Исполнившееся желание

Не то, чтобы я из трусливых, но по темным подворотням передвигаться довольно неприятно, особенно когда природа наделила тебя смазливым личиком и внешностью далеко не брутального мачо. В то время как я по всем психо-физическим параметрам вполне себе мужчина. Мало ли психов вокруг, к тому же концентрация их на квадратный километр с наступлением темноты становится больше. Сам собой ускоряется шаг, как только до ушей долетает звон разбившегося стекла. Сердце тут же отзывается гулким стуком в груди. Ссыкло малолетнее... Хотя с чего бы? Вот только пару дней назад восемнадцать исполнилось, и в организме доказательством тому плещется весьма не дурный вискарь. Только засидеться с друзьями в баре под это дело было не лучшей идеей. Чувствую себя последним олухом на земле, потому что мог сохранить свои нервные клетки, элементарно вызвав такси. Нет же, через дворы и по шоссе намного быстрее и приятнее. Идиот... - Эй, детка! Выпей с нами, угощаю! Сальный тип окрикнул меня, едва я прошел мимо полуподвальной забегаловки. Как же бесит. - Да нет, спасибо. - бросаю невнятно, хотя наружу просятся совсем другие слова. Будь я комплекцией хотя бы в половину как он, я бы не так ответил. - Ну и черт с тобой. До меня доносится слабый ответ, и я выдыхаю, поежившись от ночной прохлады. Да ещё и морось началась не кстати. Ещё немного и не далеко до шоссе, по нему минут десять и я дома. Выпитое совершенно не вовремя просится наружу, так что приходится поглядывать по углам в поисках подходящего места. К черту, тьма кромешная, да и спят все, никто не погонит. Остановился у дерева и прислушиваюсь к каждому шороху, взглядом шарю между стволов деревьев в темноте на предмет нежелательных свидетелей. Но все тихо. Рукой в кармане нашариваю телефон и отмечаю желание прямо сейчас позвонить Дане, просто для спокойствия. Он ведь наверняка задремал после работы, пока я тут шляюсь, а завтра у него опять смена. Поэтому просто сжимаю аппарат в руке и чешу дальше. - Гляди... Эй, крошка! В груди зашевелилось что-то нехорошее. И кажется, я начал трезветь. - Стой, я с тобой разговариваю! Это он мне? Сколько их там? От страха покалывает затылок, и я начинаю судорожно соображать на тему, как унести ноги. Слышу за спиной приближающиеся шаги. Стартую резко, выжимая из себя все, что могу, несусь наперерез через ограждения по газонам, практически взрывая кроссовками землю с мокрой травой. Закономерно, за спиной тоже ускорились, пока один из них не ухватил меня за капюшон толстовки, больно дёрнув волосы. - Пусти, ублюдок! Вот здесь сомнений как ответить не возникло, да ещё и уверенно так, что только потом соображаю, что могу огрести за это. И ничего не смогу сделать просто потому что их двое. Или... - Гляди, да это парень. - лыбится нахально один, держа меня крепко за шкварник. Цепляюсь за ворот, чтоб хоть немного ослабить его, потому что дышать уже сложно. - Серьезно? Вот непруха... - Да ладно. Смотри, какой милашка. И дырка тоже есть. - Это ты у нас по мальчикам. Так и быть, подержу для тебя. - гадко ухмыльнулся второй, подходя ближе. Распахнув глаза, я буквально не мог пошевелиться, впал в оцепенение, как кролик перед удавом, и куда-то делась вся моя дерзость, и сдох инстинкт самосохранения. *** - Дан, я не хрустальный, не сломаюсь! - отпихиваюсь от его нежных и ласковых объятий и вскакиваю с постели, - Возишься, как с фарфоровой... Не дав договорить, Даниил дёргает меня за руку обратно на кровать. Естественно, отчаянно сопротивляюсь, потому как задрался чувствовать себя хрупкой соломинкой в лапах очень аккуратного медведя. - Дышать на меня боишься! - рявкаю не со зла, а потому что просто проораться хочется. После недолгой возни он крепко сжимает мои запястья и заводит над головой, прижимая к подушке. - А ты и есть куколка моя фарфоровая. - ржёт он самым наглым образом, пока я трепыхаюсь, как рыба на суше, - Да не дёргайся ты! - рявкнул уже навалившись сверху, колено бежду ног моих заводит