Снег в океане

Рано утром Шастун проснулся от яркого солнечного света, который так назально блуждал по его лицу. На часах было примерно восемь, развернувшись к другой части кровати, Антон обнаружил отсутствие Арсения, поймав ебанное Дежавю. Сердце сжалось, заставляя тяжело вздохнуть, но когда с кузни послышался возмущённый крик, Шаст успокоился и медленно, моторная одежду по полу направился к источнику звука. На кухне стоял Арсений с туркой кофе в руках и бережно обдувал кисть со всех сторон, наблюдаясь за тем как медленно наливаемся крачкой ожог. –Пиздец блять–тихо выругался он, не отвращая внимания на вошедшего Антона, сейчас он был полностью вовлечён в процесс приготовления кофе к завтраку. Шастуну пришлось где-то с полки достать препарат для отработки ожогов и тихо посмеиваться с того, как Попов тихо ругается себе под нос и стиснув зубы терпит эту жгучую боль. –В шоу вечно я получаю такое приколы, дома ты. Странное совпадение–Шаст подошёл со спины к мужчине и сказал ему это куда-то в шею, прерывая оголенные участки кожи мелкими поцелуями. Но стоило ему начать утро с такого,казалось бы, безобидного действия после веселой ночи, он получил вздрагивания в ответ, Арс точно не испугался, что тогда? Не ожидал? Неприятно? Антон слегка отстранился и начал бережно обрабатывать руку, пытаясь отпустить все своё смущение в сторону. –Тош, я сам–Попов забрал Пантенол в свои руки и аккуратно мазал на место ожога, стиснув зубы, дабы не заныть как девчонка. Ужасное чувство, честное слово. –Что опять не так? Мне казалось, что вчера все было хорошо–немного прибавив громкости голосу произнёс Шастун, показывая всю свою непонятливость ситуации и лёгкие негодование. Что это за дурацкий перепады настроения? То он трахает его до зверского оргазма и жадно целует в туалете, то бегает словно мальчишка и сдерживает любой порыв непонятно из-за чего–Давай блять поговорим, ты до сих пор сомневаешься в моих чувствах? Так я тебе говорю Арс, я тебя люблю. Я хочу быть с тобой, а не бегать с крайности в крайность–практически кричал он, загоняя возлюбленного в ещё более непонятное положение, тот лишь виновато поднял взгляд. –Теперь я не уверен в себе, Тош…–запнулся Арсений. –Это,сука,как?–нелоуменно кричал Шастун, пытаясь понять собеседника хоть каплю. –Я так долго просил тебя подумать обо всем этом, забывая, что не сам ничего не понимаю–абсолютно отстранённо говорил Арс, сейчас он словно думал совершенно не об этом и конечно же не об этом. Как-то Антон говорил, что уедет из этого дома, когда Арсений его самостоятельно выставит и вчерашняя ночь расположила его к принятию данного решения. Когда Шаст рядом сдерживать себя банально тяжело, хочется быть с ним, не отходить и никогда не терять и конкретно эти мысли не давали покоя. Любовь это уверенность, что человек не сбежит, это когда ты можешь его отпустить и знаешь, что он обязательно вернётся. И эти двое были чертовски правы, когда думали, что Ира покалечила их настолько, что теперь о банальном доверии речи не могло идти. Попов простил своего мальчика давно, он верил в его извинения и доверился на тот период времени, что тут была Кьяра, ведь именно она,как ему казалось, была тем самым грузом, который удерживал Антона в этом доме. Заучит очень грубо, но так ли было на самом то деле? Если все это банальная потребность с обоих сторон, то почему у одного «люблю» просто вертится на языке, боясь вырваться наружу, а второй спустя столько лет признался и сейчас получает отказ в ответ. Все слишком сложно, но даже после признания Антона, Арс в нем не уверен, он теперь не знает, насколько правдив этот мальчишка ведь своей подруге он говорил те же речи и был с ней, а когда выдался случай сбежал сюда. –Знаешь, тусуйся со своими непонятными мыслями сам! Я уже не знаю что с тобой делать, Арс..–выругался Антон и пошёл в сторону комнаты даты одеться и выйти наконец на улицу, продышаться и врядли с ровном вернуться. Уже у двери с уст вырвалось–вещи накануне заберу, заебал этот беговой марафон–выдохнул Тоша и злопнкл входной дверью, оставляя Арсения сам на сам со своими страхами. Поступил ли он правильно? Врядли. Но говорить Антону, что он банально боится его и не доверяет так как раньше ещё более глупо, ведь в ответ ничего нового он не услышит. Шаст не давал повода сомневаться в нем, честно, он был рядом и не бросал Арса как раньше. Но если человек поступил так один раз, что мешает ему повторить эту ошибку? Люди меняются лишь тогда, когда сами того захотят и Арс банально не был уверен, что Антон хотел действительно изменится не ради любимого, а ради самого же себя. Сейчас Арсений выставил себя виноватым и нагло выпроводил Антона, ради его же блага, что бы тот больше не чувствовал его срывов желаний и мучался от вопросов в дальнейшем, что не так и винил только старшего в том, что произошло. Держать себя в руках и не поддаваться желаниям с Шастом под боком было невозможно, поэтому обидеть его, что бы он ушёл не винив себя было лучшим выходом из ситуации. Погода на улице из солнечной резко сменилась серыми тучами и прощальным июльским ветром, который вот-вот смеркается с каплями дождя и заставит одежду промокнуть до нитки. –Я не уверен, что люблю тебя Шастун. Пиздец блять!–проговаривал про себя Антон, раздирая рану на сердце лишь больше. Очень больно и непонятно, почему все его намеки и действия были предельно ясны, а его слова в итоге отличались от ожиданий. Этому явно должна была быть причина! И Шастун не поступит, как два года назад, он не оставит ситуации тест вдоль ручья, он сменит траекторию движения воды и возьмёт все в свои руки, но не нагнетая обстановки, он хочет дать свободу и волю Арсу, при этом не отпуская его руки, ведь если он сейчас его упустит, то больше никогда не вернёт, дважды он не наступит на одни и те же грабли, и пусть Попов не надеется! Но с этим он разберёмся позже, поем в его руках медленно тлеет сигарета, пытаясь устоять от настойчивых капель дождя и не потухнуть нахуй. Хорошая аналогия, прямо как в жизни: ты стоишь весь такой маленький, или неочень и ждёшь, пока в твою жизнь ворвётся очередной «дождь» и будет пытаться потушить твой горящий настрой. Сильный устоит и проходит сгорать, слабы потухнет и сдастся при первой же капли, не выдерживая той боли от собственных пустых или напрасных усилий.