Булочка.

      Сколько прошло уже лет, когда мы с тобой виделись? Ты же помнишь это… Помнишь яркий свет от солнца, обжигающий кожу и твоё очаровательное лицо, помнишь дуновение тёплого ветра, охлаждая и развевая твои ресницы и волосы, помнишь звук моих губ, долетавший до твоих и даривший тебе невообразимую радость… Ты хоть понимаешь, как сильно я тебе благодарна? Я… Слова срывались с твоих губ прежде, чем я успела тебя остановить. Тогда ты словно не замечала, что в моих руках была булочка, которую я готовила для тебя, и всё, что я могла для тебя сделать, — это дать откусить несколько сантиметров этого великолепного хлеба… Это так много значило для меня… Но твоя радость была так прекрасна, что я чуть не разрыдалась. Мне так хотелось, чтобы всё было правильно… А потом я поймала на себе твой испытующий взгляд. Ты была явно смущёна тем, что я пыталась наладить наши отношения, говоря о чувствах и благодарности. Ты была словно удивлена, что я вообще вспомнила о твоих словах и с таким рвением их запоминаю. Ты даже не попыталась скрыть своего презрения. Это было как удар в солнечное сплетение, правда? У тебя был такой растерянный и испуганный вид… Словно я говорила о том, что я, по твоему мнению, хотела от тебя услышать, но совсем не о том, о чём бы ты хотела узнать.       Вспоминаешь ли ты тот день, когда я с тобой познакомилась? Ты была около озера, почти касаясь воды… Но мне всегда было интересно, почему ты выбираешь именно это место для прогулок… Ты тогда играла с лягушкой и прыгала вместе с ней. Твои ноги утопали в траве, словно ты тонула в болоте, а руки все время ходили, словно ты взмахивала ими. И ты при этом улыбалась! Как-то по-звериному, словно какое-то время ты была опьяневшей…я наблюдала за этим, держа туесок земляники. На тебе была зелёная куртка, которая казалась очень старой и поношенной. И твоя кожа была цвета спелого персика, что росла на крыше какого-то дома и по которой бежали солнечные зайчики. Мне показалось, что моя память выкидывает невероятные фокусы, потому что ты совсем не соответствовала тому, что говорили мои мысли… Я считала, что ты такая же, как я, только куда моложе… Ты знаешь, почему у меня такая сентиментальная манера говорить про себя? Если очень пристально вглядеться в тебя, можно было увидеть, как ты улыбаешься, словно вспоминаешь что-то очень милое. Это я и видела. А может быть, мне это просто померещилось… Но в тебе было что-то такое, чего я не встречала никогда. И чего я не видела в людях. И дело было не только в твоей внешности… Твоё поведение было странным, но в то же время совершенно естественным, что ли. Словно ты жила в своём собственном мире, не делясь им ни с кем другим… Но потом ты чуть-чуть повернула голову, посмотрела на меня своими карими глазами, и всё исчезло.       Ты от страха упала в холодное озеро, я бросилась к тебе на помощь. Ты была холодной как лёд и такой же мокрой, с тебя стекала вода… Я хотела тебе помочь, но не знала как. Меня вдруг испугала твоя собственная беззащитность. Я перестала понимать, что происходит. А потом ты открыла глаза и впервые заговорила со мной. Тебе было очень страшно и одиноко. Я не могла тебя успокоить, потому что не понимала, как это сделать. Ты была для меня такой же загадкой, как и для остальных людей. Но мне казалось, что я знаю, как надо тебя успокоить… Мои руки обхватили тебя, а я, уткнувшись носом тебе в плечо, стала тихо-тихо напевать… Я стала шёпотом повторять стихи из книги. Слова, которые когда-то прочитал мне старый мужчина, вспоминая войну, которая оставила в его сердце много горьких отпечатков. Он был влюблён и хотел прочитать ей этот стих, если бы она выжила во время голода. В те года я был моложе, И влюблён тогда был я. До сих пор мне всех дороже Первая любовь моя! Днём у нас бывали ссоры, Ночь дарила нам любовь. Лишь она могла так ранить, Лишь она могла дать крылья вновь!       