так красиво

Твоя любовь издавала звуки, похожие на шум океана.

Сережа помнил тот самый день, когда Олегу исполнилось тринадцать лет. Мальчик специально встал раньше, чтобы подготовить сюрприз другу. На найденные деньги на улице и пожитки с попрошайнечиства Разумовский купил несколько шаров, пирожное, которое Олег уплетал за обе щеки, когда они выбирались на экскурсии вместе с остальными детдомовцами. Но больше всего Сергея охватывал трепет, когда он держал в руках тот самый кулон с клыком, на который Волков пускал слюни, смотря на него через витрину антикварного магазина. Надо ли было рассказывать то, как часто и долго приходилось Сереже петь в метро песню про маленького мамонтенка и жаловаться прохожим на то, что у него нет родителей, чтобы те расчувствовались и дали ему как можно больше денег? Разумовский сидел возле кровати Олега и даже боялся дышать, дабы не разбудить друга. Сереже нравилось наблюдать за тем, как хмурится во сне Волков, мальчик любил и поправлять волосы, прилипшие ко лбу Олега, чтобы они ему не мешали. Эти трепетные и нежные порывы переворачивали сознание Сергея с ног на голову, заставляли биться его сердце быстрее. Глаза Олега распахнулись, и первым делом он увидел рыжую макушку Сережи, тот сидел спиной к кровати, и его немного трясло, потому что он безумно переживал. –Серый, а где все? –хриплым голосом спросил Волков, когда понял, что все его соседи куда-то испарились магическим образом. –Я их прогнал.–тихо сказал Разумовский, когда повернулся, чтобы посмотреть на Олега своими невинными голубыми глазами.–С Днем Рождения, Олеж. Волков внимательно посмотрел на маленькую коробку в руках Сережи. Мальчик даже не представлял, что друг может ему подарить, потому что вовсе не думал о том, что Разумовский откуда-то возьмет деньги на презент. –Ты купил его? –шепотом, но восторженно сказал Олег, когда взял на ладонь кулон, металл которого приятно холодил кожу. –Конечно, Олеж. Я видел, как ты смотрел на него. Я бы не простил себе, если бы не купил кулон тебе.–Сережа восторженно глядел на Волкова. –Откуда деньги? –внезапно лицо Олега помрачнело.–Только отвечай честно. Разумовский понимал, почему друг злится. Всем в детдоме были давно известны истории о том, как Сережа сбегал на улицу, чтобы своровать в магазинах малодоступную колу и чипсы, когда-то даже путем обмана Разумовский выпросил у пожилой женщины символичную сумму. Деньги, которые они с Олегом добывали, лежали в самодельном конверте, Волков даже подписал его своим корявым почерком: «На светлое будущее». Свою заначку ребята прятали на чердаке дома под одной из половиц, чтобы никто не украл их накопления. Но Олег был строгим, поэтому принципиально не принимал Сережины копейки, которые он таскал из карманов прохожих. –Обижаешь. Я сам заработал! –Разумовский кинулся к ногам Волкова.–Веришь мне? –Встань немедленно, Сереж.–Олег сам поднял друга на ноги, чтобы смотреть ему прямо в глаза.–Верю я тебе, не переживай. Волков осторожно обнял Сережу, потому что тот казался ему настолько хрупким. Олег зарылся рукой в рыжие волосы Разумовского, он знал, что для друга этот жест значит слишком много. В глубине души Волков даже плакал от счастья, потому что понимал, что у него есть такой нелепый и милый Сережа, больше ему никто не нужен. –Давай сбежим.–предложил Разумовский, он знал, что Олег не откажется. –Почему бы и нет? –мальчик улыбнулся искренне, такую улыбку, по его мнению, мог заслужить только Сережа. Друзья сидели на берегу Невы. Март в Питере был таким же холодным, как и всегда, но мальчики были готовы оставаться на набережной до конца, им так сильно хотелось продлить этот волшебный день. Дрожащими руками Сережа наливал какую-то газировку в стаканчики, чтобы они с Олегом могли красиво выпить на брудершафт. –Только помни, что нужно чокаться, смотря в друг другу в глаза.–озорно улыбнулся Волков. Мальчикам действительно и не надо было чего-то большего. Им было достаточного противного ветра, вида на воды Невы и их сумасшедшие разговоры о всякой ерунде. –Сереж.–Олег внезапно прервал реплику друга.–Я рад, что мы есть друг у друга, знаешь об этом? –Конечно знал, я тоже так думаю. Зачем нам кто-то другой? –хмыкнул Разумовский. –Да я про другое говорю. Мы ведь больше не нужны никому, во всем мире целых семь миллиардов людей, а мы друг для друга–единственные.–Волков задумчиво посмотрел вдаль. –Олеж, я рад этому, не хочу, чтобы после выпуска мы расставались. Нет, я даже не хочу все это представлять. Я уверен, что не брошу тебя! И ты поклянись, что не оставишь меня.–выпалил Сережа.–Пожалуйста, Олег. –Как же я брошу тебя? Ты же загнешься без меня. Тебя нужно растить как цветок тепличный. Не выдержим мы друг без друга, Серый. Волков обнял друга за плечи и прижал к себе. Олег теперь чувствовал то самое умиротворение на душе, которого ему не хватало. Мальчик был уверен, что запомнит до конца своих дней этот праздник, посиделки на берегу Невы и данные друг другу клятвы.

