Последствия

      Леру буквально колотило от ярости. Мало того, что её важнейшее задание в облике Чумного доктора обернулось провалом, мало того, что пострадали и погибли люди, так ещё и Разумовский отколол такое. Такое. Ей давно так не хотелось кого-то придушить. Или опробовать пару приемчиков, которым её добросовестно обучил Олег. Все напряжение этих дней придало ей какую-то нервную энергию, Леру раздирало и трясло, малейший толчок — и она знала, что сорвется. И была уже готова сорваться прямо сейчас, потому что Разумовский был невыносимым типом. Поэтому она влетела на базу, одержимая жаждой крови. - Какого хрена, Разумовский?! Сергей сумрачно посмотрел на неё: - Что тебе не нравится? Что ты вообще тут делаешь?       Лера в сердцах отшвырнула от себя спортивную сумку, она знала, что орать сейчас — плохая идея, но удержаться не могла. Она с трудом заставила себя говорить ровно: - После того, что случилось, вы сказали мне не дергаться пару дней. Сидеть тихо, побыть с семьей, пока Олег проверяет зацепки. Вести себя как ни в чем не бывало. А потом вдруг папа пришел вечером такой радостный, мол, застройщик, который их с мамой обманул, неожиданно так вернул деньги, и теперь можно возвратить все долги и не бояться за нас с Кирей. А сразу после этого я получаю от тебя сообщение, мол, не приходите больше, Лера, действие вашего контракта окончено, никаких обязательств вы перед нами не имеете. Как. Это. Понимать?!       Разумовский не пытался её перебивать, не пытался остановить или съязвить что-нибудь. Он задумчиво подошел к стойке и налил себе из бутылки. На её слова он обращал не больше внимания чем на зудение какой-нибудь мухи. Это распалило Леру ещё больше. - Я тебе не игрушка, Разумовский, чтобы меня можно было выбросить по первому твоему хотению.       Разумовский наконец соизволил проявить к ней интерес: - А какая от тебя теперь польза? Возвращение Чумного доктора провалилось. Кто-то из моих врагов явно знает, что я жив, и мне теперь надо с этим разбираться. Слежку ты вести не умеешь, расследования — не твоя сильная сторона, полиция ищет Чумного доктора, так что костюм ты использовать не сможешь. Деятельность всех Чумных докторов приравняли к терроризму. Если тебя раскроют — всем не поздоровится, и в первую очередь твоей семье, за которых ты любому горло перегрызешь. Ты готова подставить их под удар? Как ни крути, Лерочка, mon cœur, толку от тебя — ноль, ты для нас с Олегом уязвимость. Иди домой, готовься к соревнованиям и забудь все это как страшный сон.       В его словах была правда, но тем Лере стало обиднее: - Где Олег? Я хочу с ним поговорить! - Олега тут нет, - Разумовский мрачно отхлебнул из стакана. - И это мне решать, как с тобой поступать и что тебе делать. - Конечно, ты уж знаешь, что делать, иначе бы не надирался. - Я ещё пока не надираюсь, - усмехнулся Разумовский. - Я ещё только начал.       Он небрежно развалился на диване, гибкая изящная фигура, так и пышущая надменностью. Вся его поза прямо-таки показывала Лере, где ей место и как сильно её тут ценят. Лера почувствовала, как к глазам подступают слезы. Все эти месяцы тренировок были зря, а хоть Лера и была привычна к нагрузкам, они все равно давались ей потом и кровью. Все эти ночные прыжки по гаражам, ноющие от отдачи руки... Олег тренером-то был хорошим, но периодически все равно наставлял ей синяков и ссадин. И теперь это все было зря. - Я хотела что-то изменить, ты обещал мне, что дашь инструмент, что дашь силу, с помощью которых я смогу повлиять на положение дел. Я не собираюсь от этого отказываться! Я хочу помогать людям. Ты думаешь, если швырнешь мне деньги как милостыню... - То есть 12 миллионов