Ты поднимаешь на меня свои глаза, которые теперь такие же большие, как и у меня. Твои волосы влажны, а пальчики сжаты в кулаки. Я слышу твой тихий всхлип. Ты больше не боишься, лишь искренне и трогательно радуешься. Из тебя постепенно уходит страх. Ты доверчиво и благодарно глядишь на меня. Ещё секунда — и тебе станет хорошо. Мне хочется кричать от счастья. Ты прижалась ко мне ещё теснее. Твои пальчики запутались в моих волосах. Ты увидела лягушку, которая квакала рядом. Она покорно прыгнула к тебе на колени, а я отстранилась, испугавшись. Ты потянулась к маленькой зелёной лягушке, но та вдруг выпрыгнула и ты радостно захлопала в ладоши. Увидев мой страх, ты взяла на руки лягушку и протянула мне, приговаривая, что она лишь играет. Потом мы начали смеяться и играли так долго, что скоро стали играть друг с другом, без перерыва, без единого сбоя. Ты не замечала, как вокруг тихо, лишь иногда звук наших шагов нарушал странную мелодию, состоящую из криков и гогота, не слыша, как бьется твоё сердце.       Я рассыпала землянику и понимала, что наказание от родителей мне не избежать. Я была гадким утенком — таким мне хотелось оставаться. Я знала, что не способна ни к чему подобному. Про меня говорили, что я неуверенная в себе, непослушная девчонка, но все это было ложью, в этом я была уверена. Я хотела увидеть мир, потому что знала: в нем что-то есть. Это стремление посещало меня по нескольку раз на дню. А когда я увидела тебя, я забыла о всех своих прежних тревогах. Теперь я даже не могла заставить себя промолчать. Я бежала рядом с тобой и смотрела на тебя — в те минуты мне казалось, что у меня что-то есть. Я была прекрасна, как весенний луг. Я и была весной — мои мысли, мои глаза, мои волосы, а ты — тем самым стеблем, на котором растет моя улыбка. Я хотела протянуть к тебе руки, как цветок к солнцу, и я это сделала. Ты осветила мою жизнь, ты была солнцем. Ты соединила меня с собой — как соединяют с собой спелый плод. И вот я бегу рядом с тобой и говорю тебе о том, как я счастлива, как я счастлива! Мое сердце поет — я слышу этот чистый и прекрасный звук, который слышу в себе. Я молю о чем-то Бога и вижу перед собой твое лицо, и в тебе я вижу себя — то есть мир за пределами своих границ, мир, который нельзя увидеть глазами. Мир, в котором есть все, что захочешь.       Ты бежишь дальше и я только сейчас понимаю, что мы знакомы с тобой уже полмесяца. Событие с озером прошли быстро и я забыла о нём, поглощаясь и растекаясь в твоей улыбке. Теперь я понимаю, что это была судьба, за которой я бежала. Судьба, которая ждала меня много лет. Судьба, которая хотела, чтобы я бежала и бежала за тобой, и я бежала бы за тобой, если бы ты не оглянулась и не сказала мне: «Ты прекрасней всего, что я видела». — Ханджи, стой, я за тобой не успеваю! — кричала я вслед. Мы догнали друг друга возле луга, где пасутся овцы. Ты посмотрела мне в глаза и у меня по коже пошли мурашки — ты смотрела на меня и с самого первого мгновения я знала, что именно ты скажешь. Это было написано в твоем взгляде, в твоей улыбке, в твоем слове, которое я говорю тебе каждый раз: «Я хочу быть с тобой». Несколько раз мы оказывались прямо посреди луга и часто обсуждали о нашей жизни, делились мечтами, спорили на все возможные темы. Ты показываешь мне пальцем на красивые виды вокруг, что-то шепчешь, а я смотрю тебе в глаза и боюсь отвести взгляд. Я никогда не думала, что смогу так близко подойти к тебе, что ты будешь рядом. Когда мы далеко от деревни, мы отходим в луг — иногда на несколько часов. Мы строим шалаш, валяемся в траве, читаем друг другу стихи и сказки, а иногда просто молчим, наслаждаясь редкой возможностью побыть рядом. В такое время мы становимся очень близки, но тебе, как всегда, кажется, что этого мало. Ты не даешь мне много времени на размышления. Ты всегда была нетерпелива. Что делать, если такая пора жизни? Ты спрашиваешь меня, когда мы вырастим? Я отвечаю, что этого не знает никто. Тогда ты спрашиваешь, что бы я хотела на самом деле. Я хотела бы идти рядом с тобой, любоваться нашей прогулкой по лугам, когда вокруг не видно никого, кроме птиц, и мечтать, о чем захочешь. Мне, правда, всегда хочется мечтать о чем-то лучшем, и ты это знаешь. Вот только никто не знает, что же такое лучшее на самом деле. Но разве это может изменить что-нибудь?       