Твоя любовь подавала руки, чтобы залечивать ими раны.

Сереже исполнилось пятнадцать, когда он понял, что хочет выделяться. На красивую одежду денег не было, на украшения тоже. А вот внимания от девушек хотелось, правда, не потому, что они ему нравились, Сергей всего лишь хотел потешить свое эго. Одним весенним утром Разумовский подошел к зеркалу и сделал для себя удивительное открытие: если он отрастит себе волосы до плеч, то будет выглядеть очень даже привлекательно. Целое лето Сережа избегал воспитательниц с ножницами в руках, которые норовили подстричь его. Доходило до того, что парень, правда запирался в комнате и объявлял о голодовке. Директриса детдома только разводила руки и раздраженно говорила: «Вы что, не знаете Разумовского? От него одни проблемы, не создавайте еще и новых, ей Богу». В честь конца лета объявили о дискотеке. Олег был рад этому, ведь танцы в их детдоме–явление не частое, а тут можно было повеселиться и отдохнуть как следует. Сергей придерживался иного мнения. Парень считал, что полезнее будет поучить ему новые темы по информатике, нежели ходить на, по его мнению, «брачные игры». Но Волков все равно заставил Разумовского пойти на дискотеку, ведь Олег будет в расстроенных чувствах, если Сережа откажется от его предложения. Нехитрая манипуляция всегда работала. Именно поэтому Сергей сейчас стоял в туалете и поправлял свою бабочку, которую ему чудом нашел Волков. Разумовский раздраженно закатил глаза, когда рядом с ним примостились девушки, болтающие о мальчиках и предстоящих танцах. Марго­–главная красотка, увлеченно красила чем-то угольно-черным свои и без того большие голубые глаза. Сережа как завороженный смотрел на карандаш в руках девушки. –Рита, а что ты делаешь? –внезапно для самого себя спросил Сергей. –Глаза подвожу, а что? –Марго повернулась к Разумовскому и ослепительно улыбнулась ему. –А можно мне тоже? –шепотом спросил парень. –Кажется я поняла.–задумчиво произнесла девушка.–Девочки, выйдите на пять минут. Подруги Марго недовольно фыркнули, но удалились из туалета. Рита подошла к Разумовскому и внимательно всмотрелась в его глаза, будто ища подвоха. –Накраситься, значит хочешь? –издала смешок девушка. –Можно? –повторил просьбу Сергей. –Конечно, Сереж. Марго без лишних слов тут же приблизилась к лицу Разумовского. Девушка осторожно поднесла карандаш к нижнему веку Сережи и легонько прошлась им по коже, попутно тушуя черную линию. Рита взяла рукой парня за подбородок и наклонила его к себе, чтобы прокрасить слизистую. –Ай, Марго, больно же! –крикнул Сергей. –Чего ты как маленький? Потерпи немного, потом будешь самым красивым парнем на дискотеке, вот увидишь. Спустя пару минут Сережа посмотрел на себя в зеркало и не узнал свое отражение. Простая подводка сделала его глаза еще голубее и выразительнее. Теперь он правда стал привлекательным, по крайней мере для самого себя. В актовом зале было темно, его освещали только старые прожекторы, попадающие на самодельный диско-шар. Сергей стоял в дверях, он все еще пытался решиться пойти на этот «праздник жизни». Перед ним суетились парни, которые неумело делали комплименты девчонкам и приглашали их вместе потанцевать. –Вот ты где, а я ищу тебя везде, Серый! –к Разумовскому подбежал запыханный Олег.–Пошли скорее, все веселье пропустишь! –Да я лучше рядом с напитками постою, не буду тебе мешать.