Написанное мелким шрифтом

Спокойствие. Главное — сохранять спокойствие. Саманта рассеянно глядела в окно на проносящиеся мимо чахлые, пыльные деревья и отчаянно пыталась унять нервную дрожь во всём теле. Что это было, а? Дин её поцеловал. Не показалось, не приснилось — это было реальностью, вне всяких сомнений. В голову упорно ползли непристойные мысли. Она зажмурилась, но это не помогло, даже сделало хуже: в памяти всплыл образ Дина после душа. Сэм накрыло волной сладкой истомы. Она сжала колени и закусила губу. Украдкой глянула на руку Дина, лежавшую на рычаге переключения передач. Это было странно. Охотнику за нечистью полагались мозолистые, широкие лапищи с траурной каймой под неровно подстриженными ногтями, а никак не узкие ладони с длинными пальцами, которые, судя по виду, не поднимали ничего тяжелее мышки или «Паркера». Но, пожалуй, ещё более странным было то, как органично эти руки вписывались в образ Дина. Брат вообще был очень цельный, словно его отлили из неведомого металла монолитом, неделимым от кончиков уложенных гелем коротких волос до самых пяток, сразу вместе со всеми родинками, веснушками, шрамами и морщинами. Будто всё это уже сразу было спроектировано, подогнано друг под друга, чтобы составить идеальный ансамбль. Разумеется, это замечала не только Сэм. На него смотрели. Куда бы Дин не шёл, взгляды прикипали к нему и тянулись вслед, будто приклеившаяся к подошве жвачка, расплавленная на сковороде раскалённого асфальта. Завистливые, оценивающие у мужчин и заинтересованные, вызывающие или смущённые у женщин. На одной из заправок Сэм невольно рассмешила маленькая девочка лет, может, семи, которая стояла у кассы с отцом. Они с братом вошли в прохладное помещение магазинчика, и девчонка уставилась на Дина, выпучив глаза и приоткрыв рот. Мороженое потекло по её руке и капнуло на пол, тут же растекаясь сладкой лужицей. Дин же, казалось, привык и игнорировал такие штуки, а может, правда не замечал. Да нет, как он мог не замечать? Он иногда даже мог подмигнуть какой-нибудь дамочке, если считал её достойной такого внимания. Интересно, если бы Дин не был её братом, то улыбнулся бы Сэм? Счёл бы достаточно привлекательной? Сэм почти видела словно наяву, как Дин мог бы остановить машину на обочине, чтобы посмотреть на неё своим особенным взглядом, каким он провожал всех тех симпатичных девчонок на улице. Она бы сразу стянула с себя трусики, без сожалений и промедлений. И тогда Дин проник бы рукой под подол сарафана… Так, стоп. Стоп! Саманта едва не застонала от досады и злости на себя. Что-то с ней не так — это точно. Всех нормальных людей смутила бы даже одна мысль о поцелуях и сексе с братом. От фактического же поцелуя полагается испытывать отвращение, смущение, а не возбуждение и желание продолжать в том же духе. Но ведь Дин поцеловал её сам. Значит ли это, что он, ну… такой же чокнутый, как Сэм? А может, они уже делали это раньше? Саманта почувствовала, что лицо запылало так отчаянно, как никогда в жизни. Надо было поговорить с братом, но Сэм медлила. Ей хотелось, чтобы смутная, крошечная надежда, что поцелуй не был случайным, прожила подольше. Пока иллюзия сохранялась, было так приятно тешить себя мечтами. Сэм понимала, что попытка удержать ускользающий момент так же глупа, как ловля тумана сачком, но ничего не могла с собой поделать. На окном сгущались сумерки. Закат догорал, тонкой золотистой полосой освещая горизонт. Свинцовые облака войлочной пеленой заполнили небосвод. Воздух, что со свистом врывался в открытое окно, пах скошенной травой, озоном и вечерней свежестью. Однако ветер стремительно гнал тучи прочь, так что на измученные сухим жаром поля этой ночью вряд ли прольётся дождь. — Судя по вывеске, через пару миль будет мотель, — произнёс Дин. Голос его сел от долгого молчания, и хриплые нотки