В нашем шалаше мы проводили очень много времени, изучая и читая твои книги, которые привозил тебе папа. Как я люблю эти прекрасные истории, в которых перед тобой открывается удивительный мир, в котором только и можно жить! И твой голос был для меня таким же другом. Ты часто пела мне. А когда я слышала твою музыку, мне казалось, что мои детские мечты вот-вот станут явью. Но это было очень редко. Я очень хочу быть похожей на тебя. Но моя маленькая радость жизни не может сравниться с твоей великой радостью любви. Если б мы жили в другое время, ты наверняка подарила бы мне еще один свой сборник сказок и баллад. Я точно знаю, что тогда у меня обязательно появилась бы собственная книга сказок. Но это было бы совсем не то, чего мне хотелось бы. Возможно, когда-то… Но я надеюсь, что эти сказки будут нашими.       Помнишь как мы заходили к друг другу в гости? Мы часто говорили о том, что нас ждет. Как ты обещала мне, что ничего не изменится. Что мы всегда будем друг для друга тем, кто мы есть. Так и должно было быть. Жизнь просто обязана быть такой. А чтобы она стала прекрасной, вовсе не обязательно ходить в гости. Наоборот. Не надо покидать того места, где тебе так хорошо и безопасно. Наоборот, нам следовало бы стараться всегда быть там. Но мы никогда не умели этого делать. Наши молодые дни проносились слишком быстро. Мы знаем, что счастье не может быть длительным. Но мы не хотим расставаться со счастьем. Мы пытаемся удержать его, убеждая себя в том, что ему не следует прекращаться. И чем глубже мы погружаемся в мечты, тем сильнее переживаем их на самом деле. Иногда это помогает. Но чаще, чем кажется. Даже в самых смелых и благородных снах мы все равно получаем то, чего сами же и желаем. Мы так легко заблуждаемся… Мы с тобой заблуждались часто, но не стали от этого умнее. Мы знаем, что всегда должны идти дальше. И это наше единственное право. Посмотри на небо. Это все, что ты видишь. Это и есть наш мир.       Ты любила вкусную выпечку, не так ли? И сейчас любишь. Ты любишь самые простые и доступные сердцу вещи. Тебе нравятся песни, которые поешь ты сама. Ты любишь деревья и цветы. Ты любишь даже острые и пахучие помидоры. Я знаю. Я тоже люблю все это. Твоя любовь к булочкам настолько большая, что я начинала ревновать тебя даже к ним. Но их вкусовые качества не имеют для меня никакого значения. Для меня самое главное в них — их запах. И ты ощущаешь их вкус так же. Это очень сильные чувства. Я видела как ты морщилась, когда мне хотелось съесть кусочек маффина. Ты по-прежнему хочешь вкусных выпечек. Ты будешь счастлива, когда я стану их печь для тебя каждый день. Ты будешь счастлива потому, что любишь это так же. И я очень хочу стать для тебя таким же приятным человеком, каким был твой отец. Он был пекарем? Почему ты не говоришь, где он умер? Ты совсем не любишь говорить об этом. Если тебе неприятны эти мои слова, скажи. Если это действительно так, возможно, мне стоит изменить свое отношение к тебе… Нет, это я навязываю себе плохие мысли.       