–Сергей нервно поправил прядь волос, выпавших из аккуратно уложенной прически. –Ну уж нет. Я тут для тебя марафет наводил, а ты просто постоишь в темном углу? Сережа нервно посмеялся. Значит, не только он хотел понравиться другу, но и тот в ответ тоже стоял целый час у зеркала, стараясь привести себя в сносный вид. Разумовский заворожено смотрел на приглаженные волосы Олега, его мягкую кожу, ведь он в первый раз успешно побрился, принюхался к знакомому аромату одеколона. –Олеж, запах как-то странный, не находишь? –шутливо спросил Сергей. –Дядя Паша, охранник наш, дал свой одеколон, сказал, что для меня ему ничего не жалко.–Волков внимательно посмотрел на то, как друг рассмеялся.–Да чего ты ржешь так, Серый? –Извини, просто теперь от тебя пахнет так, будто ты стал жигало. –Мальчик, прикройся.–улыбнулся Олег и отвесил Сереже подзатыльник. –А, вообще, ты сегодня безумно красивый, Олеж.–на щеках Разумовского выступил румянец, которого, к счастью, не было видно в полумраке. –Честно? Прямо не врешь-не врешь? –Волков хитро прищурился, но, не дождавшись ответа Сережи, потянул его за руку в самый центр зала. Парни стояли вдвоем, держась за руки, и не зная, что же им делать. Они таращились друг на друга, будто прямо сейчас они готовы совершить что-то из ряда вон выходящее. Разумовский нервно сглотнул и, не решаясь еще раз взглянуть на друга, решил смотреть в пол. Сереже хотелось сию же секунду выбежать из зала, ему казалось, будто все присутствующие тут люди слышали, как бешено бьется его сердце и могли читать его мысли, в которых повторялась лишь одна и та же фраза: «Сегодня Олег сияет ярче всех вместе взятых звезд». Волков не выдержал напряжения и повернул лицо Сережи к себе, чтобы внимательнее его рассмотреть. У Олега складывалось впечатление, будто друг что-то старательно от него прячет. –Что с твоими глазами? –удивленно спросил Волков. –Тебе не нравится? –ответил вопросом на вопрос Серегей. –Очень красиво. Что ты с ними сделал? –Я попросил Марго, чтобы она меня накрасила. Не знаю, что на меня нашло, но я могу сейчас же пойти и все смыть.–Разумовский уже собирался вырвать руки из хватки Олега, но тот вновь остановил его. –Не нужно. Тебе идет, выглядишь обворожительно.–на секунду Волков замешкался, боясь что-то сказать, но все же осмелился.–Потанцуем? –Ты что, сейчас ведь белый танец. Подожди пока, может, тебя Лена пригласит, она же тебе нравится. –Не нужна мне эта Лена. Я тебя хочу. Олег положил руку на тонкую талию Сережи и непринужденно качнул бедрами в знак того, что им все же пора начать танцевать. Волков как сейчас помнил, что сразу же узнал мелодию из «Титаника», которую включили для медленного танца. Олегу это показалось даже забавным, ведь настолько приторно-романтичного момента он и не мог представить, но, не смотря на это, он все еще поправлял волосы Сережи во время танца, шептал ему какие-то шутки на ухо, когда Разумовский положил ему голову на плечо. Волков не хотел думать о том, что скажут окружающие про них после этого, ему хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался, как и тот его тринадцатый День Рождения. Сережа не помнил, как оказался в туалете. Обрывки воспоминаний говорили ему о том, что после танца Олег куда-то отошел, потом к нему прибежала Марго и пыталась что-то рассказать, а дальше ничего. В дверь ломились, ее колотили ногами, Разумовский даже не предполагал, кто за ним пришел и что они от него хотят. Замок не выдержал натиска, и в комнату ввалилось трое парней, чьи лица исказил злобный оскал. –О, а вот и наша девочка, вы только гляньте, пацаны! –один из хулиганов подбежал