Душа, держащаяся на скотч

Он стонет от боли, выгибаясь в спине. Кто-то спит рядом, подперев голову рукой, его ресницы мелко подрагивают, то ли от ветра сильного, дующего с запада прямо в открытое окно, то ли человек находится в фазе быстрого сна и не понимает, что сейчас он выглядит очень красиво. Стоит запах отвратительный, намереваясь легкие полностью захватить, не оставив ни единого шанса выжить. Резкие запахи лекарств по истечению времени доходят до альвеол, а оттуда надолго оседают в клетках неприятным грузом. Проходит много времени, прежде чем человек рядом открывает свои глаза и смотрит взглядом печальным, говорящим только лишь о заботе и любви неимоверной. — Зачем? — спрашивает грустно, не зная что и думать о парне своём, что сейчас лежит на койке больничной и обвешан проводами разными, восстанавливающими здоровье. — Я недостаточно хорош, — отвечает тот, приподнявшись на кровати, и показывающий взгляд, говорящий о не очень хорошем самочувствии. Это говорит человек, не выходящий из спортзала сутками, танцующий так, будто родился с этим талантом, хотя это далеко не так. Это говорит человек, который своим позитивом заряжает всех вокруг, при этом сам оставаясь без сил. Это говорит человек, который помогает всем и вся, но никто не делает это в ответ. Он сам справляется. Не хочет никого обременять. И вот до чего это довело. У него не остается энергии даже на жизнь. Просто жизнь. Он думает о фанатах, которые ждут их камбэк. Он думает о выступлениях на сцене, отнимающих слишком много сил. Он думает о том, что недостаточно хорош для всего этого. Он не заслуживает все то, что имеет. А ещё он не заслуживает парня своего, что сейчас сидит напротив с мокрыми от слез глазами и взглядом полным непонимания. — Чимин. Послушай сюда внимательно. Перестань думать, что ты недостаточно хорош. Ты хоть знаешь, что ты больше, чем всё? Для меня ты Вселенная и я говорю это уже не впервые. Ты спас меня, ты забыл, что спас меня? Ты действительно забыл? — руки Юнги начинают дрожать, как и голос, севший и ставший хриплым из-за сна. — Для меня ты больше, чем человек, которого я люблю. Ты — моя пара. Но ты не осознаешь свою значимость. Знаешь, как мне больно, когда ты проводишь изнуряющие тренировки. Мне больно на это смотреть. А теперь ты в больнице. Ты доволен? Вот что происходит, когда ты так делаешь. Зачем ты так? Ты хоть знаешь, какую боль я сейчас испытываю? — Юнги… Прости меня. Чиминвсхлипывает, пытаясь дрожь унять во всем теле. Крупные капли солоноватой жидкости градом текут по бледным щекам, задерживаясь на подбородке, а потом с глухим звуком падают на белый пододеяльник, сразу же впитываясь. — Юни… Прости меня. Я… Не хотел, чтобы ты волновался. Господи, Юни, прости меня. Я больше не буду. Хорошо? В комнату влетают снежинки, крутясь в медленном танце и, попадая на подоконник, остаются каплями на нём же, ожидая своего испарения. Двое влюбленных, сидя друг напротив друга, смотрят в глаза, пытаясь растворится в любви и нежности. Они смотрят, кажется, не в глаза, а в душу¸ разглядывая каждый закоулок и пещерку, находя там лишь любовь и желание заботится и оберегать. Они тянутся друг к другу, словно один является для другого спасением, тем, кому можно прийти холодной зимней ночью и пожаловаться, заранее зная, что тебя не осудят. Этот человек прижмет сильно, отдавая любовь свою нежную и заботу огромную, чтобы глаза счастьем наполнить. Они тянутся, чтобы почувствовать, чтобы отдать и чтобы успокоить сильно. Они любят друг друга, растворяясь в этом чувстве новом и погибают вместе, чтобы правда легче стало. Они целуются сильно, как никогда. Они хотят показать любовь свою, которая греет душу чужую, но за все время успевшую стать самой родной. — Иди ко мне, — говорит Чимин. Юнги ложится рядом, обдавая горячим дыханием ухо его «Минни», как он любит того называть, когда они только вдвоём. А Чимин и не против, наоборот, начинает чуть ли не мурчать. — Я люблю тебя, — говорит самую понятную вещь на планете. — Я тоже, — отвечает взаимностью.