Знаешь, не знаешь. В тот день я сходила с ума, если бы…я бы сделала первый шаг, моя булочка… милая, как много всяких мыслей про тебя роилось в моей голове. Как я могла быть так глупа? В тот день мы снова пошли на луг и ты взяла корзинку с книгами. Ты была такой веселой и счастливой. А я грустной. У нас что-то было с тобой не так? Это наша детская привычка читать, говорить и делать замечания, ты сама говоришь, от которой я хотела бы совсем избавиться и не отказываться от своих желаний так безоглядно. Когда мы пришли в шалаш, я начала говорить и жаловаться на свою судьбу. Мне казалось, что так и должно быть. Ты спросила меня, почему я такая несчастная. Всё потому что ты часто пропадала с соседними ребятишками на лугу, а я должна была в одиночестве скучать в шалаше. Я тебе все объяснила, и очень старалась, чтобы мои слова прозвучали, как положено. Мне не нужно было многого для этого. Но оказалось, что все слова — пыль, летящая в пустыне моей памяти. Ты ушла и твоё лицо поменялось, будто ты погрузилась в воспоминания. Твои слова перестали литься легко и свободно. Глаза сузились и твой голос повысился, так бывает, когда ты сердишься. А потом ты вдруг закричала на меня и ударила меня книгой по голове. Ты была сильной и ты знала, что я не смогу остановить твои удары, даже если сильно захочу, даже если я намного тебя выше. Ты била и била меня, а я ничего не могла сделать, потому что не понимала, в чём дело, и ты не давала мне сказать ни одного слова в свою защиту. Ты ударила меня по голове и сказала, что если я не замолчу, то совсем перестанем общаться.       Меня переполняли эмоции и я чувствовала, что на глазах выступают слёзы, а потои неописуемый гнев вытеснил на их месте все другие чувства. Ты продолжала стучать книгой по голове. И ты была настолько упряма и зла, что могла убить меня просто за то, что я тебя приревновала. Я не вытерпела этого и закричала в ответ на все твои крики, и ты подняла на меня взгляд. Тогда я сказала тебе, что я ненавижу тебя, что ты ещё пожалеешь, что так со мной поступила. Я повторила это по три раза, на тебе уже не было лица и я еле сдерживалась, чтобы не ударить тебя книгой по голове. А потом, уже не сдерживаясь, я изо всей силы ударила тебя книгой по голове, и ты упала, захлёбываясь в слезах. А я переполненная чувствами, ушла из нашего шалаша и пошла куда-то, мне даже не было ясно, куда именно. А когда я пришла домой, то поняла, что натворила. То утро у меня не осталось в памяти, но ещё долго я плакала в подушку. Но с тех пор между нами ничего больше не произошло и мы почти не разговаривали. Я не люблю вспоминать этот случай.       Я из-зо дня в день читала те же самые стихи. Я давно перестала ими интересоваться, потому что, когда ты перестаёшь слушать, ты становишься другим человеком. Когда ты слушаешь, ты действительно другой. Я ощущала странные чувства и плакала, когда думала, что больше никто этого не замечает. Только бы не думать о тебе. Не думать, не думать. Что же я наделала? Я совершенно не хотела причинить тебе зло. Все то время я боялась тебя потерять. Я не думала, что ты такая непереносимая. Как я могла позволить себе такое. Когда я тебя увидела, я поняла, что за весь недолгий месяц ты, наверное, стала моим счастьем. Я испугалась. Что-то во мне изменилось и я стала другим человеком. Не знаю, как это объяснить. Теперь мне снится, что я плыву на корабле и смотрю на солнце. Я почти не вижу его, потому что смотрю на тебя. Оно ослепительное, мягкое, оно такое красивое и счастливое, что я иногда пытаюсь умереть, чтобы не видеть его. И это мне иногда удаётся. Но я вижу тебя, как ты мне кричишь «Не бойся!». Знаешь, со мной впервые такое. Я не понимаю, о чём ты говоришь. Иногда я даже думаю, что это не я, а кто-то другой. Может, ты понимаешь?       