для тебя милостыня? - расхохотался Разумовский. - Большими масштабами ты стала мыслить, лапушка. Только ты одного не поняла. Я ставил на этот проект все. Все. Теперь он рухнул. Все было напрасно. Так что уж извини, но твои стенания по поводу счастливой, уютной, сонной жизни без долгов и проблем я слушать не намерен. - Сволочь! - Лера-таки не сдержалась, и её понесло, она выбила стакан из рук Разумовского. Где-то в районе шкафчика раздался жалобный звон. Разумовский, казалось, развеселился от этого ещё больше. На его лице появилось это пугающее, с безуминкой, выражение, которого Лера уже научилась опасаться. Но сейчас ей всё было нипочем. Ей надо было спустить пар, ей надо было куда-то деть накопившееся раздражение. Высокий, дурацкий подсвечник с ее легкой подачи полетел вслед за стаканом. Разумовский лениво поднялся с дивана и угрожающе навис над ней. Не особо-то был он её выше, но была у него какая-то способность занимать при желании все пространство. - Давай же, ma jolie, - подначил её Разумовский. - Стукни меня. Осмелься. Тебе же хочется острых ощущений!       Они застыли, глядя в упор друг на друга. Лере не хотелось острых ощущений, но хотелось стереть эту улыбочку с лица Разумовского. Она знала, что играет с огнем, и уже не просто играет, а бросает горящую спичку в бочку с бензином, но Разумовский её достал! Достал всеми этими хиханьками и хаханьками, загадочными, брошенными между делом фразочками, всем этим дебильным флиртом, который её бесил. Ей хотелось сделать что-то, что выбьет его из колеи. Конечно, она могла попробовать вдарить ему, но догадывалась, что Сергея тренировал всё тот же Олег и куда дольше и лучше. Сейчас Сергей влегкую Олега уделывал. Так что её позорно скрутят, да ещё и поиздеваются. Но от злости на Леру снизошло вдохновение, и она сделала то, чего Разумовский явно от неё не ожидал. Не переставая глядеть ему прямо в глаза, она подошла к нему вплотную — Разумовский по-прежнему мерзко улыбался, но это было ненадолго — обхватила его шею и, прежде чем он успел очухаться и оттолкнуть её, поцеловала. Вышло неловко, да ещё с открытыми глазами. Но Разумовский наконец-то заткнулся, и выражение его лица стало до смешного недоуменным. Каким-то совсем мальчишеским. - Ты чего?.. - спросил он.       Это было так смешно и глупо, и выглядел он так по-дурацки, что Лере сразу захотелось поцеловать его снова, уже нормально. Может же он быть нормальным человеком. Без всех этих закидонов. Нет, парни вроде Разумовского (безумные холерики с замашками мегаломаньяка) её обычно не привлекали, ей нравились серьезные, спокойные и разумные личности. Но в Лере - где-то очень глубоко внутри - жило нечто родственное хаотической энергии Разумовского, что-то, что порой нашептывало ей на ухо перестать, наконец, пытаться контролировать ситуацию и позволить всем пробкам и предохранителям слететь.       Разумовский прикоснулся к её щеке, словно проверяя настоящая ли перед ним Лера, какую-то секунду они балансировали на грани этой неопределенности и нерешительности. А потом искра всё-таки проскочила, неловкость пропала, и следующий поцелуй был уже нормальным. А следующий был ещё лучше. И останавливаться Лере уже не хотелось. Лере не хотелось останавливаться даже не потому, что ей было хорошо, хоть ей и было хорошо, и целовать Разумовского оказалось приятнее, чем можно было подумать, но ещё она упивалась этим ощущением свободы, контроль над ситуацией всё-таки перешел в её руки и терять его она не собиралась.       