Моя

Гермиона, честно говоря, сама не знала, что она здесь делала. У двери комнаты профессора Блэк, да ещё и так поздно ночью. Сегодня вечером был Бал, и она пошла на него вместе с Виктором. Все было хорошо, они разговаривали, танцевали, пили пунш с привкусом огневиски. Рядом с чашей крутились близнецы Уизли, так что это было ожидаемо, что они что-то туда добавят. А достать они могли что угодно. Да, всё было хорошо, но Гермиона не идиотка. Она заметила взгляды, которые на них с Крамом бросала Беллатрикс. Немного раздражённые, чуть грустные и бесконечно ревнивые. Они договорились обо всём, но Гермиона чувствовала, что Беллатрикс недовольна. Поэтому, как только они с Виктором попрощались и разошлись каждый своей дорогой, она отправилась в личные комнаты своего профессора, потому что знала, что она будет там. И сейчас она стояла перед её дверью и никак не решалась постучать. Но вот Гермиона собралась с духом, медленно выдохнула и три раза ударила костяшками пальцев по раме. Дверь распахнулась. За ней стояла Беллатрикс с бокалом в одной руке и палочкой во второй. Гермиона уверенно вошла внутрь и закрыла за собой проход в комнату. Беллатрикс удивлённо приподняла брови. — Грейнджер? Что ты здесь делаешь? Что… — но ей не дали договорить. — Ты чёртова собственница, Блэк! Почему я не могу никуда пойти без тебя? Ты всё время словно была рядом со мной, не отпуская ни на минуту! Вела себя так, будто я твоя! Гермиона замолчала на минуту и, подойдя к столу и взяв бутылку с алкоголем, сделала несколько глотков прямо из горла и закашлялась. — Какая гадость… Она обернулась и увидела, как Беллатрикс медленно подходит к ней. Она попятилась и упёрлась ногами в стол. Глаза женщины перед ней опасно потемнели, хотя казалось бы, куда темней? — О чём ты говоришь, котёнок? — спросила она, пальцами цепляя Гермиону за подбородок и приподнимая лицо. — О том, что… — но Беллатрикс не позволила ей закончить, притягивая в себе и грубовато целуя. Это было совсем не нежно. Поцелуй был на вкус, точно огневиски, который они пили, такой же обжигающий и пьянящий. Беллатрикс провела языком по нижней губе Гермионы, потом обхватила её зубами и оттянула, затем отпуская. — Так было потому, что ты моя. Только моя, — жарко прошептала она ей в губы. — Ну же, девочка, повтори. Беллатрикс опустилась ниже, отодвигая завитые пряди волос и целуя её в шею, чуть прикусывая, а затем облизывая бешено пульсирующую вену. Будь она вампиром, то не удержалась бы и прокусила её полностью, чтобы жадно напиться тёплой сладкой крови, одурманивающей не хуже алкоголя. Гермиона тихо застонала и откинула голову немного назад, даря Беллатрикс больше доступа, чем та сразу же воспользовалась, руками сжимая бёдра Гермионы и вжимая её в себя. Она продолжила целовать её шею, медленно спускаясь к ключицам. Но вот она остановилась и сказала, обжигая кожу горячим воздухом. — Ну же, котёнок, повтори. Я твоя. — Я твоя… — между прерывистыми вздохами простонала Гермиона и запустила ладони в кудри женщины, слегка царапая ногтями кожу. У Беллатрикс на мгновение перехватило дыхание. — Хорошая девочка. Она опустилась вниз и подхватила Гермиону под колени, поднимая и прижимая к себе. Начала двигаться вперёд, пока не достигла кровати, и опустила девушку спиной на прохладные простыни. — Хорошая девочка, — повторила Беллатрикс и села Гермионе на бёдра, руками вжимая её за плечи в постель. — Только моя, и я это тебе сейчас докажу…