и прижимается бедром к паху. Я как-то сразу дара речи лишаюсь и смотрю на него, распахнув глаза. - Д-да, вот так... - выдыхаю, тут же делая не слишком активные попытки освободить руки и остаюсь довольный результатом, получив взамен его жадные ласки. - Дань, изнасилуй меня как-нибудь, - мечтательно заявляю, распластавшись на постели, аки звезда и вперившись в потолок. - Что, прости? - чуть не выронив из пальцев сигарету, он даже приподнялся рядом и на меня уставился. - Ну... Я иду такой по улице ночью, а ты типа маньяк со спермотоксикозом. Хватаешь меня, я типа сопротивляюсь... Ну, по-настоящему сопротивляюсь. Ты сдираешь с меня штаны, угрожая, прижимаешь к холодной кирпичной стене и... Едва я кинул на Даньку взгляд, как желание продолжать активно фонтанировать желаниями как отрезало. Он смотрел на меня не то с ужасом, не то с жалостью, и по глазам заметно было, как прогрессирует его желание огреть меня чем потяжелее. - С хера ли ты ночью будешь гулять? - Ну как будто бы, Дань! Мы же договоримся. - Что за игры? Хочешь пожестче, так я тебя здесь оприходую, в уютной домашней обстановке. - Да нет же, ты не понимаешь... - удивляюсь его феноменальной непробиваемости и пытаюсь объяснить по новой, но кажется эффекта ровно столько же, то есть ноль. - Кстати, на счёт вечерних и тем более ночных прогулок. Район тут не самый благополучный. Съехать бы... - Никак, у тебя тут работа близко. - Вот ты знаешь, что делать, если попадешься? - Нет, - мрачно пялюсь в потолок уже без надежды на понимание, а дальше следует лекция о болевых точках на теле человека, о психологии маньяков и о том, как в той или иной ситуации не растеряться и начать действовать. *** Все слова Дани, всё, что он мне говорил, стараясь предостеречь, тут же молнией пронеслись в голове. Кто бы мог подумать, что они мне пригодятся. И черт тебя дери, вселенная! Исполняя моё желание, ты не учла одну очень важную деталь. Я не вырываюсь, тем самым немного усыпляя бдительность того урода, что меня держит. В темноте плохо видно, но примерно представляю, куда бить. Коленом заряжаю ему прямо между ног и добавляю кулаком в живот, выбивая дыхание. Любитель мальчиков тут же загибается, и пока второй не очухался, даю деру к гаражам. Там можно попытаться петлять между жестянками, хоть какой есть шанс оторваться. Кто бы мог подумать, что и там меня ждёт сюрприз. Всем прикладом встречаю могучий торс какого-то амбала, ловлю искры перед глазами, шлепаясь на задницу больно, и очухавшись, замечаю его силуэт. Естественно, только силуэт, потому что во тьме гаражей остального не разглядишь. Толстовка с капюшоном, лица совершенно не видно, плечи пошире, чем у моего Даньки. Дан... Был бы ты здесь, ты знал бы что делать. С каким-то обречённым всхлипом пытаюсь подняться на ноги, не обращая внимания на царапающие ладони острые камешки. Мелкая морось в лицо хлещет, а я от ужаса словно язык проглотил, моргая, пытаюсь лицо его разглядеть. От этого шкафа с атресолью хрен уйдёшь. Меня легко так за ворот вымокшей толстовки на ноги вздергивают, и происходит то, чего я совсем не ожидал. Зря меня что ли Данька тренировками своими до икоты мучил? Тело все помнит, а заодно и я вспоминаю, что даже против такого амбала кое что могу. Бью его по рукам и со всей дури локтем в лицо. - Стой, ублюдок! Пока амбал корчился от боли, я рванул куда глаза глядят. Такого ужаса за всю жизнь, пожалуй, не испытывал, ноги словно ватные, но силы на адреналине достаточно. Так я думал ровно до того момента, как мне на спину не запрыгнул один из них, роняя на асфальт. Едва руки успел подставить, чтобы лицо не разбить, а вот ладони знатно пострадали. - Пусти... - только и хриплю беспомощно и тут же затыкаюсь, потому что от хватки за волосы и ножа у горла мне приемы не показывали. - Держи его. - голос из-за спины. - Да не денется никуда. Сучонок. Орать начнёшь, горло вскрою. Да я бы и рад заорать, да только хрипеть и получается. - Снимай штаны. Быстрее. Видимо не мне