоубийство, потому что, если бы у него была такая хозяйка, такой поступок был бы первым в его списке. — Спускайся! — крикнула Анко животному. — Харука-сан ждёт тебя! Сидящая на дереве рыжая кошка после этих слов задрожала ещё сильнее. Она крепко вцепилась в ветку, глядя вперёд большими затравленными глазами. Вероятно, она припомнила заключающую её в удушающие объятия женщину. — Я разберусь, — Орочимару поднял вверх большой палец, собираясь его укусить. — Нет! — Анко дёрнула его за руку. Очередной момент инициированного контакта, который заставил его вздрогнуть, потому что её руки обычно были липкими от сиропа данго. — Бедная кошка испугается, а потом жена даймё обвинит меня в этом и мне не заплатят! — Да ты посмотри на неё, — указал он. — Она уже напугана. Анко покачала головой: — Это важная миссия! — Я заплачу тебе в десять раз больше, если ты отвернёшься, пока я буду убивать её. — Нет! Это моя миссия! Я сама спущу эту кошку. Орочимару окинул её оценивающим взглядом. — В десять раз больше — это примерно тысяча рё. Этого достаточно, чтобы запастись данго до конца недели. Каким бы социально неумелым он ни был, он был гением и поэтому провёл обширный ментальный анализ, определив предубеждения и пристрастия каждого встречного. Предубеждение Анко — это данго. Пристрастие Анко — это данго. Ею так легко манипулировать. После этих слов наступила пауза. Кошка на дереве всё ещё смотрела вперёд испуганными глазами, вероятно, решая, какой угол падения убьёт её быстрее. Анко задумчиво потёрла подбородок. Наконец она подняла глаза: — Вы никому не расскажете? — Ни одной душе. — Даже Хокаге-саме? — недоверчиво спросила Анко, будто бы сама мысль об этом была немыслима. — Я мог бы написать книгу о том, что скрываю от него, — ответил Орочимару стоически. Она прикусила губу и погрузилась в долгие размышления. Наконец она кивнула. — Но сделайте так, чтобы ей не было больно, хорошо? Я делаю это только потому, что считаю, что она предпочла бы ваших змей парфюму Харуки-сан, сэнсэй. Он услужливо кивнул, а затем с ликованием укусил себя за палец. У него была змея, укус которой почти незаметен. Коноха наконец-то избавится от этого кошачьего террора. Несколько часов спустя в кабинете Хокаге выглядящая совершенно безутешной Анко держала в руках бедную мёртвую кошку. Орочимару бесстрастно наблюдал за разрыдавшейся женой даймё. Хирузен-сэнсэй подозрительно на него посмотрел, на что Орочимару ответил ему обескураживающей улыбкой. Может быть, Анко не повредит его рассудок, как он когда-то предполагал, особенно с тех пор, как её допустили к миссиям ранга C. Ах, радости преподавания. На следующий день жена даймё завела себе новую кошку и назвала её Тора. Здравый рассудок генинов по всей Конохе оказался на рекордно низком уровне.