Лера всегда была серьезной и собранной, прилежной студенткой, любящей дочерью. Вела трансляции с практическими советами. Только на кендо ей удавалось спустить накопившуюся усталость и раздражение. Но теперь на тренировках она отвлекалась, приемы, вбитые в нее Олегом, начали ей там мешать, и кендо потеряло былую привлекательность. А уж после того взрыва у бывшего детского дома... Лера была измучена и подавлена, и ей ужасно хотелось снова почувствовать себя на высоте.       Она целовалась с Сергеем Разумовским, и в голове её была легкость и пустота. Здесь, в моменте, было так просто не думать, не сдерживаться, а быть - чувствовать себя живой, настоящей, желанной. Пальто и шарф наконец-то упали на пол. Лере хотелось прижаться к Сергею ещё сильнее, по-настоящему ощутить тепло его тела, рельеф мышц.... Он, словно поняв ее порыв, обхватил её обеими руками, стиснул ткань одежды. Пальцы у него были холодные, даже сквозь ткань, но это было ненадолго. Лера помогла ему стянуть свитер, добраться до разгоряченной кожи под ним, сама наконец-то запустила ладонь ему под майку. Это было просто и понятно - целоваться в пустой квартире, пока где-то по городу шныряют враги, монстры и сумасшедшие. Такое понятное чувство - желание тепла и близости, потому что они оба были очень расстроенными и очень одинокими. Её пальцы скользили по его телу, вот он скользнул губами по её шее... Сергей раскраснелся, и это странно ему шло. Сейчас он казался таким открытым, таким человечным.       Время, которое сначала словно застыло, вдруг ускорилось, поцелуи стали разгоряченнее, Лера чувствовала нетерпение Сергея и его возбуждение, и это было похоже на драку и это было намного лучше.       Стянуть с Разумовского майку было трудной задачей, потому что для этого требовалось оторваться, собственно, от Разумовского, но совместными усилиями они справились. Диван наконец-то оказался где-то поблизости, и...       Раздалось шипение, потому что журнальный столик был всем хорош, но стоял больно неудачно. Сергей выпустил Леру из рук и теперь недовольно потирал лодыжку. - Ты в порядке? - неуверенно спросила Лера.       Повисла пауза. Сергей странно посмотрел на неё. Он был совсем близко, но, казалось, только сейчас он очухался и понял, что происходит. И это почему-то вызывало в нем ужас. Он обхватил себя руками - неловко, как будто пытался как-то заякорить себя и прикрыть крестообразный шрам на груди. Он тяжело дышал, словно человек, которого накрыло паникой. - Уходи, - выдавил он, - сейчас же, немедленно. Пожалуйста, просто уходи. Он всучил ей в руки свитер и пальто и, едва дождавшись, чтобы она их надела, вытолкал её за дверь, больше не сказав ни слова.       Через пару дней полного молчания в эфире Лера призналась себе, что переживает. Смена настроений Сергея её испугала. И всё же, было в нем в тот вечер что-то такое...уязвимое, а потому ей было ужасно стыдно из-за произошедшего. Ей казалось, что она сместила в нем какой-то долго выстраиваемый им внутренний баланс не в ту сторону. Она поняла, что в её голове образ Сергея Разумовского, миллиардера, филантропа и «гражданина», никак не вязался с образом Сергея, которого она знала: Сергея, который канючил о чем-то в спортзале, подкалывал Олега и заигрывал с ней. Это были как будто два разных человека, и если первый пугал её до чертиков, то второй даже чем-то нравился. Она понимала — умом — что Сергей Разумовский и есть Сергей Разумовский, но за этим всем, за этими всеми масками проступал какой-то другой Сергей, которого ей, наверное, и хотелось бы узнать. Она не знала, что и думать насчет того, что произошло в тот вечер, насчет реакции Разумовского, насчет их взаимоотношений с Олегом, и чем больше она думала, тем больше запутывалась, и, наконец, у неё от этого стала трещать голова. Лера запретила себе размышлять о чем-то, что выходит за рамки будничных дел. Иначе она начинала думать о Разумовском, а после этого её размышления неизбежно переключались на погибших возле детдома людей, а потом и на другую жуть. Она постоянно чувствовала себя виноватой, а потому просто превратилась в автомат. Родители, конечно, заметили, но их радость от погашенного долга и взявшегося за ум Кирю была так велика, что они просто списали её поведение на опустошение от напряжения этих месяцев.       