к Сереже, который сидел, вжавшись в угол, боясь пошевелиться. Парень взял Разумовского за ворот рубашки и поставил на ноги, которые и так его не держали. Глаза Сережи бегали из стороны в сторону, дыхание уже давно сбилось, он предчувствовал что-то плохое. –Нам тут Леночка любезно одолжила одну вещицу, тебе понравится. Два парня, стоявшие в стороне, резко сорвались с места и схватили Сережу под руки, чтобы тот не смог вырваться. В руках у главаря блеснуло что-то продолговатой формы. Еще секунда и Сергей понял все. Это была чертова помада отвратительно розового цвета. Разумовский вертел головой, как только мог, ведь понимал, что его ждет. Парень схватил Сережу за горло и прошипел ему на ухо: «Не дергайся». Сергея тошнило. Ему осточертело быть слабаком, который прямо сейчас спокойно дает какому-то хмырю размазывать у него на губах эту отвратную помаду. Сереже уже надоели эти упреки в его с Олегом сторону про их дружбу. Разумовскому просто надоело быть терпилой и это факт. Именно поэтому он впервые решился ответить обидчикам, так резко и внезапно ударить этого убого парня с помадой в руках, чтобы тот почувствовал, насколько самому Сереже больно. –Сраный педик! Ты ответишь за это! Разумовский все так же не помнил, как ему наносили удар за ударом, как он пытался встать с кафельного пола, чтобы банально не упасть. В зеркале он увидел парня, чьи рыжие волосы были в полнейшем беспорядке, на его лице были черные подтеки подводки и пятна помады, на щеке красовалось несколько царапин, а на оголенной груди было несколько синяков. Сережа перевел взгляд на пол и увидел пуговицы, которые оторвались от рубашки, когда его били. Перед глазами все плыло от слез, поэтому парень как слепой котенок шарил рукой по полу в поисках потерянного. В комнате, где жил Сережа и Олег все еще никого не было. Разумовский сел на свою кровать в надежде, что сможет еще заплакать, но сил не осталось даже на то, чтобы несколько раз всхлипнуть. Парень услышал карканье: в окно влетела ворона, которая теперь сидела на подоконнике и внимательно изучала Сергея. Внезапно дверь распахнулась, и в ней показался Олег. Парень смотрел ошалело на друга, будто он увидел на Сережу, а его призрак. –Серый, кто это сделал? Скажи мне немедленно.–сказал Волков, сидя у ног Разумовского. –Я не буду говорить. Не нужно никому мстить.–устало проговорил парень заплетающимся языком. –Ладно, не нужно. Я все равно узнаю, кто тебя побил. Давай я лучше тебе раны обработаю. –Олеж, не надо, я сам потом все сделаю. Ты лучше еще потанцуй, а я тут один побуду.–виновато смотрел Сергей на Олега. –Какие к черту танцы? Сереж, ты вообще не в себе? Я даже слышать не хочу про эту дискотеку убогую.–сказал Волков, попутно промакивая вату спиртом.–И ты тоже забудь про нее, хорошо? Сережа не ответил, он только шипел, когда Олег обрабатывал ему ссадины и растирал синяки мазью. Волков читал очередную лекцию о том, что Разумовскому нужно научиться наконец давать сдачи, но Сережа только блаженно смотрел на Олега, увлеченного своими рассказами. Парень оглядел с ног до головы рыжее недоразумение и внимательно присмотрелся к царапине на скуле. Невидимые силы подтолкнули его. Олег осторожно прикоснулся к щеке Разумовского и оставил легкий поцелуй на ссадине. Уже утром Сережа открыл глаза и увидел, что на его кровати лежала рубашка с пришитыми пуговицами.

Твоя любовь прижимала к сердцу, так тихо-тихо и не отпускала.

Твоя любовь возвращала в детство. Дарила все, чего не хватало.