всколыхнули утихшее было волнение Сэм. — Думаю, остановимся. С утра встанем пораньше, часов в пять. Поедем по холодку. — Ага, — пискнула Сэм. Две мили пролетели незаметно. Дин завернул на съезд и припарковался около вытянутого здания, покрашенного в ядовито-зелёный цвет. Да уж. Такое на дороге даже ночью не проглядишь. Пока Дин разговаривал с девушкой за мотельной стойкой, сестра стояла рядом и смотрела невидящим взглядом в стену без единой мысли в гулкой голове. Потом так же сонно шла за братом по коридору, пока они не оказались в номере. — Хьюстон, приём, — Дин помахал у неё перед носом рукой. Сэм вздрогнула. — Всё хорошо, — выпалила она, отошла от него подальше и сделала вид, что роется в сумке. Брат ушёл в ванную, а Саманта села на кровать и закрыла лицо руками. Время шло, но она так и не находила в себе сил начать разговор. Дин же вообще делал вид, что всё нормально, будто бы ничего и не было. Ну просто, блин, замечательно. Дин вернулся в комнату, фыркая и вытирая руки полотенцем на ходу. Судя по мокрым волосам у лба и брызгам на вороте футболки, он умывался. Полотенце отправилось на спинку стула, а Саманта наконец набралась смелости. Дольше тянуть было нельзя. — Нам надо поговорить, — выдавила из себя Сэм. Дин тут же помрачнел. Конечно, он понял, о чём будет беседа. Брат прошёл по комнате, остановился у окна. Сэм посмотрела на его спину и решила, что так даже лучше. Она не была уверена, что сможет начать такой разговор лицом к лицу. — Ну, давай, говори, — разрешил он. Сэм показалось, или Дин усмехнулся? — Я ужасный человек. Брат повернулся к ней и удивлённо вскинул брови. — Что? — уточнил он. Сэм набрала в грудь побольше воздуха. — Я серьёзно. Слушай, Дин. Понятия не имею, какой была твоя сестра до потери памяти. Но она не совсем я, понимаешь? Может, она была доброй, хорошей, умной и всё такое. А я… Нет, подожди, не перебивай, — Сэм вскинула руку, останавливая готового вклиниться в её тираду брата. — Я убила человека, не моргнув и глазом. Пусть Марта была одержима, но тогда я этого не знала. А самое паршивое, Дин, что я не сильно-то переживала на этот счёт. Ну только первые дни. И после всего, что случилось с Вайолет и шерифом, я даже не подумала им позвонить, чтобы узнать, как они. — Сэм, ты в розыске. Звонить шерифу или его секретарю — самое глупое, что можно сделать, — не выдержал Дин. Она умоляюще глянула на брата: — Дай договорить! Не важно, глупо это или нет. Главное, что Вайолет была моим другом. А стоило уехать из города, как мне стало сразу плевать на всех, кто там остался. Это ненормально. Дин тяжело вздохнул и подошёл к Сэм. Присел с ней рядом на кровать и взял за руку. Саманта запоздало дёрнулась было, чтобы отодвинуться подальше, но брат уже крепко держал её ладонь и отпускать не собирался. — Послушай, Сэм. Может, твоя голова ещё не всё помнит, но сердце знает, что мы всегда были одни. Понимаешь? С самого детства. Всё прочее — переменные величины. Как декорации или пейзаж за окном машины. Есть тебе до него дело? Нет. Главное — то, что происходит в салоне, и в поездке нашей жизни мы с тобой вдвоём. Даже кто-то третий надолго не задерживается, а остальные и подавно. — А Бобби? — спросила Сэм почему-то шёпотом. Дин помедлил немного перед ответом, но затем жёстко произнёс: — Даже Бобби. Это наша история, Сэмми. И я думаю, ты это чувствуешь. Это было уж слишком. Саманта вскочила на ноги и заметалась по комнате, не находя себе места. — Чувствую? Боже, Дин, знал бы ты, что я чувствую! Он поднялся с кровати и сделал шаг в её сторону. Сэм в ужасе замахала руками. — Нет, не подходи! И не трогай меня. Мне надо побыть одной! С этими словами она метнулась к двери. Дин крикнул сестре вслед: — Сэм, куда?! Она не слушала. Более того, после окрика лишь ускорилась. Мимо калейдоскопом мелькнул коридор, затем — холл. Сэм выбежала на улицу и принялась жадно хватать прохладный воздух ртом. Лёгкие горели, сердце заходилось бешеным ритмом, будто она бежала стометровку. Сэм отдышалась немного и пошла вдоль дороги, лишь бы просто идти. Кругом было темно. Вход в мотель скудно освещала неоновая вывеска, а фонарь, что был прикручен над дверью, оказался разбит. Хотелось просто куда-то двигаться, чтобы в ходьбе дать выход всему, что клокотало внутри. Вместе с тем, как сердце постепенно замедлялось до нормального ритма, голые плечи и ноги покрылись мурашками. Сэм обхватила себя руками, чтобы было немного теплее, но продолжила идти вперёд. Возле трассы виднелась скамейка. Саманта подошла поближе и поняла, что это была автобусная остановка для междугороднего рейса. Девушка опустилась на жёсткое сиденье и сгорбилась, словно на плечи давил невозможно тяжкий груз. Ветер негромко шептал в кронах деревьев за спиной, а цикады устроили концерт в траве, пытаясь заглушить скрип сверчков. И тут голову прострелило знакомым ощущением. Видение полыхнуло ярко и, как это всегда было, очень достоверно. Она видит Дина. В этот раз на брата больно смотреть: он стоит, привалившись к стене спиной, с потухшим, обречённым взглядом, обращённым в потолок. Сэм замечает и отца. Его трудно не заметить — Джон орёт. Точнее, ревёт, как медведь. Сходство со зверем подчёркивают всклоченные бурые борода и волосы, а ещё глаза. Тёмные, дикие, полные лютой ярости и гнева. — Это билет в один конец, ясно тебе? Выйдешь за дверь — не возвращайся! — Как скажешь, — свой голос звучит странно. Видение ведёт её дальше, уже с сумкой на плече — на улицу, на остановку. Дин догоняет, хватает за плечи, разворачивает к себе. Сэм не слышит слова, но знает смысл: не уезжай, останься, не бросай меня. Дин говорит: «Сэм, пожалуйста», — и это рвёт ей сердце. Но она уезжает. Сэм охнула и сложилась пополам. Так. Что же это получается, она кинула Дина и отца и куда-то свалила? Вот это поворот. Саманта мало вспомнила про Джона, но и этого хватило, чтобы понять, насколько тот был властным и суровым человеком. Оставлять Дина одного ему на растерзание было эгоистично. Подло. Но она, видимо, больше не могла этого терпеть. Интересно, а где, собственно, их папаша? Они не общаются больше или, может, с ним что-то случилось? Сэм с горечью подумала, что Бобби был бы для них с Дином гораздо лучшим отцом, чем Джон. Но тут уж ничего не поделаешь. Родителей не выбирают. Но именно по этому родителю она не скучала. А что с их матерью? Дин всё равно не ответит, даже если спросить. Почему Сэм не видела её ни разу даже мельком? Сзади послышались шаги. Саманта сперва напряглась и вскинула голову, запоздало осознав, как глупо она поступила. Выбегать одной, ночью, посреди глуши, где она становится лёгкой мишенью для демонов — класс, идея на миллион! Но, когда Сэм увидела, что это Дин, от сердца отлегло. Хоть и не слишком. — Ну и что ты тут сидишь? — в негромком голосе брата читались забота и волнение, наспех прикрытые спокойствием. Сэм ощутила, как её сердце пронзила звенящая нежность. Горло сдавило. Она сглотнула, пытаясь справиться с комом, мешающим говорить. — Просто сижу, — она развела руками. — Можно? — зачем-то спросил Дин и указал на место рядом с сестрой. Саманта кивнула. Он сел. Внимательно оглядел Сэм и покачал головой. — Да ты вся дрожишь, — заметил Дин, тут же стащил с себя куртку и накинул сестре на плечи. Сэм с радостью укуталась в плотную ткань. Она хранила тепло тела Дина. И пахла тоже… Дином. Саманта украдкой склонилась к вороту и вдохнула аромат, который ударил в голову, как пара бокалов шампанского. — Я видела кое-что, — сообщила она. — Ссору с отцом. Я куда-то уехала, а ты остался с ним. Сэм бросила взгляд на Дина. У него было очень странное выражение лица. Будто ему и больно, и радостно