Она настолько привыкла к интенсивным тренировкам с Олегом, что сейчас мучилась от нехватки нагрузки. Всю фрустрацию и грусть она старательно изливала в тренировках по кендо, и, её наставник, сжалившись, позволил ей оставаться и тренироваться в зале задолго после окончания занятий. Олег научил Леру многим полезным вещам в плане внимания и концентрации, и теперь, когда она утроила время на практику с бокеном и перестала отвлекаться на всякие неуместные мысли, её уровень существенно вырос. На отборочных соревнованиях она победила с блеском. Летом ее ждали международные, и, с одной стороны, она была рада, но с другой ей никак не удавалось заполнить пустоту, которую раньше занимала её деятельность в роли лже-мстителя. Лера всегда думала, что после окончания «контракта» сбежит от Разумовского, рыдая от счастья. Но оказалось, что это не так.       Лера, памятуя о том, как они с семьей удачно «попраздновали» её прошлую победу, от торжества отказалась, но ей просто хотелось посидеть с родными и позволить себе порадоваться. Поэтому она вполне уютно свернулась между мамой и Кирей на диване, пока папа с братом препирались насчет политики. Телефон у неё требовательно звякнул. Ей ужасно не хотелось выбираться из полудремы, но на третьем звяканье, сигнализирующем, что пришло сообщение, она всё-таки вытащила его из кармана. Сообщение от неизвестного отправителя гласило: «Поздравляю. Я хочу извиниться. И отдать сумку. Но больше извиниться. Ты сможешь минут через сорок подойти в сквер, который недалеко от вашего дома?» Лера скривилась, но смогла.       Разумовский сидел на скамейке в сквере, на нем, как обычно, были темные очки и бейсболка. Весенним вечером это смотрелось ещё подозрительнее чем обычно. Рядом с ним действительно лежала Лерина сумка, на которой небрежно расположился букет цветов. Лера вообще думала, что он отправит на встречу Олега или подкинет ей сумку под дверь, так что поворот с цветами её заинтересовал. - Это что, свидание? - не удержалась она. Разумовский недоуменно посмотрел на неё поверх темных стекол: - Я думал, они должны проходить в более располагающей обстановке. В парке действительно было холодновато и пустовато. - Думал? - уточнила Лера. - Ну, я не ходил особо на свидания, так что не уверен, как они должны проходить... Так вот, Лера …- начал Разумовский, но Лера шокировано его перебила: - Что значит - "не ходил особо на свидания"? Разумовский с раздражением поерзал на скамейке: - А когда мне это было делать? Я ж из детдома, а, поверь, детдомовский ботаник-заучка с любовью к вычурным словам и рыжим крысиным хвостиком не вызывает интереса у дам. А потом, пока мои сокурсники пили или гуляли, я учился. А потом выбивал деньги на свою социальную сеть. А потом пахал, чтобы её запустить. А потом пахал, чтобы не развалилось то, что я запустил. - Ты же был миллиардером! На тебя наверняка девушки только так вешались! - И не только девки, - хмыкнул Разумовский. - Но я не был уверен, что их больше возбуждает: я или мои деньги.       Повисла неловкая пауза, в течение которой Лера судорожно соображала, как замять неожиданный поворот разговора. Но Сергей благородно взял на себя эту обязанность: - Но вообще-то это тебе букет в честь победы. Победителям вроде принято цветы дарить. - Спасибо.       