людям нужны люди

      На улице шёл дождь, мерно отбивая размеренный ритм, разбиваясь об асфальт и задевая деревья, и изредка, когда ветер менял направление, беспокойно стучал по окну.       Порой проходили раскаты грома, которые заставляли парня вздрагивать, а девушку крепче прижиматься к нему. Чуткий сон давал ей почувствовать каждое его движение, и она была так рада этому.        Она знала, что ему снится, и старалась помочь ему, разделить его страх, его боль. Ей было страшно видеть, когда его затуманенные ото сна глаза заполнялись слезами, а он хаотично начинал осматривать себя и обстановку вокруг. Тогда она мягко обнимала его и успокаивающе поглаживала по спине, а он не мог вымолвить и слова, только сжимал её в своих объятиях до хруста костей.       Потом, как по традиции, он подхватывал её на руки, задирая шёлковую нежно-голубую ночную сорочку, и относил её на балкон. Зажимая в одной руке сигарету, второй он обхватывал девушку за талию и смотрел в пустоту.       Часы показали третий час ночи, когда Луна Лавгуд, так и не сумевшая уснуть, пошла на кухню, чтобы заварить себе мятный чай. Она обожала дождь, потому что в такие дни Тео спал спокойнее. Разве что сильный грохот мог его потревожить, но Луна надеялась, что эта ночь пройдёт для них спокойно.       Послевоенное время ни для кого не проходило бесследно: её мучили бессонницы и ощущение, что её преследуют в многолюдных местах; у Гермионы начинались панические атаки каждый раз, когда её неожиданно касались, но ей действительно повезло, что рядом был хладнокровный, но заботливый Драко Малфой, который, казалось, справляется с последствиями войны лучше остальных; Гарри и Джинни находили утешение друг в друге и работе. Первое время они старались вообще не видеться с друзьями и тем более не появляться на публике; Рон Уизли, резко оборвав все связи, решил скрыться на другом континенте, обещая вернуться, когда приведёт мысли в порядок.       Прошло полгода с момента победы Гарри над Волдемортом, а шрамы не хотели затягиваться ни у кого. Даже под напускной безразличностью и отрешённостью Драко были видны проблески боли, отчаяния и нерешительности, когда Гермиона кричала от любых невинных прикосновений друзей и его самого, когда касались его метки или затрагивали тему Пожирателей Смерти. Тео пару раз рассказывал Луне моменты пьяных откровений Драко, и ей так отчаянно хотелось, чтобы он считал себя достойным и ему вернулась хоть капелька прежней самоуверенности. Многие — очень многие — пострадали в этой войне, и Луна каждое утро, когда солнце только начинало кидать свои лучи на землю, желала счастья всем. Шрамы обязательно перестанут болеть — это она знала точно.       Протяжный стон и стук обо что-то твёрдое со стороны спальни, вырвали её из размышлений, и она, громко поставив чашку на стол, побежала туда. Тео, привалившись к косяку двери, тяжело дышал и пальцами оттягивал волосы назад. Он поднял свой полный неверия взгляд на неё, и Луна пораженно вздохнула — он плакал. Не просто слезящиеся от плохого сна глаза, а мокрые дорожки на щеках, которые даже не собирались прекращаться.       Теодор осторожно отошёл от двери и, сделав шаг к ней, протянул руку к её шее, а она, не раздумывая, прильнула к его обжигающе холодной ладони, накрывая её своей.       — Настоящая, — прошептал он и потянул её на себя, сгребая в кольцо своих рук.       — Конечно. Конечно настоящая, Тео.       — Мне снилось это. Я опять умирал. Меня убивали, а тебя рядом не было, я даже не мог попрощаться с тобой, Луна, — её глаза наполнились слезами, и она крепче прижалась к его голой груди.       Он переместил руку ей на макушку, зарываясь в её густые, волнистые волосы. Это успокаивало.       — Я был напуган… Это чувствовалось так реально, что даже когда проснулся, было ощущение, что у меня нет пальцев, на животе кровоточит открытая рана, — Луна, всё ещё находящаяся в его объятиях, вздрогнула, цепляясь коротенькими ноготками за его спину, — Да, маленькая, пальцы буквально онемели, я инстинктивно прижимал руку к животу. А потом…       Луна будто вырвалась из оцепенения и с такой нежностью взглянула на парня, что на его скулах выступил румянец, а лицо стало более расслабленным. Она ослабила хватку на его спине и, притянув его ближе к себе, потянулась за поцелуем. Тёплое, мятное дыхание опалило уголок его губ, и он, прикрыв глаза, подался вперёд, накрыл маленькие розовые и такие любимые губы. Луна тут же откликнулась, захватывая его нижнюю губу и слегка кусая, что тут же вызвало одобрительное мычание Тео.       Он подхватил её под ягодицы так, чтобы она обвила ноги вокруг его торса, и быстро пересёк границу комнат, укладывая её в кровать.       — Мне плохо от того, что это происходит с тобой, — шепчет ему сквозь поцелуй, откидывая непослушный кудрявый локон с лица.       — Тебе не о чем волноваться, маленькая. Я справляюсь, — очевидная ложь. Луна негодующе хмыкает.       Тео отстраняется от неё, и будто что-то вспомнив, оглядывает комнату.       — Я проснулся, — Лавгуд щурится, сначала не понимая, о чём он, — а тебя рядом не оказалось. Обычно, даже когда ты не спишь — ты рядом, но сегодня, этой ночью я почувствовал себя так чертовски плохо. Мне было одиноко, я привык, что у меня есть кто-то, кто заботится обо мне и, возможно, любит, — Луна вскидывает бровь, но не вызывающе, а скорее растеряно. Она любила Тео до невозможности, даже не подозревая, что он не знал об этом. И сейчас лёжа в их постели, в их квартире, она понимает, что никогда не признавалась ему в любви. Не то чтобы Тео когда-то говорил о таком, но она хотела, чтобы он знал.       — Сначала я подумал, что ты ушла, — продолжил он. — Устала от меня, моих снов, слёз и такого нетипичного мужского поведения. Я бы понял, потому что… Потому что ты самый важный и светлый человек в моей жизни. Ты, наверное, подумала, что тебе не место здесь, со мной, и ушла. Боль пронзила всё моё тело, пробирая до костей, чувствовалось как Круцио. Вот только потом в мою голову пришла мысль о том, что с тобой могли что-то сделать. Вычислить, найти, сломать защиту и забрать тебя у меня, и пока я здесь, как последний слабак лежу в кровати, пытаясь собрать себя по частям, тебе уже причиняют вред. Черт возьми! Я тут же поднялся, несмотря на то, что пальцы всё ещё были онемевшими, а голова разрывалась от боли. Но, Луна, поверь мне, я был готов сделать что угодно, только чтобы ты была в порядке. Я…       Маленькая рука легко легла на его губы, прерывая поток таких больных для сердца слов. Луну потряхивало от бесконечных всхлипов, глаза раскраснелись так, что её голубые радужки теперь будто светились. Тео испугано взглянул на неё, боясь, что сказал что-то лишнее, но Лавгуд лишь поднялась и вцепилась в его плечи, заглядывая в тёмно-зелёные, слизеринские, как она любила говорить, глаза.       — Теодор Нотт, — начала она, а у Тео перехватило дыхание от такого решительного тона девушки, — я хочу, чтобы ты кое-что узнал и запомнил раз и на всю жизнь: я до безумия, сумасшествия и всего такого прочего люблю тебя и никогда не брошу тебя из-за тех глупостей, которые ты, по непонятным мне причинам, приписал себе. Ты лучший мужчина, которого мне довелось повстречать, и я невероятно благодарна всем высшим силам, судьбе, да кому угодно за то, что именно ты повстречался на моём пути. Пожалуйста, Тео, если тебя что-то тревожит, что-то не нравится, не устраивает, помни, что ты всегда можешь обсудить это со мной. Я люблю тебя, — поцелуй, — люблю, — щека, — люблю, люблю, люблю, — глаза, нос и лоб были зацелованы девушкой.       Приподняв её ночную рубашку, он сжимает её талию, всё ещё холодными руками, отчего её кожа покрывается мурашками. Он целует её шею и ключицы, заставляя выгибаться и закусывать губу, чтобы сдерживать такие нежные и сладкие стоны. Он знает её так хорошо, что без сомнений может угадать, что последует за тем, когда он начнет покусывать нежную кожу вокруг ямочки на ключице, а затем размашистым движением языка залижет укусы.       И в этот момент он понимает, что она только его, и он и дня не протянет без её наивности, смеха, нежности, любви. Без её вещей, аккуратно сложенных на полке в шкафу около его смятых, её тёплого тела, прижимающегося к нему во сне, и даже без отвратительного мятного чая, который он терпеть не мог. Он бы перевернул всю Магическую Британию, а если понадобилось бы, то и весь мир, чтобы узнать, что она в безопасности и ей ничего не угрожает.       Он любил её. Всей своей изломанной любовью, на которую только был способен. Он отдаст ей всё без остатка, а ей даже просить не надо.       Он целовал её и целовал, до тех пор, пока у неё не затекли ноги, и она не стала ёрзать на его коленях от неудобства.       Она взяла его лицо в свои ладони:       — Пойдём спать, Тео. Все будет хорошо, помни об этом, ладно?       Луна надавила на его грудную клетку, чтобы он принял горизонтальное положение и, удобно устроившись на его плече, уснула.       Он подумал, что не сказал ей слов любви в ответ, но точно знал, что она и без этого понимает все его чувства. Она всегда была до боли проницательной.       К тому же у него теперь есть всё время мира, чтобы признаться ей во всех своих грехах, ошибках, переживаниях и всеобъемлющей любви к его маленькой Луне Лавгуд.       Этой ночью кошмары ему не снились.