одновременно. Такое бывает вообще? — Как раз остановка напомнила, — она махнула рукой, показывая на окрестности. — Господи, Дин. Я не представляю, как могла от тебя уехать. — Так было нужно, — очень тихо и хрипло отозвался брат. — Верится с трудом, — фыркнула Саманта и решилась посмотреть на Дина, не таясь. — Я тебя ещё так мало знаю, но мне уже кажется, что до нашей встречи я словно жила вполсилы. Не по-настоящему. Понимаешь? Дин смотрел на её губы. Это было так очевидно и вызывающе, что Сэм задохнулась от нахлынувших чувств. — Очень хорошо понимаю, — ответил он. — Больше ты ничего не вспомнила? Винчестер продолжал смотреть на приоткрытый рот сестры, словно хотел не только услышать, но и увидеть, что она скажет. Но Сэм не стала ничего говорить. Она мысленно послала к чёрту все правильные и логичные умозаключения, к которым пришла за день, и потянулась к Дину. Он тут же всё понял, подался Сэм навстречу, и они столкнулись на полпути в яростном, отчаянном поцелуе, больше похожим на спарринг, чем на романтические нежности. Сильные руки сжали её и притянули ближе. Сэм со стоном впилась ногтями в широкие плечи. Щетина неприятно колола нежную кожу при каждом движении — точно всё лицо будет расцарапано. Но это было так же не важно, как и мнение Луны насчёт того, чему она явилась невольным и немым свидетелем. Дин с рыком сдёрнул Сэм со скамьи и увлёк на себя, усаживая на колени. Он был горячий, как нагретый солнцем бок Импалы, нетерпеливый и жадный, как ребёнок, которого оставили дома одного всего на полчаса и забыли убрать сладости на верхнюю полку. Дин будто хотел дотронуться до всего сразу. Его руки гладили плечи и спину, сжимали талию, оглаживали бёдра и ноги, которые Сэм согнула, чтобы усесться поближе. Его пальцы зарывались в волосы Саманты. Дин перебирал их, расчёсывал рукой, словно гребнем, не переставая при этом целовать Сэм так, что она иногда забывала дышать. Стало жарко. Куртка упала с плеч куда-то на землю. Никто, конечно, не стал её поднимать, потому как руки Дина в этот момент задумчиво блуждали вдоль кромки сарафана. Сэм прижималась к Дину очень тесно и с восторгом ощущала, как там, где их тела особенно плотно соприкасались, в джинсах становилось всё твёрже и горячее. Она на пробу двинула бёдрами, скользнула по нему и была вознаграждена сдавленным стоном в ответ. Пальцы Дина наконец-то приняли решение и проложили путь под подол лёгкого платья. Они уверенно погладили и сжали задницу, а Сэм повторила свой фокус, в этот раз приподнявшись чуть повыше и скользнув сильнее. — Ах ты, — сдавленно просипел Дин. — Ммм… — Да-да? — промурлыкала она ему в шею. — Сучка, — выдохнул он и вскрикнул — Сэм его куснула прямо туда, где бился пульс. — Какая ты сучка, Сэм, просто невозможно. Она куснула его ещё раз, чуть ниже, ущипнула зубами тонкую кожу на ключице. — Дин? — спросила Сэм, вложив в один вопрос все сомнения, что мучили её весь день. — Ага, — ответил он невысказанный вопрос и поцеловал её снова. А руки его, что жили, казалось, отдельной жизнью, соскользнули с талии Саманты и проникли между их телами. Сэм отдалённо, будто сквозь туман, услышала визг молнии. Потом горячие ладони вернулись на её бёдра и потянули вверх. Она послушно приподнялась, опираясь коленями на твёрдое дерево сиденья лавки. От губ Дина пришлось оторваться. Зато можно было открыть глаза и посмотреть на его лицо. Оно было прекрасно. Луна ярко освещала Дина, но Сэм казалось, что он и сам светится, может, от счастья или от любви, или от чего там люди вообще могут светиться? Какие глупые, глупые мысли. О чём угодно можно думать, лишь бы не о том, что пальцы Дина скользят прямо у неё между ног. — Сэмми, — довольно прогудел он, ощутив, как там мокро. Дин, просто сдвинув ткань трусиков в сторону, коснулся её, но уже не пальцами. Саманта издала громкий, протяжный