Так вот как ощущается свобода

Факелы тускло освещают коридор, вырывая у тьмы клочки пространства. Одна часть меня не верит, что я могла дойти до такого, но вторая половина быстро закрывает рот первой. У неё есть цель. У меня есть цель — найти тебя. Я иду вдоль отсыревших стен, надеясь, что ты окажешься за следующим поворотом. Но разве может мне так повезти? Вдруг сердце замирает. Ты в своём кабинете, занимаешься какими-то делами. Дверь приоткрыта. Я прохожу мимо, как будто случайно, но в последний момент задерживаюсь у входа. — Грейнджер? — ты удивлён и, кажется, немного раздосадован. — Малфой, — я стараюсь держать голос как можно ровнее, чтобы не выдать, что внутри меня всё подпрыгивает от возбуждения, как у собаки, встретившей хозяина после долгой разлуки. — Не знала, что ты здесь. Конечно, я вру. Ты это тоже понимаешь, потому что мягко усмехаешься. Боже, ты даже усмехаешься так, что у меня начинают дрожать коленки! Я захожу в кабинет и начинаю делать вид, что рассматриваю полки. Ты откладываешь в сторону ингредиенты, которые перебирал. Встаёшь из-за стола и обходишь его. Опираешься одной рукой о деревянную поверхность. Чуть наклоняешь голову набок и оценивающе смотришь на меня. Проводишь взглядом сплошную линию от волос до ступней. Решаешь, подхожу ли я? У меня внутри трясётся каждая жилка. Я редко нахожусь так близко к тебе. Поэтому каждый такой момент для меня особенный. Я складываю их в свою копилку воспоминаний. Я влюблена в тебя. Для меня каждый миг рядом — счастье. Я хочу быть рядом. Но вопрос, конечно, в том, чего хочешь ты. — Чего ты хочешь? Я вздрагиваю. Ты читаешь мысли? Слова острые, как иголки. Впиваются в меня слог за слогом. Удерживаюсь, чтобы не сказать «Тебя». Теряюсь и не знаю, что тебе ответить. Просто продолжаю стоять, почти безвольно свесив руки вдоль тела. Ты впиваешься в меня взглядом. Я внутренне ликую. Я смогла тебя заинтересовать! В твоём лице что-то меняется. Ты негромко хмыкаешь и, оттолкнувшись от стола, начинаешь двигаться ко мне. Я перестаю дышать. Но ты проходишь мимо, даже не коснувшись меня. Я готова захныкать от разочарования. Моя здравая часть пользуется моментом и пытается заставить меня уйти, но я вдруг слышу щелчок замка. Ты закрыл дверь изнутри и снова приближаешься ко мне. Я стою, не шелохнувшись. Сердце колотится в счастливом предвкушении. И в неверии, что я здесь, наедине с тобой, что ты закрыл дверь, и что вот-вот случится что-то чудесное. То, о чём я мечтаю уже много месяцев. Ты подходишь почти вплотную. Останавливаешься в сантиметре от меня. Я ощущаю жар, исходящий от твоего тела. Пытаюсь унять дрожь, но ты вдруг кладёшь руку на мой живот и резко притягиваешь меня к себе, вжимаясь пахом в мой зад. Я громко выдыхаю. Ты издаёшь смешок. Я только что выдала себя с головой, и теперь пощады мне ждать не стоит. В глубине души я мечтаю, чтобы ты любил меня так же, как я люблю тебя. Чтобы у тебя замирало сердце, когда я вхожу в Большой зал, а каждая — даже самая мимолётная — встреча рождала сладкие фантазии. Но я не дура и понимаю, что в твоём мире любви ко мне существовать не может. Для тебя я — низший сорт, и я знаю, что ты здороваешься со мной в школьных коридорах только потому, что нетерпимость к маглорожденным сейчас порицается обществом и законом. Я подозреваю, что ты в принципе не способен любить кого-то, но мне на это плевать. Особенно сейчас, когда ты вжимаешься в меня. Я не дура и прекрасно осознаю, что сошла с ума. Но поделать с собой ничего не могу. Желание быть с тобой жрёт меня изнутри. Я пропустила момент, когда ты стал для меня так важен. Да и какая, по сути, разница, когда это произошло. Вряд ли мы с тобой когда-нибудь будем лежать в обнимку и вести романтичный трёп о вехах наших отношений. Я согласна и на существующий — откровенно больной — вариант. Я хотела бы сказать, что это война прожгла в тебе дыры, а на самом деле ты лучше, чем кажешься. Но нет, войне было нечего в тебе выжигать. В тебе и до неё не было места для морали или даже простого сочувствия. Твои тёплые пальцы заползли мне под юбку и теперь тянут её вверх, обнажая мои бёдра. Я уже не пытаюсь скрывать, что меня трясёт. От возбуждения или