Лера благоразумно решила не уточнять, как он выяснил, что она предпочитает именно ирисы и тюльпаны, потому что иначе ей грозила лекция по информационной безопасности.       Они ещё какое-то время помолчали, потому что Лера не знала, как начать разговор, и она подозревала, что Сергей этого тоже не знает. Но Разумовский её удивил. - Слушай, Лера. Я правда хочу извиниться. Я не должен был так с тобой поступать, ты же очень много трудилась ради возрождения «гражданина». Просто...когда все провалилось, я немного ушел в штопор. Я и раньше подозревал, что все, к чему я прикасаюсь, гибнет, калечится, разрушается, но получить этому очередное подтверждение... Но не будем об этом. Тот, кто меня подставил, не знает о тебе и почти наверняка не знает об Олеге. И я хочу вывести тебя из игры, чтобы ты не пострадала. Лера хотела что-то вставить, но Сергей упреждающе поднял руку: - Нет, не спорь. С настоящей опасностью ты не сталкивалась, а кто бы этот теракт ни подготовил, он крайне опасен и готов убивать даже невинных людей. Мы с Олегом постараемся выяснить... Но я хочу, чтобы ты держалась от этого подальше. У тебя семья, Лера. Ты должна подумать о них.       В его голосе звучала какая-то печаль и нотка зависти. «У него никогда не было того, что есть у меня», - подумала Лера. - Я бы вывел из игры и Олега, его травмы дают о себе знать, но, боюсь, он не согласится. Слишком уж сильно он со мной повязан. Иногда я думаю, что его со мной держит только чувство вины, что он в Венеции пошел у меня на поводу и не сумел вовремя понять, что я был совершенно невменяем. А может, он хочет быть рядом просто для того, чтобы было кому остановить меня, если я снова поеду головой. - Но это не так, Сергей! Олег к тебе привязан, он тебя любит. Даже я вижу, как он о тебе заботится! - Тем ужаснее, если учесть, что я ему сделал. Знаешь, мы ведь в одном детдоме росли, ближе него у меня никого никогда не было. Он всегда меня поддерживал во всем, всегда в меня верил, но я...       Разумовский бессильно прикрыл лицо руками. Лера поежилась, она могла поспорить, что ей не понравится то, что она сейчас услышит, но останавливать Сергея было бы слишком жестоко.       Разумовский медленно опустил руки и посмотрел прямо ей в глаза: - Ты же знаешь, что он был серьезно ранен? - Да, его знакомый сказал, что его буквально нашпиговали пулями... - А он уточнил, кто его нашпиговал? - О, Господи...       До Леры дошло. Разумовский криво усмехнулся и откинулся на спинку скамьи. На Леру он не смотрел. Лера тщетно пыталась осознать то, что ей сейчас сообщили. Нет, косвенно, по мельком услышанным разговорам между Сергеем и Олегом она что-то уловила про то, что Олег был ранен, что Сергей чувствует себя виноватым, но правда оказалась... - Но он тебя простил... - слабо произнесла она. - Ты был... - О да. Я был безумен. Совсем. Целиком и полностью. Но хуже всего то, что я все равно это помню. О, я всё помню.       Разумовский помолчал. Потом вздохнул: - Он простил меня, потому что у Олега очень большое сердце и потому что он много лучше меня. Но, Лера, пойми, когда ты не контролируешь себя, не владеешь собой, не можешь отличить сон от яви - это страшнее всего. Ужаснее всего. Да, мне стало лучше, но я всё время боюсь этого, боюсь того, что опять провалюсь в это состояние, что причиню вред тебе. Или Олегу.       