команда, потому что кто-то из них тут же принялся стягивать с меня штаны. Суки, лучше бы джинсы надел, чтобы дольше провозились. Холодно, дождь уже лил не на шутку, не оставляя на мне сухого места, а к горлу подкатывали тошнота и мерзкий ком от обиды и боли, потому что выкрутиться я уже вряд ли смогу. - Сладкий какой, смотри. Мою задницу лапали отвратительные холодные руки, а я никак не мог унять адскую крупную дрожь в теле. - Пожалуйста, не надо... - мой сбитый лепет вряд ли был кем-то услышан. А мой телефон зазвонил так внезапно, что я дернулся, вновь пытаясь отчаянно сопротивляться. Один из них полез в карман толстовки. Удивляюсь, как аппарат ещё не выпал, пока я бегал. - О, "Данечка", - гадко ухмыльнулся один, - Любовничек твой? Педик ты грёбаный. Хочешь я ему отвечу? Скажу, что ты ещё занят, развлекаешься. - их смех из-за спины, словно карканье ворон. - Ублюдки! - дернулся я снова, а голос каким-то надрывным и жалостливым вышел, хотя вложил я в него всю свою злость на гадов. Держали меня крепко, ничего не скажешь. Да так, что не получилось извернуться, когда дырки коснулось что-то мокрое. Я смог только отчаянно и глухо завыть. Как там наши девки в универе шутили? Расслабься и получай удовольствие? И ржали, как кобылы в брачный период. Хотел бы я сейчас посмотреть на каждую из них на моем месте. - Дань... - едва слышно, - Прости. - Не ной, принцесса. А я сейчас был благодарен дождю, потому что сильно жгли глаза злые слёзы. И как бы я ни старался расслабиться, было больно. Да кому ж захочется с порванной задницей ходить. - Ублюдки... Ублюдки... - дрожь снова сотрясала тело, а гаденыш сверху ещё и лапал, словно я здесь не в грязи с ножом у горла, а девка на шелковых простынях. Я пытался думать о Дане, чтобы хоть как отвлечься, но и там мысли безрадостные. Не простит меня Данька, ревнивый как чёрт. Не говорить ему? Не скажу. Ни за что не скажу, никогда. Только бы вытерпеть и убраться отсюда. Держать тело в напряжении уже не хватает сил и кажется уже плевать, если этот гад пустит мне кровь. А может и лучше? Не нужно будет смотреть Дане в глаза и знать то, чего он знать не должен. Я не знаю сколько это продолжалось, но под конец я закрыл глаза. В какой-то момент последний раз яростно дернулся, почувствовав горящей задницей как пульсирует член этого ублюдка. Я слышал его стон, приглушённый шумом дождя. На холод и мокрую одежду было плевать. Телефон на асфальте блеснул пропущенным вызовом от Дани. - Эй, он что, отключился? Нож убери, идиот, вскроешь ведь. Это последнее, что зафиксировало моё уплывающее сознание. А дальше темнота, в которой я пожелал бы остаться до конца своих гребаных дней. Но кое-кто решил иначе, и я бы с ним поспорил, убеждал бы с пеной у рта, что лучше бы мне не возвращаться. До ушей доносится шорох, запах кофе и сигарет. Вдыхаю глубже и едва шевелю ногами, ещё не открывая глаз. В тело возвращается способность чувствовать, черт бы его побрал. Больничных запахов нет, значит дома у кого-то. Первая мысль о родительском доме, но ведь у меня никто не курит. Данька... Зажмуриваю глаза, покрываясь ледяными мурашками, и вообще стараюсь не дышать на всякий случай. Интересно, что же он знает? Что видел? Кто принес меня сюда? В голове тут же рождаются варианты как свалить пограмотней. К родителям? К другу? Да найду где пожить первое время. - Жень, - шёпот совсем рядом, моей руки касаются теплые сухие пальцы, сжимают осторожно. Я упорно не открываю глаза, проглатывая ком. Вот идиот. Ещё не хватало сейчас разреветься. - Женька. Я почувствовал щекой его дыхание, кровать рядом прогнулась. Я уже понял, что спалился, но не хочу видеть его глаза, а точнее жалость во взгляде. Раз так зовёт, не злится же, наверное? Как можно злиться за то, что я не смог раскидать трех здоровых парней? Пока я молча себя оправдывал, Даня отошёл от кровати и подошёл к столу в зоне кухни нашей маленькой студии. Кажется, чайник поставил. Как бы я хотел, чтобы это было просто наше очередное