Я вытирала слёзы, когда видела тебя с другими друзьями, с которыми ты начала больше проводить времени. Мне стало казаться, что у тебя кто-то появился. Я чувствовала себя разрушенной и не могла спать по ночам. Я видела только тебя и думала, что я — это тоже ты. Мне было так хорошо, так спокойно… Раньше такого не было. Мне показалось, что у меня больше никогда не будет никогда такого. Я больше плакала и не выходила на улицу, и только в душе мне иногда было страшно, но я всё время знала, что ты рядом. Раньше я даже не подозревала, что я могу быть такой сильной, такой бесстрашной и такой счастливой. Я даже подумала, что ты заставила меня так полюбить себя. Я не хочу, чтобы это кончалось. Мне нравится о тебе думать. Это тоже похоже на твой мир, но я живу в нём не так ярко. Мне нравится жить в этом мире постоянно. Наверно, потому, что там я с тобой. Мне кажется, что именно таким было моё рождение на свет. Но ты отдалилась от меня…       Я приходила к тебе в гости, но мы лишь кричали друг на друга и убегали, как глупые. Мне больно это говорить. Знаешь, у меня появились глупые подозрения, что ты хочешь меня убить. Я часто спрашивала тебя об этом, но ты мне ничего не объясняла. Я хотела понять — почему? Ты ведь не могла меня ненавидеть, правда? Ты, наверное, пыталась просто от меня избавиться, а у тебя так ничего не вышло, и ты стала меня ненавидеть. Я не знала, что мне делать. Тогда ты в первый раз ударила меня. Я сначала даже не поняла, что это было. Я даже не испугалась, лишь снова плакала.       Мы дрались, таскали за волосы, ноги, одежду. Я впервые почувствовала боль, которую ты пытаешься передать. Я перестала тебя слушать. Ты тоже перестала меня слышать. Помню, ты потом куда-то очень спешила и ударила меня в спину, отчего я упала. Ты что-то орала про волчонка, которому не место в человеческом доме. Потом ты убежала. Я слышала, как ты скрылась в лесу, и долго лежала в траве, плача и думая. Мне становилось хуже и хуже. Когда боль стала невыносимой, я решила умереть. Я думала, что это лучше, чем жить. Я даже не думала, что способна на такое, но всё равно этого не сделала…       Так прошло 1,5 года, пока я не узнала, что ты переежаешь в город для хорошего образования. Я почувствовала удар в области сердца. Казалось, мир перевернулся, а боль стала непереносима. Затем я смогла прийти в себя. Но, может, я ещё не всё тебе сказала. Мне пришлось выпросить у родителей деньги, что побежать в ближайшую пекарню. Булочка была очень вкусной и мягкой. Помню, что я пришла в чувство очень быстро. Со всех ног, по тропинке до станции, я бежала, умирая от жажды. Я приговаривла лишь одно: «Вот бы успеть…» До станции осталось совсем недалеко, но внезапно я ощутила такую боль в области сердца, что пошла пешком. Поезд должен был приехать через 20 минут, поэтому я должна успеть.       Я вижу тебя в толпе и кричу твоё имя, начиная срывать голос. Все люди обернулись ко мне и, видя, что на меня кто-то смотрит, смеются. Некоторые даже смеются надо мной, как над дурочкой. Но никто не хочет помочь. Ты даже не видишь меня. Я иду в толпе, ругаясь и плача. Я нашла в себе силы и взяла тебя за руку, умоляя с ней поговорить. Но ты не отвечал на мои просьбы, а я потащила тебя, говоря родителям, что это важно. Я сказала, что хочу попрощаться… Мне кажется, ты слышала мои слова, но никак не отреагировала. Твои родители отпустили нас, приговаривая, что они скоро уезжают. Я повела тебе на наш луг…на тот луг. Мы подошли к нему совсем близко, но ты продолжала стоять, глядя в сторону. Ты даже не обратила на меня внимания. Я сказала ей сесть рядом со мной, но ты даже не пошевелилась.       