После случая на дискотеке, Олегу знатно влетало от директрисы, потому что отныне все обидчики Сережи получали по заслугам. Разумовский каждый день говорил Волкову одни и те же слова: «Олег, прекрати немедленно. Дракой дело не решишь». На что парень всего шутя отвечал: «Молчи, мальчик. Тут взрослые дяди дела решают, а ты им мешаешь». В глубине души Сереже все же было приятно, когда Олег за него вступался, поэтому иногда что-то странное в него вселялось, и одним прекрасным днем Разумовский прошептал другу на ухо: «Видишь Витю Смирнова? Сегодня рассказывал всем про то, какой я пидор несчастный. Потом еще и чуть в лицо мне не заехал». Волков не понимал, что Сережа делал это специально. Стоит подождать час, и под глазом у того самого Вити уже красовался большой фингал. Всем всегда было понятно, кто автор этого творения. Олега всегда видели хулиганом, «оторви и выбрось», как называли его учителя. Директриса хваталась за голову, пророча парню не самую лучшую судьбу. Волков не слушал никого, ведь какой смысл тратить свое время на пустые разговоры и нравоучения. Никто не мог представить, что гроза всех мальчиков тайком стаскивал в столовой булочки с вареной сгущенкой для Сережи, а потом еще и отдавал ему свою. Никто не мог подумать, что «Волк», как его между собой называли все в детдоме, учился заплетать косички и хвостики, чтобы собирать волосы Сережи, которые иногда ему мешались. Никто даже не подозревал, что Олег договорился с дядей Пашей, чтобы тот добыл ему ключи со склада, там Волков унес одно покрывало, чтобы отдать его Разумовскому, ведь тот знал, что соседи по комнате часто отбирают его у такого уязвимого парня. Сережа стал бояться ночи. Парень забирался на подоконник, распахивал окно и задумчиво смотрел на Луну, которая освещала его бледное заплаканное лицо. Что-то внутри него просыпалось каждый чертов день и твердило Разумовскому: «Ты ничего не достоин. Скоро и Олег от тебя уйдет. Ты заблуждаешься, если думаешь, что ему нужна такая тряпка как ты. А вот я останусь, я всегда буду рядом с тобой». Сережа боялся себя и не хотел признаваться Волкову о том, что это нечто беспокоит его ночью. Но Олег узнал, он всегда, в конце концов, обо всем догадывался. Надо ли говорить, что парень уже на подсознательном уровне научился чувствовать Сергея, интуитивно понимать, что его тревожит. Поэтому Олег всегда успокаивал это нечто, сидящее в голове у Разумовского. Они вместе нашли выход. Теперь каждую неделю парни ночью залезали на чердак, где садились напротив окна и изучали созвездия, читали друг другу книги, подсвечивая станицы фонариком или тихо слушали песни Цоя на позаимствованном у дяди Паши магнитофоне. Для Олега Сережа сегодня был особенно красивым. Да, его рыжие волосы были в беспорядке, а губы искусаны до крови, но Волков видел, что Разумовский светился от счастья, пока бежал к месту встречи. –Я думал, что уже не придешь.­–хмыкнул Олег.–Я тут у дяди Паши взял новую кассету. Наутилус Помпилиус знаешь? –Конечно знаю, Олеж. Поторопись, а то нас еще сейчас застукают. Звезды сегодня были особенно яркими, видимо, даже вселенная услышала мольбы двух любящих сердец. На дворе был теплый сентябрь, на улице было душно из-за приближающегося дождя. Раскидистые ветви каштанов норовили заслонить обзор на звезды, поэтому Олег придерживал их рукой, чтобы Сережа смог как следует разглядеть небо. –Видишь Кассиопею? –спросил Разумовский у парня. –Если ты мне скажешь как она выглядит, но тогда увижу.–посмеялся Волков, поправляя свои волосы. –Олег! –возмутился Сережа.–Я тебе уже миллион раз показывал, ты все время не туда смотришь! –Потому что есть вещи и интереснее, чем твои созвездия. –И о чем ты тогда думаешь, пока я тут перед тобой распинаюсь? –в глазах Сережи плясали огоньки. –О тебе я мечтаю, Сереж. Я всегда любуюсь тобой, когда ты увлеченно что-то рассказываешь. Видел бы ты себя стороны. У тебя так горят глаза, будто разговор ведешь вовсе не о звездах, а о плане по захвату мира. Разумовский замер на месте, боясь пошевелиться, парню казалось, что одно лишнее движение, и он испортит этот волшебный момент, наполненный трепетом их юных сердец. Внутри Волкова царил полный хаос, он совершенно не ожидал, что случайно выпалит эти слова. Ничего не оставалось делать, кроме как, затаив дыхания, ждать реакции Сережи. Разумовский распахнул глаза от неожиданности, но все же понимал, что слишком давно ждал хоть какого-то намека на чувства от Олега. Парень придвинулся к Волкову и аккуратно поцеловал его в уголок губ. Если бы Сережу попросили описать его ощущение в этот момент, то он ответил бы не раздумывая: «Внутри меня разорвался фейерверк, который обычно запускают на день города». Сравнение странное, но в стиле Разумовского, чего-то банального ждать от него даже не нужно. –Спасибо.–шепотом сказал Сережа.