Лера не знала, что сказать. Одно дело - читать о чем-то таком в книге или в газете, но когда ты сталкиваешься с этим лично... Ей было жаль Сергея, но она не знала, как его утешить. Да и вообще, что можно сказать в такой ситуации? - Я не очень стабилен, - выдавил Сергей. - Нет, сейчас я не безумен, это прошло, но я никогда не был стабилен. Думаю, это шло с детства, из-за всего того, что было, потому что если бы не Олег... Раньше я не боялся себя, но теперь боюсь. Я не знаю, что могу выкинуть, если потеряю над собой контроль, Лера, я очень боюсь потерять контроль. И в тот вечер я испугался, что происходит что-то, что я не контролирую. Поэтому я тебя и выставил за дверь. Прости, пожалуйста.       Лера потрясенно уставилась на него. Да, теперь ситуация предстала перед ней в совсем другом свете. - Ты думал, что причинишь мне вред? - Не знаю. Не думаю. Но я не хотел проверять. - Прости, что поцеловала тебя, не спросив. И устроила всё это. Я сердилась на тебя и была сама напугана. Мне было больно и страшно, и захотелось вернуть ощущение, что я контролирую ситуацию. Это было глупо. - Нет, - криво усмехнулся Сергей, - я это хорошо понимаю. Он вдруг повернулся к ней, снял темные очки и посмотрел ей прямо в лицо, пристально, просительно. Лера видела, что его потряхивает, и на его щеках выступил лихорадочный румянец. - Слушай, у меня есть к тебе просьба. Знаю, я не вправе что-то эдакое просить, но, пожалуйста, если вдруг.... Я знаю, что меня не ждет ничего хорошего. Либо кто-то из тех, кому я сломал жизнь, доберется до меня, либо меня посадят, либо я не выдержу и сорвусь. Я не верю в карму, но это уже логика, а не карма. Я сделал так, что ты узнаешь, если что. Пожалуйста, присмотри за Олегом. Пусть он откроет какую-нибудь секцию рукопашного боя, я не знаю. Пусть поживет нормально. У него ведь тоже никого особо нет, а я...       Глаза у Леры давно уже были на мокром месте, а тут она просто не выдержала и заплакала. Ей не хотелось думать о том, что говорил ей Сергей. Ей не хотелось в это верить. Она резко и порывисто обняла Разумовского и сжала его в объятиях. Воротник его пальто сильно ей мешал, но она все равно, между всхлипами, выдавила: - Нет, нет, не говори так. Вы справитесь. Не говори так. Не надо, не говори такого. Не смей такое говорить!       Разумовский утешающе гладил её по голове и слегка покачивал в объятиях, как ребенка. Они сидели так довольно долго. Лера плакать перестала, но отпускать Сергея ей не хотелось. Она бы могла просидеть так вечность, пока не... - Да, мам, я её нашел: сеструха сидит в сквере и обнимается с каким-то хмырем. Понял. Притащу знакомиться! - Киря! - Лера резко отпрянула от Сергея. Она совершенно не заметила, как её брат к ним подошел. - Ты что тут делаешь?! - Ты сказала, что пойдёшь прогуляться в сквер, и пропала. Мама отправила меня тебя искать. - Вы могли позвонить. - О да. Если бы ты в коридоре мобильный не оставила.       Отвертеться Сергею от знакомства с родителями не вышло. Киря резко вспомнил, что он вообще-то Лерин брат и защитник, а потому должен показать это всем её кавалерам. Он буквально затолкал Разумовского в их квартиру, и теперь Лера, сжав зубы, наблюдала за представлением, которое Сергей Разумовский разыгрывал перед её семьей. Она уже подозревала, что у Разумовского есть куча профессиональных масок на все случаи жизни, и теперь её родителям демонстрировалась маска воспитанного, веселого, приличного молодого человека по имени «Александр Воронов», который им точно должен был понравиться. - Так как вы познакомились с Лерой, Александр? Тут Лере пришлось влезть: - Ну я же работаю саппортом, мам, а Саша там в отделе информационной безопасности подвизается. «Саша» кинул на неё ироничный взгляд, но возражать не стал.       