отвращения к себе — точно не знаю, но меня буквально колотит. Ты подталкиваешь меня вперёд, заставляя опереться о стол. Я стою с задранной юбкой и стараюсь незаметно оттопырить зад ещё сильнее. Ты отходишь и оценивающе смотришь на открывшуюся картину. — Неплохо, Грейнджер, — хмыкаешь ты. Твои слова падают на меня, как гранаты. Нет, пожалуйста, не говори ничего. Давай сделаем это молча. Ты снова приближаешься ко мне и просовываешь руку в разрез моей блузки. Обхватываешь ладонью грудь и слегка сжимаешь. Даже почти нежно. Отстраняешься и тянешь мою блузку вверх. Я выпрямляюсь и стягиваю её через голову. Пытаюсь развернуться к тебе лицом, но ты хлопаешь меня по пояснице, заставляя снова опереться руками о стол. Щёлкает застёжка лифчика, и он повисает на моих плечах. Я скидываю бретели, и бюстгальтер летит на пол. Поворачиваю голову и смотрю на тебя. Ты подходишь ближе и, не глядя на меня, снимаешь мои трусы. Я приподнимаю сначала одну ногу, потом другую, переступая через белье. Уже не пытаюсь разогнуться или развернуться. Просто стою, борясь с желанием прогнуться в пояснице ещё сильнее. Ты проводишь пальцем по моему позвоночнику. Я чувствую, как ты меня разглядываешь. Раздумываешь, брать ли меня? Стою ли я усилий, которые придётся приложить, чтобы расстегнуть ширинку и спустить брюки? На то, что ты их снимешь, я даже не рассчитываю. Наконец, ты принимаешь решение. Бегунок молнии движется вниз, а моё сердце взмывает к небесам. Ты приближаешься вплотную, и я вдруг ощущаю, как головка твоего члена дотрагивается до моей вульвы. Я вздрагиваю от накрывших меня ощущений. Ты несколько раз проводишь членом вверх и вниз по моим половым губам. Я издаю негромкий стон. Тебе даже не надо особо стараться, я и так уже теку. Хотя, о чём я. Ты и не собираешься стараться. Ты входишь в меня резко. Я громко выдыхаю и нагибаюсь, задевая стол грудью. Ты замираешь и сжимаешь руками мои бёдра, не позволяя мне шевелиться. Через мгновение начинаешь двигаться снова. Двигаешься с широкой амплитудой, каждый раз ударяясь животом о мой зад. Моя грудь царапается о деревянную поверхность. Я не отдаю себе отчета, постанываю я или скулю. Вдруг ты тянешь меня за волосы, заставляя приподняться. Руки перемещаются выше и обхватывают мою грудь. Ты уже не входишь, а вколачиваешься в меня, сжимая между пальцами мои соски. Я начинаю сама насаживаться на твой член, пытаясь незаметно тереться клитором о твой пах. Ты снова останавливаешь меня, оставляя красные следы на бёдрах. Прости. Конечно, мы играем по твоим правилам. Но тут я чувствую, как твоя рука располагается у меня между ног, и твои пальцы начинают быстро вырисовывать круги там, где мне сейчас необходимо почувствовать тебя сильнее всего. Я и не надеялась, что ты сжалишься надо мной, но, наверное, сегодня кто-то капнул мне в чай зелье удачи. Ты снова надавливаешь на мою спину, заставляя меня едва ли не улечься грудью на стол. Начинаешь вколачиваться в меня с таким остервенением, что я только и пытаюсь, что не кричать на всю школу. Ещё немного, пожалуйста. Дай мне кончить. Твоя рука возвращается на мой клитор. Несколько нажимов, и я с громким выдохом падаю на собственные руки. Ты делаешь ещё несколько резких движений, и я чувствую, как ты кончаешь. Я слышу твоё громкое, сбитое дыхание за моей спиной. Ты выходишь из меня так же резко, как и вошёл. Поднимаешь с пола брюки и начинаешь их застёгивать. Я понимаю, что мне тоже надо бы встать. Делаю усилие и распрямляюсь. Пытаюсь оправить юбку и ищу взглядом бельё и блузку. Нахожу их под столом. Ты обходишь стол и замираешь перед стулом, но не садишься. Я почти спокойно застёгиваю последние пуговицы на блузке. Ко мне постепенно возвращается способность мыслить. С удивлением и радостью отмечаю, что думаю о произошедшем с почти ледяным сарказмом. Ты всё ещё молчишь, наблюдая за тем, как я одеваюсь. Я также молча иду к двери и дотрагиваюсь до ключа в замке. — Грейнджер, — слышу за своей спиной. Я оборачиваюсь и прикладываю палец к губам, растягивая их в улыбке. Поворачиваю ключ и надавливаю на ручку. Заявление об увольнении лежит на столе директора ещё со вчерашнего дня. — Акцио, чемодан. Так вот как ощущается свобода.