Твоя любовь подпускала близко. Прощала крики, по нервам била. Прощала боль, признавала риски. Твоя любовь во мне все мирила.

Им восемнадцать, и они не знают, что им делать со своими жизнями. На носу выпуск, экзамены, до взрослой жизни осталось совсем немного. Что они вдвоем нажили за все время существования в детдоме? Кучу проблем, комплексов и символичную сумму денег для проживания в этом холодном и сером городе. Ночью Сережка кричал в подушку от досады, он уже отмечал в календаре дни до выпускного, чтобы напоминать себе о неизбежной участи. Бледная кожа на руках Разумовского была расцарапана от нервов. Олег все так же заботливо обрабатывал ссадины, ему не нравилось видеть возлюбленного таким потерянным и печальным. Сергею от отчаяния хотелось вывернуть все внутренности наружу, вырвать сердце, чтобы оно не стучало так предательски быстро и громко, чтобы его гул не отдавался в ночной тишине. Что-то вернулось к нему и тихо наблюдало за Сережей, оно периодически шептало на ухо какие-то гадкие слова, а потом исчезало. Разумовский стал слишком часто срываться на Олега. Парню надоело это ощущение, будто Волков заботится о нем как о беспомощном ребенке. Внутри Сережи кипела ярость, смешанная со слезами, просьбами о помощи. Психолог не помогал. Женщина лишь задумчиво кивала головой, пока Сергей громко рассуждал о своих проблемах и жестикулировал так сильно, что мог даже случайно задеть руками все дипломы, висящие на стенах кабинета. –Сережа, а ты вообще не понимаешь, откуда у тебя эти мысли? –задала очередной вопрос женщина. –Вы про что? –фыркнул Разумовский, облокачиваясь на стену и поправляя взмокшую от пота футболку. –Ты между делом сказал, что тебе внутренний голос говорит какие-то слова о том, что ты ничтожество. Как это происходит? Что за голос? –психолог поправила очки и выжидающе посмотрела на парня. –С этим все в порядке, я сам справлюсь. Лучше выпишите мне каких-то успокоительных и на этом наши сеансы прекратятся. –Сереж, я не врач, выписать тебе ничего не могу, сам понимаешь ведь. –Тогда на кой черт я ходил к Вам и рассказывал весь свой бред? Просто забудьте это скорее! Разумовский выбежал из кабинета, хлопнув дверью от злости, с потолка даже посыпалась штукатурка. «Неужели эта старая дева не понимает, что мне до задницы эти ее причитания о том, что все пройдет?»–злился парень. –У мальчика явные проблемы с психикой, на него стоит обратить внимание.–сетовала психолог директрисе за чашкой чая. –Милая, Разумовский еще с детства такой. Ничего нового ты для меня не сказала. Но Сережа всегда возвращался к Олегу, даже после его криков о том, чтобы Волков прекратил ходить за ним по пятам и сдувать с него пылинки. Разумовский сидел в ногах возлюбленного и судорожно вдыхал воздух, пропитанных запахом сигарет Олега. Волков только прижимал Сергея к себе и наклонялся, чтобы поцеловать его в рыжую макушку. –Хочешь? –Олег протянул парню сигарету зажатую между пальцами. –Нет, спасибо.–Разумовский шумно выдохнул. –Я так и думал, Сереж, я знал. За окном был прохладный июнь, чья атмосфера уныния проникала в вены и текла вместе с кровью в теле Разумовского. Сережа из-под полуопущенных ресниц смотрел на ворон, сидящих на старом каштане. Даже природа говорила о том, что ничего хорошего ждать не стоит. Тоска, да и только. –Прости меня, Олеж. –За что? –комок застрял в горле Волкова. –За то, что я такой странный. Я доставляю много проблем, даже слишком. Но без тебя я не могу, мы ведь всегда будем вместе, помнишь? –Сережа поглаживал ногу парня, будто чувствовал, что тот нервничал, пытался его успокоить. –Никогда не говори так про себя, понял? Ты лучшее, что случалось в моей жизни. Я благодарен всему на свете за то, что у меня есть такое рыжее недоразумение. Сережа знал. Он всегда верил, что Олег будет с ним до конца, до самой смерти в каких-то питерских трущебах. Только лишь бы рядом, нужно было его присутствие рядом. Разумовский никогда не сомневался в любви Олега. Ему больше никто и не нужен, а Волкову и подавно.