давай просто помолчим

Хёнджин и Минхо сидят молча, переваривая новую для них информацию. У умершей Пак Ханыль жизнь была несладкая, поэтому пока что вариант её самоубийства более реалистичен, чем намеренное отравление. Для них обоих сейчас крайне важно выслушать остальных свидетелей, в особенности Ли Ынхо и Ким Минсока, и получить результаты экспертизы бутылочки. Хван поворачивается к Минхо, чтобы что-то сказать, но его опережает открывающаяся дверь. — Здравствуйте, — в комнату заходит молодой парень с тёмными волосами, в аккуратном «с иголочки» костюме, небольшого роста. Он слегка улыбается, и Хёнджин ловит себя на мысли, что тот немного похож на Ли. — Здравствуйте, проходите, — Минхо указывает всё тем же карандашом на обшарпанный стул и сам усаживается поудобнее. — Ваше имя, кем Вы приходитесь на этой свадьбе и Ваши отношения с умершей, — Ли тяжело вздыхает уже десятый раз за весь этот день, что немного смешит Хвана. — Ким Минсок, 30 лет. Я — двоюродный брат жениха, Чондэ. С Ханыль познакомился лишь на свадьбе. Вам уже, наверное, Хана рассказала, что она попросила меня присматривать за её подругой, — Минсок вздыхает, сглатывает и прочищает горло. — Да, она сказала нам об этом. Поэтому, скорее всего, именно Вы сможете нам рассказать больше всех про поведение Пак Ханыль на свадьбе, — Хёнджин немного пододвигает стул поближе к Минхо и свидетелю, так как ему надоело то, что он будто бы сидит в стороне. — Хорошо, я понимаю. В целом, ничего необычного я за ней не замечал. Она была весела, так что и не скажешь даже, что эта девушка могла совершить суицид. — Перед тем как погибшая потеряла сознание, Вы наблюдали за ней? — Да, я посматривал в её сторону. Ынхо, друг Ханы, принёс им двоим по бокалу шампанского. — В это время она могла достать флакончик из сумочки и подсыпать себе яд? — Хёнджин нервно покусывает губы и слегка сжимает сидушку стула, но потом скрещивает руки на груди, так как так он чувствует себя безопаснее. — Нет, это я Вам могу гарантировать — я бы это заметил, ибо сидел буквально через столик от того места, где Ханыль потеряла сознание. Минхо начинает что-то чиркать у себя в блокноте, немного потрясывая ногой. Это единственная вещь, которая выдает его небольшую нервозность, хотя в целом Ли чувствует себя спокойно. Что-то ему подсказывает, что это дело не получится раскрыть по щелчку пальцев – здесь всё не так просто, как кажется на первый взгляд. — А Ли Ынхо? Что Вы можете сказать про него? — С ним я также познакомился только на свадьбе. Славный парень, добрый, дружелюбный. Ничего необычного за ним не заметил. Единственное, что показалось мне странным — это то, что он так, казалось бы, показушно ухаживал за Ханыль на свадьбе, хотя до этого они тоже знакомы вроде как не были. А так, я сомневаюсь, что он мог бы подсыпать ей чего-нибудь в напиток, — Минсок закидывает ногу на ногу и также скрещивает руки на груди. — Хорошо, спасибо. Если это всё, то можете идти, — Минхо продолжает что-то записывать, пока свидетель встаёт и неспешно выходит из комнаты. *** В это же время Сынмин и Джисон воплощают свой план по добыче нужной информации в жизнь. Они обходят заведение и подходят к служебному выходу. Разумеется, здесь открыто, а возле двери стоят полицейские и что-то очень активно обсуждают. — Итак, в чём конкретно состоит твой план? — Ким шёпотом спрашивает у своего друга, который во всю пытается разузнать обстановку издалека. — Ну, вообще, я рассчитывал на то, что эта дверь будет открыта, но на посту никого не окажется. — Джисон, вот скажи мне, ты балбес? Как полицейские могут оставить вход на место преступления открытым и без охраны? — Сынмину хочется треснуть Хану по голове, хорошенько так, чтобы мозги встали на место, но решает провести воспитательную беседу дома, а пока — работа. — Сам ты дурак, не кипятись так. Вон, аж пар из носа и ушей пошёл. Лучше слушай: у меня есть план Б. — Ну, удиви, что за план Б? — Ким скептически отнёсся и к основному, и к запасному плану своего друга, но делать нечего, либо так, либо никак вообще. Поэтому уже минут через десять Сынмин с красными, как яблоки из соседнего круглосуточного магазинчика, ушами, подходит к одному из копов, которого они с Джисоном сразу же заприметили. — И-извините, здравствуйте, — непонятно от чего, но голос Кима немного дрожит. Полицейский небольшого роста, пониже самого Сынмина, поворачивается на голос, немного хмурится, но потом ярко и дружелюбно улыбается. — Я могу задавать Вам парочку вопросов? — младший слегка отводит глаза в сторону. Честно говоря, план Джисона состоит в том, чтобы Сынмин пофлиртовал с полицейским и, вместе с этим, разузнал что-нибудь интересное и компрометирующее. В голове Кима возникли слова друга: «Я что, должен учить тебя, как это делается? Ты на кого учился?», — но он слегка трясёт головой и старается не думать сейчас об этом. — Конечно, в чём дело? — Чанбина немного привлёк парнишка с фотоаппаратом в руках и взъерошенными волосами, но он на работе, поэтому сразу же пытается забыть о том, как парень напротив него только что покусывал слегка обветренные губы. — Не могли бы Вы сказать пару слов о произошедшем здесь? — Ким незаметно включает свой небольшой диктофон, который он благополучно спрятал в рукаве толстовки, закрепив его под резинкой. — Ну, немного могу. Думаю, Вам известно, что здесь погибла девушка. Её имя Пак Ханыль. По словам присутствовавших, в том числе друзей умершей, она на постоянной основе носила с собой флакончик с неизвестным ни для кого веществом, которое, как она говорила, может помочь ей уйти на тот свет. Поэтому пока что выясняется, убийство это, или же суицид, — Сынмин не ожидал, что план Хана сработает, но тот факт, что у него есть информация, которой больше ни у одного журналиста нет, делает его максимально счастливым, каким вообще возможно при данных обстоятельствах. — Спасибо Вам большое. А не могли бы Вы сообщить ещё и возраст девушки? — в этот момент к ним, из ниоткуда, подходит один из копов, которого они с Джисоном видели ранее через дверь главного входа. — Чанбин, я надеюсь, ты тут не разглашаешь секретную информацию? — О, Хёнджин. Как допрос? Почему ты не с Минхо? — Со немного занервничал, ибо знает, как Хван относится к «желтушникам». — Всё просто замечательно. Я думаю, Вам пора, — Хёнджин смотрит всё это время на Сынмина, не отводя от того глаз, что начинает давить на Кима, отчего тот пугается. — Да, конечно, я уже ухожу. Ещё раз спасибо Вам, — Сынмин кланяется Чанбину и поспешно уходит прочь, но всё ещё чувствует прожигающий его спину взгляд.