Стокгольм.

"Прелесть охотника в жертве, а жертва и есть охотник." Ночные Снайперы. В конце концов, он просто цепляет Питера за воротник и утягивает в ящик за собой. Нелёгкое тело Страмма вдавливает детектива в осколки, но это ничего, можно и потерпеть. - Зачем? - спрашивает замерший агент, и крышка захлопывается вместе с дверью. В голове Питера не укладывается то, что Хоффман спас его от неумолимо сдвигающихся стен, как и не укладывается то, что детектив горячо дышит ему в ухо. - Он говорил, все заслуживают шанса, - голос Марка тонет в скрипе механизма, - а ты не дослушал условия, чтобы игра была честной, - и Питер чувствует саркастическую усмешку на губах детектива. Питер чувствует, что с его руками, врезавшимися ладонями в стекло, что-то не так, слишком больно. Стены сжимаются над его головой, а он слишком близко к Хоффману, чтобы не сходить с ума. Ведь так нельзя - останавливаться резко во время погони, когда дышишь жертве в затылок. Ну или в шею, как повезёт. Марк под ним прямой, как стрела, и совершенно спокоен, отчего агент впадает в панику. Почему он не попытался убить, почему так спокоен? Не ждёт ли агента Страмма более страшная участь? Начинается его собственная игра, эта мысль щёлкает в голове и долго раздаётся эхом, повторяясь. Не ловушка Пилы, а не менее смертоносные и хитрые лабиринты ума, которые построил Марк. Стены разъезжаются, и дверь открывается с металлическим лязганьем. Что-то не так с его руками, и Марк помогает Питеру вылезти, молча улыбаясь. В уголках его глаз прячется всезнание и опасность, так кажется Страмму. - Джон оставил человека на этот случай. Руки спасут, терпи. В голосе Хоффмана мелькает забота, и сквозь болевой шок Питер пытается понять, что происходит, но остаётся только темнота и снова дыхание Марка на коже. Потерять сознание на руках у преступника, почему бы и нет. Страмм краем сознания соображает, что это может быть сотрясение и теряет реальность. *** - Они поверили, что это ты - сообщник Джона, так что мне выгоднее сделать тебя пропавшим без вести. И мне нужен источник улик, - Марк мог бы сказать это и как оправдание, но Страмм слышит приговор. - Нет, я не буду держать тебя, как Меттьюза, - как будто бы детектив читает мысли, - теперь у нас гораздо больше возможностей. Зачем напрасно тебя мучать? Эта странная, насмешливая забота и низкий голос, плохо соображающий Питер спутан ими по рукам и ногам. Он давит, пока может, зарождающуюся благодарность, но не может выкинуть из головы тепло тела под собой. Что именно говорит Хоффман о функции замещения, Питер слышит плохо, но к собственному ужасу, соглашается. Агент плохо осознаёт, где он находится, чётко осознавая только свою койку и боль в затылке, но машина самоанализа всё равно заработала. Почему агента так увлекла эта мысль? Перес была в бреду, могла сказать всё, что угодно, но он уцепился. Так радостно, начал с чуть ли не восхищением разматывать нить к прошлому детектива, брал след и жаждал погони. Преступник раньше вызывал праведный гнев и желание наказать по закону, а не подобную одержимость. И правильное же такое слово - одержимость. Именно одержимого может так шокировать близость добычи. Марк выходит, проведя кончиками пальцев по волосам Питера, и в агенте зарождается желание переиграть его в игру под названием "У кого из нас проявится Стокгольмский синдром". Через некий отрезок времени в дверях появляется высокий светловолосый мужчина, и, чуть прихрамывая, подходит к постели Страмма. - Не волнуйтесь, - говорит он, улыбаясь, - я врач, всё будет хорошо. Марк просил особенно о вас заботиться. Сволочь. *** Никто его до сих пор не нашёл. Две недели уже как к нему приходит врач, который попросил называть его Джеком и не выпытывать настоящее имя, две недели как он взаперти. Это, кажется, дешёвый мотель. Марк оставил ему нормально работающий ноутбук и модем, так что когда тот соизволял подключать ноут к сети, агент пытался узнать, что происходит за стеклом. Бежать - бессмысленно. Хоффман ясно дал понять, что у него слишком много связей наверху. Он тоже заходил, пытался поговорить о чём-то, задавал странные вопросы. Кажется, это были изящные попытки вербовки, но Страмм достаточно профессионален, чтобы такое распознать. Но у Хоффмана есть козырь в рукаве, о котором он может и не знать: Питер хочет быть им обманутым, завербованным, перетянутым на противоположную сторону. Тогда появится оправдание всем мыслям. Тогда можно будет сказать - это Хоффман заставил меня задуматься о правоте Крамера, он промыл мне мозг, и теперь я пойду за ним на край света. Закопавшись в себе, Питер проиграл, окончательно и бесповоротно признав собственное желание. Марк, научившийся от своего наставника просчитывать людей, снова касается волос Питера рукой, уходя, и уголок его рта дёргается, когда эту руку останавливают крепкие, но пока слабые пальцы. Добро пожаловать на новый уровень.