Игра, в которой невозможно победить

      Стрелки часов резали время, точно ножик подтаявшее масло. Тишина убивала Катю, ведь именно в тишине были так отчётливо слышны её собственные мысли, съедающие изнутри; именно в тишине было посажено семя ненависти в её сердце. Вдруг что-то отскочило от голой стены, со звоном прокатилось по всей комнате и, наконец, достигло своей цели: то был сорванный голос женщины, перемешанный со стуком каблуков, оставлявших в дешёвом линолеуме маленькие кратеры, заполненные пылью. — Катерина, ну сколько раз я говорила, что мы опаздываем на автобус!       Женщина, выглядевшая старше своих лет, нервно собирала вещи, расфасованные по разваливающимся комодам и высоким, давно вышедшим не только из моды, но и из строя шкафам. Руки её были сухими, с едва заметными жилками и маленькими морщинками со впадинками, в которых пряталась её упущенная молодость. Катя ненавидела суету — она сжигала время и нервы, опаздывать Катя тоже не любила, однако был ли смысл спешить куда-то, куда ты не хочешь попасть?       Стёртая подошва кед, скорее всего, в последний раз проложила дорогу до уборной, которая была до ужаса похожа на чулан. Рука интуитивно коснулась маленького рычажка-включателя, тогда комнатка наполнилась ужасным оранжевым светом, из-за которого лицо Кати стало бронзовым, делающим её похожей на статую. Она подошла к зеркалу, рутинно поглядевшись в него: мёртвые, заплаканные глаза, подтёкшая подводка, комками застрявшая в складках под глазами, длинные волосы, собранные в высокий хвост, повседневная одежда, серьги-черепки в ушах... — Хватит, — сказала она себе с отвращением. Она опрокинула косметичку, за которой и пришла, и вся косметика, собранная ей не за один год, рассыпалась по холодным квадратикам плитки пола. Что-то маленькое блеснуло и заиграло холодным свечением в этом оранжевом аду: маникюрные ножницы. Был именно тот момент, когда неведомое ранее желание брало вверх над здравым смыслом. Остриё ножниц направилось к лицу; левая рука, цепляя заусенцами волосы, сместила резинку до уровня ушей. Тогда правая тут же начала отсекать волосы цвета солнца, как работник-неумёха, впервые вышедший в поле и отсекающий колосья ржи. Пряди торчали в разные стороны, огромные завитки лежали там, переливаясь золотом, но почему-то эта ситуация лишь смешила: что же она пыталась скинуть? Может быть, прошлое, никак не отпускавшее ее?       Быстро задвинув всё под старый столик с чугунной раковиной, она поспешила в прихожую, где её ждали всё те же туфли, нервно постукивающие уже по деревянной обивке порога.       Что осталось в памяти Катерины, до того момента, как огромная железная дверь, громко захлопнувшаяся за её спиной, навсегда расколола жизнь девушки на две половинки? Она и сама не знала ответа на этот вопрос.