Позволь этому случиться

POV Чонгук. Не спрашивайте, как Чонгук до такого докатился, но ревность, что так некстати поселилась внутри, заставила его усомниться в Мэй. После записи он посмотрел на пропущенный вызов и тут же набрал Мэй, но она не ответила. Чон решил посмотреть её профиль в соцсети и не нашёл ничего предосудительного. Все эти фотографии он и так видел, потому что большую их часть девушка присылала ему сама. И на удивление Чонгук не нашёл Алекса в друзьях у Мэй, но любопытный парень заметил среди подписчиков, которых было на тот момент не так много, знакомое имя и решил проверить его. Открыв профиль Алекса, он увидел так много фотографий Мэй, на которых она, то смеялась в камеру, а значит знала о том, что её снимают, то просто улыбалась, что Чона разобрала обида и боль. Да, там были и другие люди. Но Мэй… Её снимков было слишком много. Неужели девушка всё-таки решила обратить внимание на другого, или Чонгук просто загоняется и сошёл с ума? Хотя на фотографиях не было чего-то, за что можно было зацепиться. Мэй не обнималась там с другим парнем, но Чон чувствовал, что этот мерзкий гад определённо добивается её внимания. Но самое ужасное, что он увидел, было сокрыто в истории, которая была снята на этой проклятой вечеринке. Мэй стояла с Алексом у стены, который явно распускал свои руки, а в этот момент кто-то их снимал на телефон самого парня. Чонгук разгневанный тут же бросил телефон на диван, отчего тот отскочил и чуть-чуть не разбился. Чон снова решил набрать Мэй, но девушка не отвечала, хотя телефон был доступен. Парень решил написать ей, мысленно успокаивая себя, что ему просто показалось, и что на самом деле это была не Мэй, а сама девушка может не слышит телефон из-за громкой музыки, ведь судя по видео, оно было загружено около часа назад, а значит она всё ещё была на вечеринке. Не могла же она так быстро уйти с вечера и лечь спать? Парень ходил по комнате, раздумывая о том, что он может сделать, и приходил к неутешительному выводу, что он абсолютно бессилен. Мэй сейчас слишком далеко, а он ещё не изобрёл телепорт и не приобрёл способность перемещаться сквозь пространство и время. Он решил открыть виски, которое оставлял на чёрный день, что уже не один месяц пылилось в шкафу, потому что выпивать не было надобности. Ровно до этого дня у него было всё хорошо. Теперь, кажется, его мирок потихоньку начинал рушиться. Чонгук глушил стакан за стаканом, прокручивая в голове самые плохие исходы, без надежды на то, что всё гораздо проще, чем может показаться. Выпив приличное количество алкоголя и заметно опьянев, а также набравшись храбрости, Чон отправил ещё несколько сообщений и позвонил Мэй, даже не посмотрев, что было уже слишком поздно. Его терзало то, что он не в состоянии справиться со своей ревностью и тем, что ничего не может сделать в эту минуту. Он хотел услышать Мэй хотя бы на несколько секунд, чтобы она сказала, что всё в порядке... Даже если это была ложь. Кажется, он начал мириться с тем, что потеряет Мэй когда-нибудь, или это алкоголь путал его мысли. Ближе к утру, осушив целую бутылку виски в полнейшем одиночестве, Чону всё же удалось уснуть, но чёртовы мысли о Мэй не покидали его. Он хотел поговорить с ней на следующий день и рассказать, что же так терзает его последнее время, и попросить не общаться с Алексом. Засыпая, он рассматривал свой рисунок с Гэндзи и Ангел, который когда-то отправлял Мэй. На нём герои были счастливы, и Чон хотел, чтобы они с Мэй тоже были счастливы, но, похоже, их истории не суждено закончиться хеппи-эндом.

***

Следующее утро встретило Чонгука ужасно… Его голова жутко болела и раскалывалась, а парень понял, что алкоголь абсолютно точно ему не друг, хотя вчера он думал совершенно иначе и, похоже, его всё ещё немного штормило. Парень и раньше выпивал, но вчера он был слишком расстроен из-за Мэй и явно перебрал с количеством выпитого. Благо сегодня с утра не было никаких записей и встреч, иначе разговора с менеджером было бы точно не избежать, а его ещё никогда не отчитывали за спиртное. Чон кое-как дотянулся до тумбочки и посмотрел уведомления на телефоне. Мэй так и не ответила… И тут до парня дошло, что в отличие от него, у его девушки есть совесть, и она не стала его набирать, чтобы не тревожить ранним утром. Он открыл их переписку и захотел провалиться сквозь землю. Ему было жутко стыдно за написанное, но фотографии и видео, которые он увидел вчера у Алекса в профиле не давали ему покоя. Пока Чон пребывал в своих мыслях, пытаясь справиться с головной болью, от Мэй пришло несколько сообщений. Никаких ласковых имён, как раньше. Кажется, вопросы к Чону были и у самой Мэй.

may_yung:

привет

ты уже проснулся?

