Я расскажу создателю обо всех своих проблемах

      Из туалета заправки вышел совсем другой человек, нежели входил туда.       Грузный мужчина вразвалку помолодел, лишился шапочки и дутой куртки. Из кабинки выскользнул почти подросток с коротко стриженным ежиком, в потрепанной толстовке и линялых джинсах. Только рюкзак остался тем же.       Спенсер был почти собой.       Он так устал от перевоплощений, что с неожиданным удовольствием воспринял себя почти без маскировки. Хотя оставленные в туалете вещи было немножко жалко. Конечно, скоро опять придется украсть одежду, придумать новые манеры, и в нем точно никто не заподозрит Спенсера Маккормика.       Через месяц он станет совершеннолетним, тогда можно и перестать убегать. Больше никто не сможет вернуть его домой, а деньгами он будет распоряжаться сам, без дядюшки.       На стеклянной двери заправки висела листовка, отклеивающаяся с одного уголка. Большими буквами напечатано «пропал» и не очень-то качественное изображение Спенсера, где он в очках и с волосами до плеч.       Да, в парикмахерской он побывал сразу, тогда у него еще были деньги, стащенные из дома. И от очков пришлось избавиться.       Стиснув лямки рюкзака, Спенсер ссутулился, чтобы казаться ниже, и торопливо прошел мимо двери.       Дальше расстилались пустынные места с редкими старинными домами. Нет смысла в тщательной маскировке. Ему хватит еды, чтобы добраться до следующего города, а там снова применит свой талант в маскировке.       До особняка Спенсер добрался к вечеру.       Часов у него не было, телефона, конечно, тоже. Тучи плотно закрывали небо, так что, возможно, было не так уж поздно, но темнело. Спенсер не собирался сбавлять темп, по его расчетам до города не так далеко, но тучи ему не нравились. Вымокнуть под дождем посреди буквально ничего так себе идея.       Поэтому, когда дорога свернула, и вдалеке показался дом, Спенсер направился туда.       Издалека здание казалось основательным и внушительным, но стоило подойти ближе, становились очевидны признаки запустения. Каменная кладка местами обвалилась, окна пялились темными провалами, хотя сохранили стекла. Ограда проржавела, а за ней был виден неухоженный сад, густо заросший розами.       Спенсер помедлил, щурясь без очков, прислушиваясь, но дом дышал тишиной. То ли здесь никого не было, то ли жил какой-нибудь старик, который наверняка пожалеет бедного подростка.       И который мог в этой глуши не видеть фото «пропавшего» Спенсера Маккормика, которого ищет «любящий дядюшка».       Створки ворот оказались приоткрытыми и вросшими в землю, но Спенсер протиснулся внутрь, сняв рюкзак. Тут же угодил в кусты роз и наступил на что-то твердое. Наклонившись, Спенсер поднял с земли какой-то предмет и смахнул с него землю.       Шахматная фигурка. Кажется, ладья, но Спенсер не умел играть в шахматы, поэтому не был уверен.       За последние недели скитаний Спенсер привык, что любая найденная вещь может пригодиться. А выбросить всегда успеет. Поэтому он сунул фигурку в карман и двинулся через сад.       В его собственном доме — точнее, он будет принадлежать ему через месяц — тоже имелся аккуратный ухоженный сад, за которым следил мистер Ирвинг. Он подстригал кусты, высаживал цветы и постоянно делал какие-то вещи, которые казались Спенсеру бессмысленными.       Теперь же, видя разросшийся дикий сад, он начал понимать, что все действия мистера Ирвинга были не просто так. За этим же местом явно давно никто не ухаживал. Дорожки замусорены листьями и травой, кусты беспорядочно разрослись. Некоторые из них цвели и приятно пахли, но Спенсер никогда не любил цветы.       Он решил, что залезать сразу в дом невежливо, и если здесь есть кто живой, пусть знает о его присутствии. По крайней мере так уговаривал себя Спенсер, искоса глядя на мрачный запустелый дом. Он вызывал смутное чувство беспокойства, и далекие раскаты грома только способствовали этому, а не заставляли скорее искать укрытие внутри.       Потрескавшиеся дорожки вывели к тому, что когда-то было фонтаном, а теперь представляло собой круглый пустой бассейн, весь в листьях и грязи. Вокруг него стояло несколько лавок, что-то вроде беседки и на удивление чистый квадратный стол с шахматной доской.       Спенсер подошел к нему, удивляясь, какой стол высокий. Как будто предполагалось играть стоя, не садясь. Черно-белые клетки выглядели так, будто кто-то недавно чистил их, хотя нескольких фигур не хватало, другие лежали на боку, а некоторые рассохлись. Сунув руку в карман, Спенсер достал ладью и поставил на доску. Нужного места он не помнил, поэтому установил на пустое.       — Хочешь сыграть?       Чуть было позорно не взвизгнув, Спенсер ощутимо вздрогнул и поднял глаза, чтобы посмотреть на говорившего. Он терпеть не мог этот прием в фильмах — как будто не услышишь, как кто-то подходит! Но сейчас он не просто не слышал. Он был готов поклясться, что еще секунду назад среди этих розовых кустов никого не было.       