утро. Я не смог больше и повернул голову, взглядом встретив его спину. Жёлтая футболка, которую я лютой ненавистью ненавижу, встрепанные после душа темные волосы, треники, и я почему-то уверен, что сейчас под ними нет белья. Странная привычка не надевать его сразу после душа. Но какое теперь это имеет значение после вчерашнего. Вряд ли он будет доволен, что я все сам решил. Видимо, вздохнул я слишком громко, Дан обернулся. - Жень. Проснулся? Все хорошо, мы дома. Ты все утро спал, молодец. Жень, где болит? Как-то непривычно это его суетное беспокойство. Но, учитывая, во что я встрял... - Задница немного. А так, словно заново родился. Хмурюсь, голос у меня с непривычки хриплый, да тут же ругаю себя за сарказм не к месту. Не виноват же он, что мужик его любит в подворотнях приключения на пятую точку по ночам искать. Это я на себя злюсь. Но Даня смотрит как-то странно. Сейчас начать говорить или молча потом свалить? Да нет, не смогу я так. Он ко мне всегда по-человечески. - Дань, ты знаешь?.. - Я знаю. - тут же меня затыкает, садится на край кровати и снова крепко сжимает ладонь. Я только вздрогнул, испытывая желание высвободить руку. Но не стал. - Меня заразили наверное... дрянью какой-нибудь. Не трогай меня, ладно? Я сам себе противен, - с этими словами все же убрал руку, кое-как поднимаясь, чтобы сесть, и тут же пожалел об этом - ощущения в пояснице и ниже не самые приятные, но виду не подал. И Дан не стал удерживать. В глаза ему не смотрю, не хочу видеть его реакцию. Так даже лучше, хотя на душе откровенно паршиво. - Жень, все в порядке. Иди ко мне? Ага, как же. Заебись. Просто охренеть в каком порядке после такой жаркой ночки. Я хочу побыть один. Спрятаться от его глаз, от этого солнца за окном, я хочу уйти. Только от его объятий уйти не получается. - Спасибо. - все же выдавливаю из себя, но Даньку не отталкиваю, вопреки своим желаниям. Одновременно и тошно и хорошо, что рядом со мной сейчас именно он. - За что? - он отстранился и смотрит даже удивлённо. - Что вытащил меня. Отвратительное, наверное, зрелище было. Дань... А что с носом? Это синяк? На переносице и чуть ниже краснота уже грозила перейти в яркий синяк, а он молчит упрямо, вперившись глазами побитого щенка. В прямом смысле щенка, потому что вижу, сказать что-то хочет, а не может. - Даня... - Жень, ты только не вставай, тебе нельзя. Слышишь? - Это они тебя ударили? Ты дрался с ними? Да как так? Он бы этих двоих одной левой положил бы. Уж ему-то дождь и темнота не должны были помешать. Впрочем, мог получить от амбала. - Нет. Жень, это... Это ты меня ударил. Это был я. Женёк, только тихо, я все объясню. Все хорошо, тебя никто не заразил, никто не тронул. Женя... То чувство, что гаденько шевелилось у меня в груди, когда увидел этот его щенячий взгляд, теперь обретало вполне определенную форму, трансформируясь весьма болезненно. Перед моим внутренним взором мир с ног на голову переворачивался, лишая меня дара речи. Я смотрел куда-то сквозь Даньку, держащего меня крепко за плечи, но его слов уже не разбирал. Тот ком, что недавно грозил сорваться слезами, подкатил снова. Только слезы были уже не от жалости к себе, а от обиды и злости, скатились сами по себе, оставив мокрые дорожки. - Ты... - язык у меня все ещё отказывался шевелиться, а вот взгляд прояснился. Я смотрел в его глаза и пытался увидеть в нем человека, которому доверял эти два года. С которым наконец-то почувствовал себя счастливым и в безопасности. Теперь я вижу только осколки этих чертовых иллюзий. - Какая же ты дрянь, Савельев. - голос предательски дрогнул, а желание высвободиться из его хватки стало просто невыносимым, - Я тебя ненавижу. Ненавижу! - Тише, Женечка. Хороший мой. Ай! Больно же! - А мне не больно было?! Не трогай меня! Пусти! Он мог бы скрутить меня в одну секунду, как делал это, когда мы возились. Но не стал, позволяя мне обрушить на него всю свою злость и обиду. Я бил его изо всех своих сил, но со стороны наверняка