можешь говорить?

Наверное, Мэй увидела, что парень появился в сети, когда он смотрел то, что отправил ей ночью. jjk97: привет ангел встал буквально несколько минут назад и могу говорить Мэй тут же набрала Чонгука, и парень не хотел на неё так набрасываться, но в него словно бес вселился. — Ну и как вечеринка? — слишком недовольно спросил Чон, словно нападая на Мэй. Он не хотел звучать так грубо, но слова сами вылетели против его воли. — Отвратительно… Я почти сразу ушла домой. Кажется, вечеринки это не для меня. Только видео говорило об обратном, и парень не мог выбросить его из головы, закипая от злости с новой силой. — Тогда почему не брала трубку? Чонгук зазвучал так резко, что Мэй на другом конце притихла. Он сам не верил, что его голос был таким холодным, словно между ними ничего и не было. — Ты в чём-то меня обвиняешь? — от обиды повысила голос Мэй, сама того не замечая. Чону бы сейчас отмотать время назад и спросить совета у того же Юнги, чтобы не случилось чего-то плохого, потому что не такого он разговора ожидал, думая вчера перед сном об этом. Он же хотел просто поговорить с Мэй. — Просто я наткнулся на видео с вечеринки… — уже не так агрессивно начал он, чувствуя надвигающуюся бурю. — И что ты там увидел?! Алекс просто зажал меня в углу и не давал прохода… Хорошо, что вовремя подоспели девчонки. После этого я поехала домой и просто вырубилась, поэтому не слышала твой звонок! И знаешь, мне пора… Поговорим в другой раз, — бросила в сердцах Мэй, отключаясь, а парень только сейчас понял, какой же он дурак. Как он мог так подумать о Мэй? О девушке, которой пришлось столько пережить, и о той, в которую он так безумно влюблён. И даже если бы она вдруг обратила внимание на другого, она точно сказала бы ему об этом и не стала врать. Чон долго ходил из стороны в сторону по комнате, словно сумасшедший, с силой потирая больные виски и хватаясь за голову. Он всё испортил, окончательно и бесповоротно. Он должен был поддержать Мэй, а вместо этого набросился на неё, словно она и правда была в чём-то виновата. Ему снова отчаянно захотелось выпить, чтобы заглушить свою совесть и всю горечь, которые сдавили горло словно тиски. Они поругались всего лишь из-за одной вечеринки, а что будет дальше? Чон так и будет устраивать ей скандалы, а она плакать из-за него? Возможно, он просто не создан для нормальных отношений со своими загонами и постоянной занятостью, и даже не стоило пытаться строить иллюзий насчёт того, что он может быть с кем-то счастлив? Поэтому Чонгук принял единственное, как ему тогда казалось, правильное решение. Парень вышел на балкон своей квартиры, рассматривая огромный город, наполненный суматохой и жизнью. Он долго раздумывал, о том, чтобы сделать это, и собравшись с силами, Чон открыл переписку с Мэй и дрожащими пальцами начал печатать всё, о чём думал. Чонгук знал, что позже пожалеет об этом, но также он знал, что пожалеет, если не сделает этого, потому что расстояние тяготило его с каждым днём всё больше и больше. jjk97: Я знаю, что совершаю огромную глупость... Я люблю тебя, Мэй. И вместе с тем, понимаю, что не могу тебе дать тех отношений, которые ты заслуживаешь. Мне бы хотелось прямо сейчас всё бросить и взять билеты на ближайший рейс до Лос-Анджелеса, приехать к тебе и не выпускать из своих объятий, но я не могу... Не могу подвести очень многих людей, ребят в конце концов. Я знаю, что потом очень сильно пожалею об этом, но единственное, что я могу сделать для тебя — это отпустить. Потому что нужно отпускать тех, кого любишь… Спасибо, за те прекрасные моменты, что ты подарила мне, за то, что была со мной всё это время, за то, что увидела во мне просто Чонгука, обычного парня со своими страхами и переживаниями, а не просто красивую картинку. За то, что была мои другом и всем для меня. Я этого никогда не забуду. Прости меня… Надеюсь, ты сможешь меня простить когда-нибудь. Я много раз мечтал о том, чтобы оказаться обычным парнем, но в то же время я понимаю, что это был бы уже не я, и мы бы, скорее всего, не встретились. Прости, что сдаюсь, но я просто не вижу другого выхода. Я не хочу, чтобы то светлое, что было между нами, запятнывалось моей неоправданной ревностью или чем-то ещё. Ты этого не заслуживаешь. Прости, что не говорю тебе этого лично, я бы просто не смог. Мне очень жаль, что нашей истории приходит конец… Я буду хранить тебя глубоко в своём сердце, пока оно будет биться. Навеки твой, Чон Чонгук. Допечатав последнюю строчку, Чон заблокировал и удалил номер Мэй, чтобы не было соблазна её набрать, после чего горько заплакал, а потом со всей силы запустил телефон куда-то с балкона, пока солёные капли, прожигали кожу подобно ожогам. Тогда он думал, что поступает правильно.