всхлип и опустилась вниз сама. Она выдохнула коротко, а потом остановилась, осознавая. Привыкая. Дин не дал ей долго рассиживаться: опёрся руками о сиденье и толкнулся вверх. Сэм поняла намёк и начала двигаться в лихорадочном ритме. — Дииииин, — протянула Сэм, обвивая его руками. — Дин. Дин. У неё разом закончились все слова, осталось только одно. Она хотела сказать: «так хорошо», «ещё», «люблю», а получалось — «Дин». Всегда Дин. И снова Дин. Сэм уткнулась ему в шею и облизала солоноватую кожу. Всё было просто ид-е-аль-но, так, как надо, и круче быть просто не могло, Саманта была уверена. — Я сейчас, Сэм, — предупредил Дин, сцапал её за талию и приподнял. Сэм со стоном неудовольствия почувствовала, что член выскользнул из неё. Дин беззвучно кончил, уткнувшись ей в плечо и сжимая тонкую ткань платья. Его дыхание со свистом вырывалось откуда-то из груди. Брат немного отдышался, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и спросил: — У тебя получилось? Саманта, уже немного остывая, скорчила недовольную рожицу. — Ну, извини, — виновато произнёс Дин. — Не очень тут удобно, вообще-то. Дай мне час, и мы продолжим. От этого обещания низ живота сладко заныл. Сэм шумно выдохнула и нехотя слезла с колен брата. — Час, говоришь? Время пошло, — заявила она и довольно отметила, как в глазах Дина зажёгся хищный огонёк.

***

Дин не мог открыть номер. У него дрожали руки, и ключ не попадал в замок. Дважды он ронял его на пол. Сэм нетерпеливо топталась рядом и бухтела: — Ну что так долго, давай быстрее, Дин! За это время можно было и отмычкой открыть. Два раза! Брат повернулся к ней с таким терпеливым выражением лица, что Сэм поняла — сегодня всё это мимо. Ну окей, пусть дальше копается. Когда дверь открылась и они оказались в номере, Сэм тут же скинула с себя платье на ходу и отправилась в ванную. Она включила душ и встала под тёплые струи. Вода немного освежила мысли, и до неё начало доходить, что, собственно, произошло. Сэм только что отдалась родному брату. На лавке. На автобусной остановке. И она скакала на его члене, задыхаясь от невероятного, распирающего и в прямом, и в переносном смысле, восторга. Всё это по отдельности было весьма хреново, но вместе — совсем кошмар. Ведь кошмар же? Сэм внимательно прислушивалась к ощущениям. Совесть молчала. Вины не было. Усталость — да, остаточное возбуждение — несомненно. Ей просто было хорошо. Это же неправильно. Она должна страдать. Сэм надорвала пакетик с гелем для душа и намылила тело. Пожалуй, с этим стоит разобраться завтра. А сейчас… Она не успела придумать, что сейчас, потому что в ванную ввалился Дин. Сэм повернулась и взвизгнула от неожиданности. Несмотря на, скажем так, произошедшее, таким она брата не видела ни разу. Это было зрелище, радующее глаз. И смущающее: за исключением какого-то кулона на верёвочке, что болтался у него на груди, на Дине не было ничего. Он беспардонно подвинул её к стене и встал под душ. Сразу облапал всё, что попалось под руки, остановился за заднице, наклонился и обхватил губами правый сосок. Сэм потянулась к металлической сетке, где лежал второй пакетик с гелем, выдавила его на ладонь и принялась намыливать Дина. С плечами, шеей, грудью и спиной проблем не возникло, но, дойдя до живота, она остановилась. — Продолжай, — разрешил Дин. — Уф, — выдохнула Сэм. Да, завтра явно будет, о чём подумать. Но сегодня… К чёрту всё. Серьёзно. Она отвлеклась немного, чтобы извлечь из надорванной упаковки с логотипом мотеля ещё хотя бы немного содержимого, а после глубоко вздохнула, как перед прыжком в ледяную воду, зажмурилась и опустила руку вниз. Пальцы мягко скользили по нежной коже. Одна рука завладела членом, вторая собрала в горсти всё остальное. Кончики пальцев пробежались вдоль ствола, оттянули вверх кожу и нащупали головку. — Вот чёрт, — сквозь