смотрелось жалко, как если бы мелкая собачонка пыталась до смерти искусать медведя. Мне уже не стыдно за свои слёзы. Большее унижение я испытал этой ночью. Как оказалось, от любимого человека. Дан пытался удержать меня руками, пока я орал и колотил его, но все равно отступал назад, и в итоге мы оба оказались на полу, свалившись с кровати. Остановить меня, наверное, могла только граната в голову. Но я ошибся, сквозь собственный ор разобрав его слова. - Ты же сам просил меня, черт бы тебя побрал, Жень! Несколько раз просил! Эффект, словно пыльным мешком по голове. Я снова смотрел на него так, когда узнал, кто изнасиловал меня этой ночью. Кажется, после этих событий я вряд ли останусь в добром психическом здравии. Мысли хаотично толкались в голове, и я никак не мог помать за хвост хоть одну. Теперь я знаю картинку, но пазлы никак не желали складываться, потому что я отказывался принимать это. Дан исполнил моё извращённое желание. Дан, который боялся причинить мне боль, изнасиловал меня этой ночью. Я сидел на его бедрах верхом, перестав колотить, и все ещё смотрел так, будто вижу его впервые. - Как ты мог?.. - спросил я тихо, едва шевеля губами и вкладывая в вопрос все имеющиеся смыслы. Как он мог со мной так поступить, так сильно напугать, даже следуя на поводу моих желаний? Как он смог пересилить себя, прежде боясь даже прижать меня покрепче? - Как я мог? Херово, Жень! Особенно когда ты дрожать и плакать начал. - А мне стонать и радоваться надо было?! - я злился на него, но и его понимал прекрасно. - Нет, Жень. Самому же тяжело было. Я старался аккуратно... - Ага, да. Я чувствовал, как тебе хорошо было, - знатная доля сарказма сквозила в голосе, - Дань, ты же звонил мне. Кто это был? А эти двое отморозков? Ты сам меня унёс оттуда? Почему я отключился так надолго? Я не сводил с него глаз, в его глазах ища ответы. Данька был рядом и держался со мной, как с маленькой, но очень ядовитой змеёй. Я видел боль в глубине его глаз и понимание того, что он натворил. Бесконечную любовь, страх и сожаление. И этот коктейль был для меня жизненно необходим после всего, что я испытал. - Жень, идём на кровать. Тебе бы лечь. - он за плечи придержал меня, поднимаясь, и снова к кровати потащил. Я было дернулся, чтобы вырваться из его рук, но на большее меня не хватило, - Сашка звонил с моего телефона. Эти двое со второго курса шпана, я им заплатил хорошо, будут молчать, как рыбы. А в машине Ксю тебе лёгкое снотворное вколола. Я не сильно тебя, Жень. Я даже со смазкой. Немного поболит... Прости меня, рыжик. Слышишь? Ну не молчи. Я же себя не прощу теперь. - Дань.. не надо. Все нормально. - словно издалека я услышал свой голос. - Не нормально! - Ты хорошо подготовился. Целую команду подключил. Как же сестра согласилась? - Грозила посадить по статье, а в машине желала мне такой же участи на тюремных нарах. - Да, представляю как она тебя ругала. - усмехнулся я невесело, глядя куда-то на свои руки. - Судом грозила, - Даня попытался улыбнуться, стараясь держаться в этой ситуации, но получилось откровенно хреново. Я буквально кожей чувствовал, как ему тяжело. А потом он снова взял меня за руки, и я спросил: - Тебе самому понравилось? - Я за это в аду гореть буду, Жень. Ты знаешь, как мне тяжело сделать тебе больно. Я знал. В ответ крепче сжал его руки. - Не могу понять... Ты предал меня или правда желание исполнил. Я почувствовал, как дрогнули его руки. Он замер, ничего не отвечая, и я решился поднять на него взгляд. Про таких скажут "на нём лица нет". Я никогда его таким не видел - потерянным, пристыженным и... Уверен, ему было очень страшно. Я не позволил себе эгоистично наслаждаться этой картиной и осторожно подался навстречу, головой прислонившись к его груди. - Прости, Дань. Это было неправильно просить такое. - тихо прошептал я, прислушиваясь к его беспокойному сердцу, и буквально рассыпаясь на части от его крепких и таких желанных объятий. Стоит ли говорить, что весь следующий день он