Наконец, под умиленные взгляды родителей — не будет теперь Лере покоя! - и шепот брата «Не увлекайтесь там!» Лера сумела уволочь Разумовского к себе в комнату и выдохнуть. Разумовский с интересом осматривался. - Чего ты тут не видел?! Ты наверняка уже взломал мою камеру на компе. - И зачем мне бы это понадобилось? Наблюдать за твоими развешанными на гирлянде фотографиями?!       Она ткнула его в бок. Но не зло, потому что злиться на него не получалось. - У вас прямо-таки образцовая семья, - с завистью сказал Разумовский. - Твой брат деликатно намекнул мне, что со мной сделает, если я тебя обижу. Хотя ты его способна уделать на раз-два. Я удивлен, что у вас нет тут ещё стада зверушек: собаки, кошки, рыбки там...       Лера как-то смутилась, потому что хоть и знала, что ей повезло с семьей, но она никогда не думала, что в чьих-то глазах это может быть предметом зависти: - Да как-то все сейчас заняты. С собакой гулять надо, все такое. А насчет остальных зверей мы никак договориться не можем. А ты себе заводил животных? - У меня была ворона, - с гордостью сказал Сергей, - альбинос. Звали Марго. - Почему Марго? - заинтересовалась Лера. - Ну, имя «Маргарита» значит «жемчужина». Она очень умная была, вороны вообще умные, а эта — особенно. У меня, собственно, за жизнь было два лучших друга: вот Олег и она.       Остаток вечера они посвятили разговорам о Марго, зверушках, книгах и прочих важных вещах. Лере не хотелось нарушать атмосферу покоя и уюта и возвращаться к разговорам про теракты, Чумного доктора и безрадостное будущее Сергея, и она чувствовала, что и ему этого тоже не хочется. Им обоим в тот момент хотелось чего-то на редкость обыкновенного и нормального.       Но когда она уже пошла провожать Сергея в коридор, а потом вышла на лестничную клетку и прикрыла за собой дверь, чтобы им не помешали говорить, она всё-таки решилась спросить: - Слушай, Сергей... Скажи мне правду. Пожалуйста. Я сделаю, как ты скажешь, только скажи мне правду.       Она положила ему руки на плечи и требовательно посмотрела в глаза. Сергей вздохнул. - Ах, Лера, Лера, свет моих очей, что я могу тебе сказать? Ты похожа на Симонетту Веспуччи, а ещё больше ты похожа только на себя саму, и ты удивляешь меня, и нечего мне тебе дать.       Интонации у него были скорее насмешливые, и пафос зашкаливал, но выражение лица было такое, что Лера тихонько ткнулась ему в шею — немного постоять так и оттянуть неизбежное. - Я не знаю, кто такая Симонетта Веспуччи. - Она была моделью у Боттичелли. - Я думала, ты учился на ВМК в МГУ. - Я человек широкой культуры.       Лера понимала, что Разумовского рано или поздно придется выпустить из объятий — лестничная клетка вообще не подходящее место для разговоров — но это бы значило совсем все. - Сергей, я хочу придти к вам на базу. Просто так. Всего разочек. Ненадолго. Пожалуйста.       Сергей тяжело вздохнул и, казалось, задумался. Они оба молчали, Лера терпеливо ждала. Разумовский тяжело вздохнул ещё раз. - Ладно, пусть будет по-твоему. Приходи.       И через пару дней она пришла. Это было не похоже на их обычный брифинг или тренировку, нет, скорее это было похоже на самые что ни на есть дружеские посиделки. Раньше у Леры было ощущение, что она тут человек со стороны, и она порой не понимала того, что происходит между Олегом и Сергеем. Они периодически вели какие-то непонятные разговоры, да и вообще создавалось чувство, что есть они и есть она. А сейчас, наконец-то, она почувствовала себя так, словно они включили её в свой круг. Она знала, что этот вечер — как затишье перед бурей, и неясно, что будет дальше, но ясно, что как прежде уже не будет. Но всё равно она была так счастлива сидеть там с ними, есть пиццу, смеяться над байками Олега. Понятное дело, что они старательно не говорили ни о чем важном, но в этом и был смысл: просто побыть вместе. На секунду забыть о том, что там где-то есть большой, холодный и страшный мир. Они все прилагали сознательные усилия, чтобы им было хорошо и весело. Олег и Сергей потчевали её какими-то рассказиками про их приключения в детстве, она развлекала их своими историями про Кирю и однокурсников. Конечно, веселие это было немного вымученное и над этим всем витала тень произошедшего, но всё-таки Лера почувствовала, что немного успокоилась.       