сжатые зубы выругался Дин. — Открой глаза, Сэм. Посмотри. Она послушалась. Ну, что сказать? Сэм переспала всего с тремя парнями с тех пор, как потеряла память, и не могла считать себя специалистом. Но на её субъективный взгляд, природа Дина не обделила ничем. Всё было очень пропорционально. — Так, на выход, — поторопил её Дин и выключил воду. Они наскоро вытерлись, отвлекаясь на поцелуи, а затем Дин погнал её в постель. Он подбодрил Сэм звонким шлепком по заднице, придавая ускорение. Не верилось, что это не сон. Всё было слишком здорово. Она хотела выключить свет, но Дин попросил оставить ночник. Сэм ужасно стеснялась, и, заметив её красное лицо, брат сдался. — Ну ты и ханжа, — покачал он головой и щёлкнул выключателем. Комната погрузилась во мрак. Стало легче. В лунном свете, что лился из окна, угадывались очертания Дина, но это ещё было терпимо. А смотреть на него прямо в процессе, при свете… Нет. Так, и где он там опять застрял? — Дин? — Сейчас, — отозвался брат, который, судя по звукам, копался в сумке с вещами. — Всё, нашёл. Кровать прогнулась под его тяжестью. Сэм успела натянуть одеяло до самого носа. Дин понял это и хмыкнул. — Ну что? — пророкотал он, и Саманта вся подобралась. — Готова? — Не знаю, — с сомнением сказала она, но Дин, видно, спрашивал разрешения чисто формально. Он откинул одеяло, рывком развёл ей ноги и на секунду замер, с некоторым удивлением разглядывая увиденное. Саманта вдруг смутилась, решив, что она ему не нравится. Но затем Дин поймал её взгляд и медленно, тщательно облизал разом указательный и средний палец. Это было так пошло, что она нервно хохотнула. А когда эти мокрые пальцы отправились в путешествие между ног, стало совсем не до смеха. Дин трахал её пальцами. Вот так просто, и этого оказалось достаточно, чтобы заставить Сэм стонать, хныкать и извиваться. — Дин, — простонала она, чтобы Дин понял. — Хочешь — попроси, — заявил он и слегка склонил голову, будто изучая Саманту, распластанную под ним, как какой-нибудь экспонат в музее. — Пожалуйста, — выдохнула она, но брат был непреклонен. — Что «пожалуйста»? Словами, Сэм. Словами. — Зар-раза, возьми меня, трахни меня, Дин, сделай это, прошу! Она даже в темноте видела его улыбку. — Вот всегда бы так, — довольно подытожил брат и отстранился. Сэм следила за тем, как он вскрыл блестящую упаковку и раскатал по члену прозрачный латекс. Хорошо, что темнота скрыла излишние подробности, ведь и так ей хватило впечатлений, чтобы щёки пылали, а сердце выламывало грудную клетку. Он едва начал в ней двигаться, с ходу взяв бодрый темп, как Сэм накрыло. Она охнула и вцепилась в Дина, обхватила его бёдра ногами. Он остановился, дал Сэм немного времени, чтобы прийти в себя, а затем продолжил. Сэм решила просто дождаться, пока он кончит. Но у Дина были свои планы на этот счёт. Он опустил руку, безошибочно нашёл пульсирующую точку. Кончики пальцев коснулись её и помассировали, ни на миг не сбиваясь с ритма. Сэм выгнулась и закричала — после оргазма всё было так чувствительно, что не ясно, приятно или щекотно. — Сэм. Давай, ещё раз. Для меня, — попросил Дин. И она послушалась. Для Дина — всё, что угодно. Он и сам последовал за Сэм, в этот раз кончая с рыком, дёргая её за бёдра на себя, чтобы проникнуть глубже, прижаться теснее. Если бы Саманта такое увидела со стороны, точно испугалась бы. Но, к счастью, она была не в стороне, а очень даже в процессе. — Ну вот, сравняли счёт, — едва дыша, прохрипел Дин и повалился рядом с ней. Эти слова… Сэм вздрогнула и зажмурилась. Воспоминания обычно падали на неё по одному, но сейчас перед глазами мелькали десятки. Каждое стремилось сверкнуть ярче, ударить больнее. Сэм, кажется, закричала. В ушах стоял звон, хотя она зажимала их руками. Это не помогло, да и как тут помочь, если вибрирующий, сводящий с ума звук