больно было и плохо, ты не спасал меня, герой

      Альсина самостоятельная девочка, глазами блестящими хлопает направо и налево, про себя улыбаясь лукаво, зная, что ни один в этой комнате не достоин даже искры с длинных железных когтей. Альсина никого не уважает, ведь и сама спокойно со всем справляется, в распоряжении замок целый и три прелестных дочки, скрашивающие тоску и апатию темных каменных стен. Альсина сделала свою фамилию чем-то вроде запретно-божественного, наравне с Матерью Мирандой, втайне мечтая занять пост следующей. Альсина не глупая, знает, что в итоге умрет в безобразной форме, которая дремлет внутри, прячась под алебастровой кожей, перетекая по венам и обхватывая кости. Альсина Димитреску. Вот, кто она.       Леди привлекает опасность, хоть и стоило бы по прошествии стольких лет осесть безвылазно в поместье, окружив себя бесполезными живыми трупами служанок. Когда в благородном сборище, называемом ёмким и чужим "семья", появляется четвёртый лорд, Альсина хмурится выжидательно, по-звериному унюхав угрозу. Карл, с виду угрюмый бездомный в грязных лохмотьях, прячет за чернотой очков точно такой же маниакальный блеск, присущий женщинам рода Димитреску, и слегка морщит нос, вылавливая запахи тройки. Чутьём животным Карл на Альсину походит и неспроста, за спиной преданно рычат сгнившие морды оборотней, до конца не прошедших трансформацию. Леди молча давит ухмылку: всё это место просто цирк уродов, лишь нескольким из которых повезло уродиться симпатичными.       Альсина лучше подавится гнилой кровью, чем признается себе, что этот неотёсанный мужлан, сидящий в её братьях, чертовски привлекает леди. На нём сальная водолазка, видавшая такие виды, от которых тошнота к горлу подбирается склизкой змеёй; куртка, совершенно не подходящая к образу и не менее грязная; волосы свалены в непонятный кучерявый занавес под дряхлой шляпой. На Димитреску платье шёлковое с кружевными оборками по бокам, абсолютное отсутствие бра, но невероятно прозрачные и лёгкие трусики, с искусным переплетением узоров. Альсина слишком красива и чиста, но она бы отдала половину замка, чтобы узнать, что прячется у Гейзенберга под слоем пыльной одежды, особенно в ужасных штанах.       Карл зубы ровные обнажает в похотливой ухмылке, шутки похабные отвешивает в основном её дочерям. Димитреску злится, в душе глубоко закапывая обиду, ведь фраза про "сочные сиськи" явно к ней относится, никак не к тощим девчонкам. Альсина мысленно отвешивает себе тяжёлую оплеуху, с приходом Гейзенберга она стала раздражаться даже на обожаемых дочерей. У леди в запасе несколько лет, чтобы возвести километровые стены вокруг себя и сотворить непрошибаемую маску безразличия и железной выдержки. Она продолжает огрызаться и гневно сводить брови, но в основном являет собой оплот спокойствия и удивительной сдержанности, что только больше раззадоривает фабричного мальчишку.       Димитреску имела представления о мужчинах, даже в довольно больших количествах, но со временем память начала тускнеть и всё, что ей остаётся – буравить взглядом Карла, в ночи идеализируя всё его существо, глубоко похоронив длинные фаланги пальцев во влагалище, истекающее соками от одного звука его голоса. Альсина мученически обводит взглядом всю "семью", судорожно пытаясь понять, почему только он вызывает в ней чувства. Яркие и взрывные. Малышка Беневиенто – тихоня и скромница, вечно прячется в углу и выражает всю экспрессию исключительно через омерзительную Энджи. Донна всего лишь ребёнок в теле женщины и, смотря на неё, Альсина не чувствует ничего. Горбун Моро – липучий и дотошный, постоянно облизывает каждый шаг Матери Миранды, подобострастно пытаясь ловить на себе её взгляд. Раньше леди испытывала к нему жалость, ведь он просто хотел быть любимым ребёнком, но теперь он кажется омерзительным. Альсине плевать на самом деле, пусть хоть вокруг Миранды кокон из своей слизи сделает – Димитреску всё равно. А в Гейзенберге даже загадки никакой нет на первый взгляд, но копнув глубже можно столько всего найти. У леди есть материалы для его шантажа, все замеченные махинации против Матери, но она хранит их, как зеницу ока. Альсина просто стала влюбленной девочкой.       Всё меняется, когда матерь с ума сходит, забирая ребёнка и навязывая его лордам. Каждый становится раздражительным и резким, все, кроме инфантильного Сальваторе. Подобие хрупкого равновесия в "семье", рассыпается на мелкие кусочки и четверо расходятся по своим владениям. Альсину ломает знатно от невозможности видеть Карла, она убивает всех служанок лично, выцеживая каждую каплю крови, часами сидя в зале Омовения. Собираются они вместе только через несколько дней и всё, что они обсуждают – это грёбаный Итан Уинтерс, возомнивший себя великим спасителем, который чудесным образом ускальзывает от Гейзенберга.       Карл виду не подаёт, но внутри злится жутко и в этот вечер приходит к Димитреску сам. Пинком ноги распахивает дверь её покоев и без промедления направляется к кровати, попутно скидывая свою одежду. Он не церемонится и с лёгкостью устраивается между бёдер Альсины, замершей растерянным кроликом перед опасным волком. Леди привлекает опасность и в этот раз она получает сполна, когда Карл врывается внутрь неё, сжимая сильной хваткой нежную кожу шеи, вдалбливаясь на дикой скорости в податливое тело под ним. Димитреску не раз представляла каков он и ожившая фантазия ничуть не разочаровывает, заставляя подмахивать крепкой задницей навстречу толчкам, царапая ладони Гейзенберга. Он держится долго, вглядываясь блестящими маниакальными глазами в точно такие же напротив, сильнее скручивая кожу шеи и в конце концов изливаясь глубоко внутри Альсины. Карл мгновенно меняет её положение, ставя на четвереньки и с удовольствием подмечая, что в такой позе она ему нравится больше, вся такая покорная и нетерпеливая. Альсина кричит, когда он снова берёт её, резко и грубо. На крик сбегаются дочери, но Гейзенберг не прекращает движения, слегка оборачиваясь к дверному проёму и подмигивая троим застывшим фигурам. Впервые Димитреску повышает голос на обожаемых дочек, гневно приказывая закрыть двери и с этого момента всё, что было для неё ценным, уходит на второй план. Леди очень благородна на поверхности, а внутри грязью умывается, позволяя Гейзенбергу слишком многое.       Альсина молча смотрит на спящего Карла, грустно улыбаясь и поднимаясь с кровати. Итан Уинтерс приближается к поместью. Альсина мечтает занять пост Матери Миранды. Альсина хочет как можно больше времени провести с Гейзенбергом. Альсина знает, что завтра она умрёт.