И даже когда пришло время прощаться, Лера знала, что она это переживет. Да, может, она увидит их снова не скоро. Может, никогда. Но она справится, она знала, что справится.       Олег, удивительного такта человек, тонко прочувствовав момент, ушел курить на улицу. Они с Сергеем остались вдвоем, и между ними повисла неловкая пауза. Лера вроде бы знала, что хочет сказать что-то ещё, но все слова прозвучали бы глупо. Они не сказали друг другу ничего и всё-таки сказали всё. Лера заставила себя подойти к Разумовскому поближе. Вгляделась в него. - Сергей, обещай мне... («Обещай, что с вами все будет в порядке, обещай, что все вообще будет в порядке, обещай, что мы ещё встретимся, обещай луну с неба и ещё что-нибудь»)       Она замялась, потому что знала, что выглядит глупо. - Ты должен меня найти, когда со всем разберешься. Обещай, что когда всё будет позади, ты меня найдешь.       Сергей Разумовский стоял там и долго смотрел на неё, не отвечая. Она подумала, что сейчас наконец-то видит не проблески настоящего Сергея, а видит его таким, каков он есть и был всегда. Наконец, точно сбросив наваждение, он кивнул: - Обещаю.       Олег всё ещё курил возле подъезда, когда Лера спустилась вниз. Наверняка это была не первая его сигарета. Он аккуратно затушил бычок об урну. - Береги себя, Валера. Всегда следи за тем, что у тебя за спиной. Лера подумала, что есть вещи, которые она просто обязана ему сказать: - Ты знаешь, Олег, а ты ведь и вправду отличный тренер. Тут Сергей был прав. Ты столькому сумел меня научить. Я буду скучать по твоим тренировкам, даже если учесть то число синяков, которые мне понаставили в процессе. - Просто ты была способной ученицей, - усмехнулся он в ответ. - Но я тоже буду по ним скучать. Обучать кого-то помимо Серого оказалось на удивление интересно. - Слушай, Олег... - Лера замялась. Ей хотелось спросить насчет их с Сергеем прошлого и того, что Разумовский ей рассказал, но она знала, что это не её дело и ей не хотелось выдавливать откровения из Олега. - Вы с Сергеем... Вы ведь справитесь?       Олег понял то, что она подразумевала под этой идиотской формулировкой: - Это не первые наши с ним неприятности. Это будет непросто. Но... Валера, я бы ничего так не хотел для Сергея как нормальной жизни. Обычной. Ближе него у меня никого нет. Мы заварили это все вдвоем, и, я надеюсь, вдвоем из этого и выберемся.       Между ними повисло невысказанное понимание того, что их объединяет привязанность к одному человеку. - Валера, ты пока позаботься о себе. Вокруг тебя много людей, которые в тебе нуждаются.       Лера крепко-крепко обняла его на прощание. Олег был надежный и теплый. Кажется, он этого не ожидал, но вроде бы был тронут. - Я прошла отборочные соревнования. Так что летом поеду на международные. Я хочу, чтобы ты там был, Олег! Обещай, что если сможешь, то приедешь. Только Сергея не бери, а то он мне своими комментариями весь настрой собьет.       Олег рассмеялся. Он редко смеялся, а потому у Леры сразу потеплело на душе. - Сделаю, что смогу. Увидимся, Валера.       И хоть на сердце у Леры и было тяжело, от этих слов ей стало немного легче. Она повернулась и села в такси, которое должно было отвезти её домой.