Там стоял юноша, может, чуть старше Спенсера. Худой, высокий и очень бледный, со светлыми волосами, спускавшимися почти до плеч. В простой рубашке и штанах. Он сам казался пудровой розой.       — Ты кто? — ляпнул Спенсер.       — Я напугал тебя? Прости. Сюда давно никто не заходил.       Я уж вижу, чуть было не сказал Спенсер. Вовремя взял себя в руки и расправил плечи:       — Я иду в город, заметил дом и…       Вдалеке загрохотал гром, будто напоминая, чего хотел Спенсер. Он же сам не мог вымолвить ни слова, смотря на странного спокойного юношу и краем глаза видя разрушающийся дом. Почему-то оставаться здесь не казалось хорошей идеей.       — Меня зовут Гилберт, — представился юноша.       — Спенсер.       Он и не заметил, как назвал настоящее имя. Обещал себе не пользоваться им до совершеннолетия, но здесь, в глуши, предосторожности казались лишними.       — Привет, Спенсер.       — Ты здесь живешь? Один?       — Да.       — А где родители?       Гилберт махнул рукой в сторону:       — Под кустами роз.       — Эээ… сочувствую.       — Они очень давно умерли. Сказали, здесь я всегда буду в безопасности.       Спенсер шагнул назад. Что-то ему не нравился этот странный парень и чьи-то трупы под розами. Лучше вымокнуть под дождем, чем остаться под одной крышей с психом. А то потом окажется, он их и убил!       — Значит, ты не играешь в шахматы? — уточнил Гилберт.       — Нет. Не умею.       — Жалко. Отец постоянно играл со мной.       После очередного удара грома упали первые капли дождя, и Гилберт повернулся к дому:       — Идем, ты можешь переночевать здесь.       Меньше всего Спенсеру хотелось именно этого, но дождь напомнил, что выбирать беглецам не приходится. Покрепче схватившись за лямки рюкзака, Спенсер зашагал вслед за Гилбертом. Попытался разрядить обстановку:       — А ты чем здесь занимаешься?       — Блуждаю каждую ночь. Дальше есть лес, обычно иду туда.       Спенсер остановился и стиснул зубы.       — К черту! — сказал он. — Спасибо, конечно, но я пойду.       — Ты меня боишься?       — Да ты себя видел?       — Нет, — тихо ответил Гилберт. — Очень давно не видел. Со дня смерти. Но почему ты боишься? Ты ведь занимаешься тем же самым, блуждаешь… иначе бы не пришел сюда.       — О боже.       Спенсер панически думал, за сколько он доберется бегом до ворот. Призраки ведь привязаны к месту, правда? Гилберт не сможет выйти за ворота? Больше не размышляя, Спенсер развернулся и побежал.       Точнее, хотел побежать. Но вместо этого запнулся о мусор и растянулся на земле, больно ударившись локтем. В глазах на миг потемнело, и Спенсер не сразу понял, что вполне осязаемый Гилберт помогает ему подняться.       — Ты не призрак?       — Конечно, нет.       — Но ты сказал, что умер…       — Мои родители попросили убить меня. И воскресить. Я болел чахоткой, а тут какое-то время жил вампир, которому они помогли.       — Вампир, — ошалело пробормотал Спенсер. И покосился на локоть, который кровавил.       Никакого интереса на лице Гилберта не промелькнуло. Он указал на дом:       — Дождь начинается. Пойдем спрячемся.       — А моя кровь…       — Я не ем людей! — почти оскорбленно ответил Гилберт.              Внутри дом представлял собой не такое плачевное зрелище, как снаружи. Гилберт застенчиво признался, что пытается следить за порядком, но в садовых работах не смыслит вообще ничего.       В колодце за домом нашлась вода, и Спенсер смог подогреть ее и даже заварить чай из трав, хотя плита выглядела так, будто ей пользовались в прошлом веке. Наверное, так оно и было.       В гостиной имелся камин, но Гилберт никогда его не зажигал и не чистил, зато расставил повсюду свечи. Они скрадывали рваную обивку и потрепанную мебель, придавая комнате почти что ощущение уюта.       Гроза наконец-то обрушилась и билась ливнем в стены.       — Так по ночам в лесу ты ищешь животных, — Спенсер отпил чай.       Гилберт кивнул:       — Я питаюсь ими.       — Почему не уйдешь отсюда? Или тебя как вампира держит дом?       — Вовсе нет. Но я… нигде больше не был. Родители обещали отвести, но потом случилась эпидемия. Они умерли. Слуги ушли, оставшихся я уволил. Это было много лет назад. Куда я могу пойти?       Спенсеру стало почти жаль Гилберта. Он и сам ощущал себя будто в клетке, пока дядя распоряжался его наследством.       — Через месяц я смогу вернуться домой, — заявил Спенсер. — У меня не такой роскошный особняк, как у тебя, зато рядом город. Можешь поехать со мной.       — Правда?       В голосе Гилберта прозвучало столько надежды, что Спенсер невольно смутился. Наверное, скучно десятилетиями торчать одному в доме.       — Главное, чтобы за месяц меня не нашли.       — Ты можешь остаться здесь.       — А за месяц ты меня не сожрешь?       Гилберт рассмеялся. По-прежнему бледный, почти прозрачный, но теперь куда больше похожий на нормального. Только клыки у него абсолютно точно не были человеческими, длинные и острые.       Он покачал головой:       — Для этого я слишком хорошо воспитан.