***

Чонгук в тот же вечер заблокировал свою старую сим-карту, чтобы не было соблазна ответить Мэй, если она наберёт с другого номера, а также, чтобы никто не смог ей воспользоваться, если найдет. Он также со психа удалился с игрового приложения, в котором они познакомились, боясь сорваться и написать ей или ответить, если Мэй вдруг напишет сама. Правда, спустя неделю он очень сильно пожалел о том, что удалился отовсюду. Он не помнил наизусть, ни номер телефона девушки, ни её идентификационный номер в игре. А с учётом того, что теперь и Мэй не могла с ним связаться, ему стало совсем паршиво. Шансы на то, что они снова смогут встретиться были практически равны нулю. Чон не раз думал о том, чтобы запросить выписку с их созвонов, но отчего-то боялся. Потому что спустя неделю, Чонгуку стало безумно стыдно перед девушкой за то, что он так сбежал, даже не попытавшись всё исправить. Мэй точно не захочет с ним разговаривать после этого. Чон целыми днями ходил на репетициях словно безмолвная тень, пытаясь привыкнуть к жизни без Мэй. В последнее время они общались не так часто, как бы им хотелось, но парень периодически заходил и пересматривал их переписку в игровом приложении или мессенджере, и ему становилось легче. А теперь не стало и их, и он совсем отчаялся. Теперь его спасением была только музыка, но даже она не особо помогала. Начиная играть старые песни, он невольно вспоминал вечер на побережье, где они с ребятами устроили небольшой концерт персонально для Мэй, а она со слезами на глазах улыбалась. Её лицо постоянно мелькало перед глазами Чона словно наваждение. Он закрывал глаза, и далёкие образы их встречи, всплывали вновь и вновь, словно напоминая о том, что он потерял. Чтобы заглушить боль, Чонгук стал достаточно часто выпивать. И когда это стало переходить все границы, к нему уже пришли ребята. Сперва с ним пробовал поговорить Юнги, пытаясь образумить, но они тогда здорово поругались, после чего Чон заплакал на груди у друга прося прощения. А после к нему пришли остальные ребята, стараясь поддержать. Но, что они могли сделать? Его товарищи не были виноваты в том, что он совершил такую ужасную ошибку, да никто в этом не был виноват, кроме него самого.

***

— Ты серьезно хочешь включить эти две песни в следующий альбом? Они же совсем сырые, да и список уже утверждён. Менеджер посмотрел на Чона так, словно Чон вчера с Луны свалился. До выхода альбома было меньше месяца, и никто уже ничего не меняет в такие сроки. — Если не можем включить в альбом, то хотя бы выпустить как синглы, если, конечно, ребята не против. Чонгук не надеялся, что тексты, написанные под такое паршивое настроение, понравятся ребятам, но строки родились сами собой. Джун сразу же отправил демку продюсерам и сказал, что это будет просто разрывной бомбой, но Чона всё равно грызла совесть, что они группа, а он тут решил выпендриться на фоне своих страданий по Мэй. — Не парься, мы правда не против, если ты выпустишь синглы и споешь их соло, — подытожил Юнги, когда понял, что мелкий загоняется насчёт написанных им треков. — У меня тоже кстати есть на примете кое-что, что я думал исполнить соло. — Вот так мы потихоньку и развалимся, — не унимался Хосок, который, конечно, был рад вдохновению младшего, но боялся за группу. — Ты давай тут тучи не сгущай, — попытался заткнуть его Тэхён, — от того, что Чонгук споёт свои треки, никто не умрёт. Я вот рад, что он нашёл в себе силы перевести всё в творчество, а то на нём совсем лица нет. Чон уже несколько недель не слышал голоса Мэй, не видел её лица, если только во сне, которые, кажется, стали кошмарами, потому что он просыпался и не находил её рядом, а во сне она была так близко, дотянись — и она окажется в его объятиях. Но с каждым днём он понимал, что Мэй уже вряд ли удастся вернуть, даже если он найдет в себе силы достать её номер и позвонить. А захочет ли Мэй его слушать? Если бы он только жил не в первый раз, и знал, что делать, наверное, было бы проще…

***

— Значит, хочешь ненавидеть Мэй, вместо того чтобы попытаться всё исправить? — как-то спросил Тэхён своего бестолкового друга, который сидел уже битый час на крыше их студии звукозаписи. — Ты же знаешь, что это не так. Это просто слова песни. — Знаю... А также я знаю то, что ты ненавидишь себя, но может быть ты уже сделаешь хоть что-то? — Не уверен, что она захочет иметь со мной что-то общее. Я сбежал как последний трус. Ты думаешь, что у меня есть хоть крохотный шанс всё исправить? — ответил поникший Чон, снова отвернувшись и рассматривая панораму города. — Хорошо, а если бы я сказал тебе, что Мэй сейчас здесь, в Сеуле, чтобы ты сделал?