Последние десять минут

Жизнь Дилюка - это яркий свет. Это языки пламени, извивающиеся и искрящиеся в кромешной тьме. Это бурлящая в венах кровь, адреналин по всему телу. Это динамика, скорость, переменчивость. В каждом новом вдохе, в каждом новом дне - испытание. Проверка на прочность от самой судьбы, очередная подножка, которую Рагнвиндр вновь преодолеет. Это кончики пальцев, белеющие на рукояти меча. Жажда победы, цель, блестящая в темноте яркой искоркой. Горизонт, с каждым шагом вперед отдаляющийся от него на полтора. Это обжигающий легкие холодный воздух, выходящий на раз-два по ритму ударов. Это заполненные клеточки в плотном графике. Это запах винограда. Это яркое солнце, светящее среди ночи, в темноте вечности. Это могила старых обид и недопониманий, на которой стоит целый замок. Жизнь Кэйи - это темнота. Это капельки воды на холодном бокале вина. Это трущая лицо грубая повязка, скрывающая тайны прошлого. Это иней на окнах Ордена. Это снежинки на лезвии меча. Это замкнутый круг, вереница событий, утягивающих его в бездну. Это руки, тянущиеся из темноты по ночам, хватающие за одежду. Это смыкающиеся пальцы очередного кошмара на его шее. Это недостаток кислорода, настолько четкий и явный, что хотелось выцарапать себе дыру в шее, лишь бы сделать хоть один вдох полной грудью. Это острый флирт с первым встречным. Это сладость вина на языке. Способность на холод столь ожидаемого им красноволосого бармена отвечать игриво. Это смуглое тело за слоями шелка, замерзающее даже в самую теплую погоду - от недостатка одного-единственного. Олберич влюбился в брата еще ребенком. И сквозь года, это стало лишь сильнее давить на грудь. В свете солнца Дилюк похож на ангела. В лучиках, пробивающихся сквозь окна таверны, играющих в бордовых волосах. С лучезарной улыбкой на лице, пусть и адресованной не ему - плевать. —А вы сегодня в славном расположении духа, Рагнвиндр. Мурлычет Кэйя тогда, задумчиво прокручивая в руке полупустой бокал вина. Наблюдать за реакцией Дилюка в такие моменты было до безумного интересно. Смотреть, как улыбка на его лице сменяется секундным разочарованием, а потом - холодным безразличием... ...Больно. Но вполне терпимо. —Был. Холодно отвечает бармен, возвращая открытую бутылку вина на полку. Отворачивается от надоевшего посетителя, и даже не знает, как каждое его движение сопровождается бдительным взглядом. —Как грубо. Я почти что обижен. Смеется Олберич, будто бы невзначай оттягивая ворот рубашки - ждет внимания. Но, казалось, прийди он в таверну хоть голым, взгляда Дилюка он бы не удостоился. Смех у Кэйи - едкий, сладкий. Но как бы сахарны не были его речи, в ответ лишь ледяная горечь. —Не сидите попусту, Господин Кэйя. Вина я вам больше не налью. Мне искренне хочется верить, что у Ордена есть хоть какие-то задачи, и кому-то вроде вас самое время идти отсюда и выполнять свои прямые обязанности. Отрезает Дилюк, возвращаясь к стойке. Порою Кэйя удивлялся, как Дилюк умудряется резать без ножа. Так больно, невыносимо терзать его, но никогда не добивать. —С такой любезностью персонала мне прийдется перебраться в Кошкин Хвост, и вы потеряете постоянного клиента. Продолжает упорно сластить речь кавалерист. Чуть прогибает спину, подпирает голову рукой и смотрит - смотрит на причину своих заветных мечтаний. Холод Дилюка морозит даже замороженного Кэйю. Впивается в душу, когда взгляд безразличных глаз ложится на синюю макушку. От этого взгляда хочется залезть под стол. Закрыться руками, закричать, лишь бы не чувствовать этого вечного безразличия. Но сейчас Кэйя смирился. Принимает эту долю с достоинством, с привычной улыбкой и ответным чеширским взглядом. —Было бы неплохо. Спустя мгновение выдыхает Дилюк, отходя за новым заказом. Дилюк - его ангел и его демон. Он, только он, в лучах солнца, в свете дня, спасет его из этой адской пучины. Он - свет во тьме, огонек в холодную ночь, одинокая звезда на бесконечном небе. Но каждый раз вместо спасения его лишь глубже утаскивают ночные кошмары. "Было бы неплохо." Загадочная улыбка Олберича становится чуть шире. Темноволосый мужчина обводит пальцем края бокала, опуская взгляд куда-то вниз. На лице - наигранное счастье вперемешку со смирением. А в глазах - как и в душе - пустота. Кэйя решительным движением руки вздымает бокал в воздух, рывком подносит к губам и осушает одним глотком. И, возможно, яд, который рыцарь тайком подлил себе в вино, совсем скоро проявит на лице Дилюка что-то кроме топящего безразличия.