Белая гвоздика

- Афоня, ты дома? - лучащийся довольством Полозов просто-таки впорхнул в калитку Зирофеева. - Заходи, гостем будешь, - голос Афони, стоящего на крыльце, звучал приветливо, но почти сразу Полозов насторожился. Потому что Зирофеев вздохнул. И это, по мнению Антона, было совсем не к месту. С чего бы Афоне вздыхать? Все кругом вроде благополучно, сам наконец-то работает в любимой библиотеке, и даже товарищу Архангельскому придраться не к чему, а к тому же еще и Первомай на носу. Радоваться надо, а товарищ Зирофеев вздыхает. Непорядок. - Чего вздыхаем, Афоня? - он бодро взбежал по ступенькам крыльца. - Пироги подгорели? Или кто в библиотечных книгах уголки загибать взялся? - Гаврила сегодня в библиотеку заглядывал, - снова вздохнул Афоня. - Опять с проверкой? Что он никак не уймется, у тебя ж там всё образцово! - Верно, с проверкой, - кивнул Зирофеев. - Я же на себя обязательство взял транспарант к праздничной демонстрации изготовить. Так старался, над каждой буковкой корпел, а он мне говорит - ты, мол, плакат рисуешь, а не открыточку старорежимную со всеми этими завитушками, еще бы церковнославянским шрифтом поздравление трудящимся написал! Антон нахмурился и еле-еле удержался, чтоб не сжать кулаки. Отчего-то резко захотелось расписать вовсе не плакат, а одну самодовольную и узко мыслящую физиономию. Но это желание Антон героически поборол, и ободряюще улыбнулся Зирофееву. - Ох, да брось ты, Афоня. Ты ж Гаврилу лучше моего знаешь. У него образ мышления прямой, как курс партии! Ну, и почерк он такой же только и признает. Что с него взять-то? Тебе же и легче. Нарисовал попрямее да покрупнее, и дело сделано. Еще и благодарность вынесут, точно тебе говорю! - Думаешь? - в уголках губ Зирофеева забрезжила улыбка. - Знаю. Не с чего грустить, Афоня. Пошли, вместе с этим транспарантом мигом управимся! - Вместе? - Афоня вдруг смутился. - А как же... Я хочу сказать, у тебя же самого обязательство, как же я тебя отвлекать буду? -Разрешите доложить, - тряхнул тракторист бедовой рыжей головой, - Антон Полозов взятое на себя обязательство выполнил. Гвоздик у меня наросло - огорода не видать. Целое поле! На праздник всему Благознаменному хватит. - Правда? - Афоня всплеснул руками. - Ты как это смог, Антон? Апрель, конечно, нынче теплый, но всё равно, чтобы столько вырастить... - Что тут сложного? Главное - суть как следует объяснить! - подмигнул Полозов. - Суть? - хлопнул ресницами Зирофеев. - Точно. Поставленную партией задачу. Ну, я и объяснил. Чтоб, значит, вырасти к сроку, не жухнуть, не вянуть и, - глаза тракториста вдруг грозно блеснули, - никаких сорняков мне! Зирофеев моргнул снова. И подумал невольно, что под таким взглядом сорняки сами завянут, а гвоздики вытянутся по стойке "смирно", пламенея самым что ни на есть революционно-трудовым красным цветом. Антон как будто его мысли прочел. - Все расцвели, не подкачали. Только вот, знаешь, - он вдруг смущенно улыбнулся, - все красные, как на подбор, а одна белая оказалась. Выбивается из общего строя. Вот я и подумал, тебе бы подошло. Даже очень. В руке, которую Полозов до сих пор прятал за спиной, появилась крупная белая гвоздика. - Носи, Афоня. - Ох, Антон... Спасибо! - Зирофеев залился таким ярким румянцем, что любая гвоздика бы обзавидовалась, а Полозов... Что Полозов? Трудовые руки тракториста аж заныли от желания прижаться ладонями к этим пламенеющим щекам, согреться, как зимой у печки, даром что и так в жар бросило с макушки до пяток. Но вместо этого - вот она, сила воли! - Антон только пристроил гвоздику в нагрудный карман Афониной рубашки. Оглядел, улыбнулся довольно: - Картинка! И впрямь - картинка. Афоня-то просто сияет. Улыбается, глаза блестят, ясные, как первомайское праздничное небо. А это значит - предпраздничные свои обязательства Антон Полозов выполнил целиком и полностью. Но может и перевыполнить. В конце концов, как же на первомайский праздник да без транспаранта? - Пошли, Афоня. Порисуем. - Пошли, - Зирофеев обрадованно кивнул и потянул друга в дом. В его глазах Антон рассмотрел отражение собственных мыслей. Рисовать вместе, встречаясь руками соприкасаясь плечами, и не замечая порой в трудовом пылу пятен белой и красной краски на лице, пусть даже и на носу. Главное, что рядом. И буквы выйдут правильные. Прямые, как дорога, ведущая к светлому будущему. Товарищ Архангельский не придерется. Даже если и заметит на транспаранте витиеватые листья праздничных гвоздик и игриво развевающиеся ленты - что ему останется делать? Только улыбаться. Как и положено в День международной солидарности трудящихся.