носился со мной, как с хрустальной вазой. Да я и не сопротивлялся, как прежде, отчего-то испытав острую потребность в ласке и нежном обращении. Принимал каждое объятие, каждый поцелуй, перестав строить из себя недотрогу. Несмотря на всю мою злость и обиду, я больше не отождествлял Даньку с тем гадом в подворотне. Странное чувство. Вот только к вечеру заботливый Даня пристал ко мне по весьма справедливому поводу. - Жень, болеть перестанет и быстрее заживёт. - В порядке я. Погладь и перестанет. Я усердно зарывался в одеяло, образуя, как я думал, довольно крепкий кокон, но не тут-то было. - Жень, это не так работает. - Да чего пристал? Не буду я! - Женя... - угрожающий взгляд, да и сам его вид насторожили меня так, что я весьма непривычно почувствовал себя рядом с ним, как кролик перед удавом. Ну а дальше несколько минут алеющих щёк от дико смущающей процедуры и пара часов принудительного лежания в постели. Надо сказать, неплохо, я даже привык. Нахмурившись и зарывшись в одеяло, я наблюдал, как Данька шуршал по нашему квадрату аки пчела. Носил чай и конфетки, сварил на скорую руку суп, и я его даже съел, хотя меня сложно заставить съесть что-то полезное. Принимать заботу оказалось приятно. Меня сморило довольно быстро, а ведь хотели кино вместе посмотреть. Помню, что крепко вцепился в его руку, лёжа в кровати. А потом его поцелуй в висок, перед тем, как я отключился. *** - Дань, ну пожалуйста. - Отвали, Жень. - Мне не больно будет! Я зря купил что ли? - Выходит, что зря. Дан упорно отказывался смотреть на кожаные наручники в моих руках и маленькую плеть, уставился в свои цифры в мониторе. Я остыл после того случая. Три месяца прошло как никак. Только теперь чувствую себя музейным экспонатом под стеклянной колбой, который достают для очень бережного обращения. Я откровенно сник и опустил взгляд на свои новые красивые игрушки. Кажется, они и правда нужны только мне. - Что ж... - тихо изрёк я, откладывая их в сторону и собираясь пустить в ход тяжёлую артиллерию, - Раз это не нравится... - я расстегивал свою рубашку пуговица за пуговицей, обнажая торс, перетянутый кожаными ремнями портупеи. Данька эти месяцы старался гонять меня по футбольному полю рядом с домом и частенько вкладывал в руки гантели. Так что я прекрасно осознавал, как выгляжу в этой экипировке. Из рюкзака рядом с кроватью вытащил ещё одну вещицу - средней длины пушистый лисий хвост. - Я не знал, что тебя заинтересует, - тихо продолжал я, поднимаясь с кровати, - поэтому прикупил разное. Я остановился рядом и упёрся рукой в его стол, в другой покручивая меховой хвост, и наконец привлекая его внимание. - Если и это не нравится, что ж, мне придется начать самостоятельно прямо сейчас на нашей кровати. Заметив его заинтересованный взгляд, я тут же развернулся, нарочно демонстрируя себя и приняв равнодушный вид. - А ну стоять. Вот он... Тон, которого я так ждал. Он ухватил было меня за пояс джинсов, но быстро получил по рукам. - Что, решил участие принять? Раньше надо было думать. А теперь без рук. Без рук, я сказал! Ей богу, я пытался придать голосу строгость, увиливая от Дана юркой змеей или точнее шустрым лисом. И чувствовал я пятой точкой, что рыжий хвост мой скоро окажется в нужном месте, потому что в нашей комнатке не разбежишься. Я убегал, ржал и отпирался отчаянно, чувствуя невероятный прилив сил. От счастья даже за руку его куснул, после чего Даньке пришлось действовать серьезно, обхватив меня со спины, пока я дрыгал ногами. С тем случаем я, кажется, воспитал себе зверя, которого теперь слегка побаиваюсь. Даниил начинал действовать жёстче в определенных ситуациях, и создавать их я старался крайне редко, зная, что ему самому они не слишком приятны. Но в таких, как эта, я начинал чувствовать колкие мурашки в груди и по спине, затаив дыхание и практически перестав брыкаться. Дан прижал меня собой к постели, рыская рукой рядом, а спустя несколько секунд на моих запястьях красовались кожаные наручники.