Когда появится паук

Птица с нежно-жёлтым оперением трепыхалась в паутине, беспомощная и жалкая, но ни единого звука не исторглось из её груди. Она не жаловалась на то, что превратилась в дичь. Какое-то время Не Хуайсан наблюдал за этой картиной поверх веера, и лишь убедившись, что призрачного паука поблизости нет, дотронулся до нити: острая, как струна, липкая, как кровь. Можно ли разрубить её веером или стоит сходить за саблей? Но он понимал: если уйдет, если упустит птицу из виду, ей больше не петь. Он привычно медлил, не в силах найти верное решение, когда услышал за спиной знакомый голос: — А, вот ты где. Цзинь Гуанъяо подошёл бесшумно, не выдал себя ни единым звуком, как и подобает охотнику. Призрачный паук, что расставил здесь сети на птиц, тоже может появиться неожиданно. — Какая радость, что ты так скоро решил меня навестить, — не удосужившись оглянуться, промолвил Не Хуайсан. — Как видишь, я несколько занят. Может быть, ты разрешишь моё затруднение? В чём состоит его затруднение, Не Хуайсан пояснить не захотел. Цзинь Гуанъяо за его спиной молчал, только и слышно было его шелестящее дыхание. — И что же, ты ждёшь, когда подует ветер и сметёт паутину? — недоумённо осведомился Цзинь Гуанъяо. — Жду, когда появится паук. — Тогда позволь мне разрешить твоё затруднение. Золотистая струна, едва видимая глазу, разрезала паутину в клочья. Не Хуайсан едва успел подхватить падающую птицу на лету. — Это твой чиж? Не Хуайсан видел эту птицу впервые. — Да, мой. Спаси…— он обернулся к Цзинь Гуанъяо, и слова благодарности застыли у него на языке. Глаза Цзинь Гуанъяо были странного золотистого цвета, и сейчас взгляд его был холоден и неподвижен, как у призрака. Он улыбался одними губами, и от этой улыбки стало липко на душе. Цзинь Гуанъяо, похоже, был не в духе, или же устал с дороги и вынужден был отправиться в лес на поиски вместо отдыха. Нужно было срочно его задобрить. — Что-то не так, б-брат? Ты выглядишь утомлённым. Не Хуайсан сделал над собой усилие и прикоснулся к лицу Цзинь Гуанъяо. Кожа была приятна на ощупь и холодна как лёд. Никакой липкости и в помине не было. — О, всё в порядке, — взгляд Цзинь Гуанъяо немного смягчился. — Я переделал все твои дела, что ты пустил на самотёк и некоторое время бродил по лесу в поисках тебя. Встретил призрачного паука и убил его, так с чего мне быть утомлённым? Только теперь Не Хуайсан увидел едва заметную царапину от призрачной паутины у него на шее. Если уж Цзинь Гуанъяо не избежал пусть лёгкого, но повреждения от встречи с призрачным пауком, каково бы пришлось Не Хуайсану? — Я приготовлю для тебя чай Гань Лу, брат, — улыбнулся Не Хуайсан. Улыбка получилась сама собой. Было кое-что в словах Цзинь Гуанъяо, что заставило сердце Не Хуайсана трепетать подобно птице в паутине. Впрочем, то был не страх, а приятное томление от смутного обещания лунной ночи. *** Наедине с Цзинь Гуанъяо Не Хуайсану можно не притворяться беспомощным и жалким. Прежде, когда всё только начиналось, он таким и был, и тогда первые шаги к сближению делал Цзинь Гуанъяо. — Это чтобы успокоить тебя, — как он пояснил тогда. И это действительно утешало, пусть и ненадолго. А теперь первые шаги вынужден был делать Не Хуайсан. И Цзинь Гуанъяо ничем ему не помогал: сидел и медитировал, глядя в пустую чашку. Не Хуайсан смотрел попеременно то на длинные ресницы брата, то на царапину на его бледной шее и представлял, как царапина расползается. Или же перед взглядом его возникала иная картина: как трепетали эти ресницы, когда они… — Какой многогранный вкус, — наконец разрушил тишину мягкий голос Цзинь Гуанъяо. Не Хуайсан к тому времени закончивший мысленно рисовать новую картину давно прошедшей бурной ночи, стряхнул с себя оцепенение: — Даже любимый чай не смягчил сердце брата. Он более не благоволит ко мне, как прежде. Неужели он так расстроен из-за того, что ему не оказали подобающий прием? Где же его великодушие к недостойному? Цзинь Гуанъяо жестом остановил поток бессмысленных слов. — Ты же взрослый мужчина, Хуайсан. Прежде тебе не хватало… опыта, а теперь ты не знаешь, когда нужно остановиться. Беседа не складывалась. Не Хуайсан разлил по чашечкам последний чай. — Я хочу пригласить тебя… Цзинь Гуанъяо поднял на него заинтересованный взгляд. — …в спальню, — закончил Не Хуайсан. — У меня, как и у тебя нет времени ждать ветер, если ты понимаешь, о чём я. — Зачем тебе ждать ветер, если он уже в твоих покоях? — с улыбкой заметил Цзинь Гуанъяо, но встал и последовал за ним. *** Луна заливала спальню мерцающим туманным светом. Не Хуайсан пропускал сквозь пальцы пряди волос Цзинь Гуанъяо и предавался бессмысленным размышлениям. Если бы у него была наложница, Цзинь Гуанъяо пренепременно прислал бы для нее шелка, сияющие, как луна и липкие, как паутина. И ей бы пришлось носить эти шелка, иначе бы это выглядело как неуважение. И ему бы пришлось снимать с нее эти шелка. — Разве тебе не стоит побеспокоиться о наследнике клана Цзинь? — спросил Не Хуайсан так, словно ему было не все равно, что случится с кланом Цзинь после неминуемой кончины главы. Судьба чижа, спасенного сегодня из сетей, волновала его куда больше. — У меня есть племянник, — нехотя ответил Цзинь Гуанъяо. — Заведи наложницу. Никто тебя не осудит. — Мы уже об этом говорили, Хуайсан. Объясни, пожалуйста, почему в постели со мной ты снова обсуждаешь моих несуществующих наложниц? Он казался безмятежным, но Не Хуайсан уже научился понимать, как его раздражение прорывается сквозь паутину улыбки. — Я проявляю беспокойство. — О. Кстати, я заметил, что ты стал носить подаренный мной веер. С твоим прежним что-то случилось? Может быть, его нужно починить? Не Хуайсан заметил в его голосе насмешку, но как обычно сделал вид, что ничего не заметил. Он наклонился, чтобы поцеловать человека, которого любил и ненавидел, и прошептал: — Не стоит чинить прежний. Этот теперь мой любимый.