***

Несколько месяцев спустя после тренировки Анко осталась стоять на мосту с видом на реку Нака вместо того, чтобы умчаться в Дангою на обед, как она обычно поступала. Орочимару подождал несколько минут, постукивая пальцами по рукаву, а затем вздохнул. — Анко, почему ты всё ещё здесь? Тренировка окончена. Девочка резко пожала плечами, делая очевидным нависшее над ней мрачное облако. Она повернулась, чтобы одарить его водянистой улыбкой: — Просто мне нечем заняться до начала своей следующей миссии, поэтому я решила остаться. Пожалуйста, не надо, общение с тобой требует гораздо большего терпения, чем у меня уже осталось. — Я думал, ты собиралась съесть данго с тем другим генином? Анко с угрюмым видом вперила взгляд в реку: — Куренай больше не хочет со мной есть. Теперь она ест с Асума-куном. И они вместе делают отвратительные вещи. Например, целуются. Фу. Орочимару развернулся на пятках и быстро зашагал прочь. Он не собирался иметь с этим дело. Ему достаточно и того, что Джирайя постоянно жалуется на Цунаде и Дана. Он добрался до самого края моста, прежде чем липкие пальцы потянули его за рукав. — Нет, постойте! — запротестовала Анко. — Вы собираетесь ставить эксперименты и всё такое, верно? Он обернулся. — Верно. Анко широко улыбнулась: — Я пойду с вами, сэнсэй! — прощебетала она. — Нет. Иди поиграй и займись тем, чем ты там обычно занимаешься. — Но чем займётесь вы, сэнсэй? — Я тоже буду играть, вот только в другие игры. — Почему бы нам не поиграть вместе? — предложила она радостно. — Потому что меня, скорее всего, за это арестуют, — он смахнул в сторону свои длинные волосы, мельком отметив приятный эффект, который они приобрели в утреннем свете, и сухо посмотрел на Анко. Её чувство морали уже было на многообещающе низком уровне, но ей нужно ещё немного постараться, чтобы снизить его ещё больше для достижения всех практических целей. Анко вся сникла. — Значит… Я не увижу экспериментов Орочимару-сэнсэя? — Нет. — Нечестно! — внезапно её глаза загорелись лихорадочным огнём волнения. — Подождите, это что, вызов? Я должна что-то сделать, чтобы показать себя? Просто скажите, что именно, сэнсэй! Орочимару призадумался. С одной стороны, он, вероятно, никогда не пригласит её взглянуть на свои более… сомнительные исследования, но он был уверен в своей способности отыскать для неё что-нибудь интересное, может быть, мутировавшее животное или два. Тем не менее, девочка старалась усерднее, когда её мотивировало что-нибудь её интересующее, и теперь, когда он неохотно смирился со своим статусом джонин-сэнсэя, он хотел по крайней мере попытаться противопоставить её своим товарищам по команде в ближайшем будущем. Ей понадобится мотивация. — Ладно, — сказал он ей. — Увидишь, если сдашь приближающиеся экзамены на чунина, — после этих слов он тут же от неё отвернулся, да так быстро, что не заметил замерцавшую на лице ребёнка искорку восторга.

***

Пять месяцев спустя Митараши Анко гордо стояла перед ним на экзаменационном стадионе, попеременно морщась от боли и расплываясь в раздражающе радостной улыбке. Рядом с ней стояла на коленях Цунаде, обрабатывая её раненую руку, сломанную по крайней мере в трёх местах после её последнего поединка. Оба её больших пальца непрерывно кровоточили в результате контракта на Призыв Белой Змеи. — Орочимару, с какой стати ты велел ей закончить все бои менее чем за минуту? Она слишком перенапряглась! — отругала мужчину его бывшая соратница, сосредоточенно прищурившая глаза и фиксирующая руку девочки. Орочимару со стоическим видом стоял рядом. — Ничего подобного я ей не велел. Я лишь сказал ей победить. Цунаде вопросительно посмотрела на улыбающуюся ей Анко. — Когда Орочимару-сэнсэй говорит «победить», он имеет в виду победить, Цунаде-сама, — ответила она. И нет, отнюдь не с намёком на гордость он коротко ей кивнул, а затем бросил на Цунаде деловитый взгляд. — Что ж, не пользуйся этой рукой какое-то время, — строго сказала она, бросая на них обоих неодобрительный взгляд, за которым скрывалась чуть более одобрительная улыбка. Анко победила в турнире и даже одолела её ученицу Шизуне. К лучшему или же к худшему, но её стоическому, морально сомнительному товарищу по команде всё же удалось натренировать ребенка, пусть даже с постоянно липкими от сиропа данго пальцами и дерзкой улыбкой на лице, которая, вероятно, смогла бы излечить гораздо больше недугов, чем медицинское дзюцу Цунаде. После того, как его бывшая соратница ушла, Анко подскочила и остановилась прямо перед ним. — Итак, теперь-то вы покажете, над чем работали, верно, сэнсэй? …Что ж, возможно, в задней части лаборатории найдётся несколько более безобидных стеклянных баночек, которые удовлетворят её любопытство. Новые виды змеиного яда и тому подобное. Орочимару вздохнул про себя и кивнул, зная, что его здравомыслие — давно уже гиблое дело. И нет, отнюдь не с намёком на расцветающее товарищество он протянул руку, чтобы погладить её по голове.