Прежде чем ты начала возмущаться и кричать, я вздохнула и сказала, не замечая, как всё началось литься из меня: — Ханджи… Прости меня. На самом деле, я не хотела тебя терять. Твои слова, губы, эти глаза, в которых ты врёшь… Пусть даже не врёшь, это ничего не меняет. Я не хотела потерять и тебя тоже, поэтому решила пойти на крайние меры. Ты ведь не слушаешь меня, так что я решилась. Я не хочу, чтобы мы жили дальше, как чужие люди. Ты должна всё узнать. Слышишь меня? Должна всё узнать! Я не хочу терять тебя, Ханджи. Не хочу… Каждый день ощущать гнев и ярость о том, что произошло, и знать, что ты уходишь. Я знаю, что всё кончено, но всё же… Мы с тобой так дружили, так веселились, радовались каждой минуте. Я думала, мы будем счастливы вместе, если мне будет, что вспомнить. Я так хотела, чтобы ты не уезжала! Помнишь, как ты читала мне сказки? Я думала, что разговарию с мамой или бабушкой. Мне нравилось смотреть, как ты сидишь рядом и что-то рассказываешь… Но всё стало так грустно, что я принималась плакать. Наша драка, наши крики, Ханджи… Всё это было совсем не похоже на наши прежние игры. Ты не злишься на меня, правда? Можешь не отвечать, просто посмотри на меня. Я так по тебе скучала, думала, что больше не увижу. А потом поняла, что у меня просто не осталось времени. Что я никогда не найду способа увидеться с тобой. Но я не хочу ничего от тебя скрывать. Знаю, тебе трудно это понять, но у меня действительно очень сильные чувства к тебе. Ты делаешь меня счастливой, Ханджи. Я и сама счастлива. Мне хочется прожить с тобой так много лет и столько всего понять, но я не знаю, как. Поэтому скажу тебе, что думала когда-то. Я знала, что однажды ты станешь для меня самой близкой и лучшей подругой. И ты стала мне лучшей подругой. Я тебе так благодарна. Но у меня не было слов, чтобы выразить мою благодарность… То, как мы с тобой играли — это было больше, чем просто игрой. Мы просто помогали друг другу в какой-то очень важной задаче, но почему-то о ней не задумывались. И сейчас я понимаю — да, мы с тобой всегда понимали друг друга, но думали при этом совсем о другом. Я и сейчас думаю об этом — и меня разбирает смех. Ведь когда говоришь о том, что это неправда, ты только даешь себе ложное чувство свободы. На самом деле от свободы так легко не избавиться. Ведь если она и есть, то где-то в другом месте. Мы не заметили, как она появилась. Ты свободна, ханджи, как и я, мы были созданы друг для друга, но испортили наши отношения. Мы виноваты в этом сами. А виноваты в том, что сейчас вообще что-то происходит — только мы и можем ответить. Я так хотела тебе это сказать и говорю: я люблю тебя, Ханджи. Люблю больше жизни, больше этого мира. И больше не променяю тебя ни на кого. Никогда. Прости. Я не могу выразить словами, как мне стыдно за эту ситуацию… В те года я был моложе, И влюблён тогда был я. До сих пор мне всех дороже Первая любовь моя! Днём у нас бывали ссоры, Ночь дарила нам любовь. Лишь она могла так ранить, Лишь она могла дать крылья вновь!       Мои руки протянули булочку, твою любимую булочку. Ты, наверно, уже догадалась, что именно для этого я и сижу с тобой. Знаю, что и для этого, но скажи — кто же здесь виноват? Сейчас самое главное, чтобы ты меня поняла. Да, я люблю тебя. Люблю… Ты заплакала. Я видела это по твоим глазам. Знаю, что ты плачешь из-за меня. Знаю, что понимаю — ты сейчас чувствуешь, как мне хочется обнять тебя и утешить и я это делаю. Мои пальцы тебя обнимают. Я прошу, поверь мне, я не могу без тебя жить. И я тебя люблю. Если это не всегда буду делать я, обещаю, что это буду делать ты. Только ты можешь это решить. Только ты. Всегда. Всем своим существом. Ты. Одна. Ты меня простишь? Да, простишь. Ты взяла булочку и я вижу, как ты медленно её кушаешь. Ты понимаешь, что у меня на душе. Я это знаю точно, потому что ты сейчас чувствуешь это. Я знаю это даже лучше, чем ты сама. Но ты не представляешь, сколько раз я открывала рот, чтобы сказать, что люблю тебя. Слишком много раз.       Это письмо будет передано тебе, Ханджи, чтобы ты прочитала мои чувства, потому что я люблю тебя. Буду любить, прощай.

***

Сегодня утром в 6:34 умерла Елена Манселл — писательница и поэтесса — по причине болезни: рака сердца. По просьбе умирающей, завещание было отдано гражданке Ханджи Зоэ, в котором было передано наследсво её недвижимости и авторство книг.

Последние слова Манселл:

Люблю тебя, булочка.