бился внутри головы, а не снаружи. Паршивый мотель. Хреновая кровать, которая скрипит, как сволочь, дурацкие обои с ковбоями, а за стенкой, кажется, кого-то убивают, судя по крикам. Дин снизу, на смятых простынях. Рот его приоткрыт, а лицо такое, словно происходит что-то невероятно чудесное, будто Дин не на грешной земле, а где-то в другом, прекрасном месте. Отчасти это правда, ведь он внутри Сэм. Правда, не так, как сегодня, а несколько более экзотичным способом, но всё-таки. — Сравняем счёт, Сэм. Давай, кончи для меня, детка, — говорит Дин, и от этого срывает крышу. Какой-то заброшенный дом, рядом остывает обезглавленный труп вампира. Из шеи уже успела растечься лужа глянцевато-алой крови. Сэм закрывает глаза. Она не видит Дина, но знает, что это он прижимает её к стене и ловко стягивает джинсы и трусы. — Для ровного счёта, — хрипло шепчет он на ухо и смеётся. Это зима, и в комнате ужасно холодно. Но пока это даже приятно. Кажется, они у Бобби. Да, точно, Сэм помнит это место. — За тобой должок, Сэмми, 2:1 в твою пользу, — Дин шлёпает Сэм по заднице, встаёт с кровати и потягивается. Она смотрит на его спину, подсвеченную утренним солнцем, и, кажется, вот-вот умрёт от передозировки любви и нежности. Губы Дина. Руки Дина. Поцелуи, объятия, секс, раз за разом, и каждый — как откровение. — Сэм! Щёку обожгла хлёсткая пощёчина. Саманту вышвырнуло в реальность, и она сперва не могла вспомнить, как дышать: разевала рот, как выброшенная на берег рыба. Голова раскалывалась от боли. Во рту было сухо, как после похмелья. — Сэм, — Дин схватил её за плечи, встряхнул. — Ты как? Саманта сделала судорожный вдох, и дело пошло на лад. Снова можно было дышать. — Я не знаю, — просипела она. — Какой-то припадок, наверное. Что произошло? Дин смотрел на неё, будто Сэм была не его сестрой, а бомбой, готовой рвануть в любой момент. И держал он её на вытянутых руках точно так же, как сапёр — мину. — Сперва ты закричала. А потом вырубилась. — Надолго? — каркнула Саманта. Ну и голосок, ужас просто. Дин аккуратно опустил сестру на постель и глянул на наручные часы. — Несколько минут. Точнее не скажу, не засекал момент. Как-то не до того было, знаешь ли. Ты что-то вспомнила? Сэм вдруг откинула голову и заржала. Метания и сомнения, и тяга к брату, и попытка ругать саму себя — сейчас это выглядело очень смешно. Ну серьёзно, как Дин держался? И ведь не прокололся ни разу, кроме того поцелуя под деревом. Она задыхалась, хрипела и вытирала слёзы, что текли по вискам. Её хохот отражался от пустых стен комнаты и возвращался назад, искажённый, зловещий. — Мы трахались, — выгадав момент между приступами смеха, выдавила Сэм. Дин сидел на краю кровати, собранный и напряжённый. На его лице не было ни тени веселья. Он внимательно изучал лицо сестры. Наверное, думал, что она совсем слетела с катушек. — Это очевидно, разве нет? — осторожно уточнил Дин, и Сэм так позабавила его интонация, что она застонала, не в силах больше смеяться. — Ох, боже, — Саманта судорожно вдохнула. Пресс свело от напряжения. — Мы трахались до того. Много раз. И с огоньком, надо признать. — То есть, ты только сейчас это вспомнила? — поражённо уставился на неё Дин. Сэм согласно кивнула. Брат закрыл лицо руками и издал странный звук. Что-то между скрипом, смешком и стоном. Из-под ладоней раздался глухой вопрос: — Это всё? Она вдруг посерьёзнела и приподнялась на локте. — А что, есть ещё что-то столь же, — Сэм запнулась, пытаясь подобрать подходящее слово, — фееричное? Брат отнял руки от лица, посмотрел на неё очень печально. Покачал головой, хмыкнул и отвернулся. — Ты даже не представляешь, Сэм. Веселье сразу куда-то подевалось. Саманта вдруг отчаянно пожалела, что ей придётся узнать всё то, что ещё оставалось скрытым пеленой амнезии. Судя по реакции Дина, хорошего там было мало.