Узнай меня

Женщина сидела на балконе и не курила. Курить хотелось довольно сильно, но не так, чтобы до полного остервенения. Она бросила эту привычку, как только начала работать. Понимала, что долго не протянет, если будет спускать всё, что остаётся после трат на сестру, на сигареты. Олеся была упрямой и своенравной девчонкой, так что… Нет, конечно же, она безумно любила свою сестру. После смерти родителей только они друг у друга и были. Конечно, пока в Олесину жизнь не вошёл Виталик, но это другой разговор. И вот теперь Олеси нет. Какая глупая история, какая идиотская случайность, и как же она теперь корит себя за это. Почему они поссорились? Как старшая сестра, женщина просто хотела позаботиться, посоветовать… Направить на безопасный путь, даже если бы он был несколько скучноватым. Но Олеся предпочла не слушать, ведь это «Виталик подарил», ведь она «уже каталась на скутере» и вообще, не надо «быть такой старой скучной злюкой». Олеся умчалась, хлопнув дверью, чтобы больше не вернуться никогда. Такой же горе-гонщик врезался в неë на трассе. Олеся умирала долго. Целых два месяца в больнице. Может, было бы разумнее и гуманнее прекратить еë жизнеобеспечение сразу, но старшая сестра надеялась. Она сделала всë, чтобы любимая младшенькая жила. А этот урод выжил. И даже не извинился. Смотался в Грузию, ищи его свищи. А женщина осталась одна с маленьким ребëнком на руках. И этот ребëнок остался без мамы. Конечно, она пыталась пойти к Виталику, намекнуть, что сын, вообще-то, не безотцовщина. Сначала мужик, нет, мужлан отговаривался трауром по жене, потом чем-то ещë. И, когда старшая сестра оформила документы на усыновление, этот тип так легко отказался от ребëнка, словно тот был какой-то игрушкой, типа болванчика. С тех пор женщина с трудом совмещала две задачи: работу и воспитание. Она привыкла всë время посвящать делам, поэтому оказаться опекуном на полную ставку ей не понравилось. Вот и сейчас ей следовало бы хотя бы проверить почту, вместо того, чтобы пялиться в вечернее небо, но сил просто не оставалось. Конечно, пока она была на работе, с Матвейкой сидела няня, но та уходила, едва женщина переступала порог дома. Потому что меньше всего на свете она хотела, чтобы мальчик вырос с ощущением того, что никому не нужен. Ведь тётушка очень его любит, даже если и не всегда может это выразить как-нибудь, кроме вечерних посиделок. Матвею уже исполнилось 2 года, и он часто болел, так что время от времени приходилось уходить в неоплачиваемый отпуск, что сказывалось на производительности… Или не сказывалось, учитывая, что и вне офиса женщина продолжала работать. — Тата! Ты где? Мне страшно! — Детский голосок заставил женщину вздрогнуть, зайти в комнату и закрыть балкон. Сейчас у малыша снова восстановительный период. Конечно, ему будет страшно. — Что такое, солнышко? — Откликаться на всякие дурацкие, забавные, нелепые прозвища она уже привыкла. Время от времени ребёнок пытался звать её «мамой», но это пугало. Конечно же, нет. Она не его мать. Попытается воспитать из него достойного человека, сохранить максимально близкие отношения, но никогда не пытаться встать на месте Олеси. Никогда. Сейчас маленький ребёнок сидел в своей маленькой кровати, которую она специально принесла к себе в комнату. Матвей сбросил одеяло и сидел весь потный, щёки горели, глаза блестели. Увидев, что любимая тётя подходит к постели, мальчик попросился на ручки. С ласковой улыбкой женщина легко подняла племянника, прижала к себе и укрыла сверху одеялом. — Я пить хочу. — Заканючил ребёнок, сжимая тётину шею своими ручонками. Они отправились на кухню. Чайник был достаточно тёплым, так что женщина развела малиновое варенье водой и дала в руки ребёнку его кружку. Попив, мальчик снова отказался сходить с рук. — Хочешь, я расскажу тебе сказку? — Женщина вернулась в комнату, легла на кровать, не спуская ребёнка с рук, ласково поглаживая его по спинке. Слушать всякие истории ребёнок любил, к тому же, быстрее засыпал под них. Малыш пробормотал что-то, выражающее согласие, ощущая себя в полной безопасности. — Тебе про животных или про принцев? — Поинтересовалась тётушка тихо. — Про горошину. — Заявил ребёнок, устраиваясь удобнее. Что ж, эта сказка была одной из любимых этого сорванца, поэтому слова всплывали в голове сами по себе и легко. -…и с тех пор горошину можно найти в кунсткамере, где она хранится и поныне, если её никто не стащил. — Конечно, ребёнок давно уже спал, но собственный голос действовал на женщину успокаивающе. Казалось, ещё чуть-чуть, и она сама заснёт. Из благословенного состояния между сном и реальностью вывела мысль о том, что надо бы выключить свет. Оставив только ночник на случай, если проснётся племянник, женщина поняла, что больше спать не хочет. Вот проклятье! Завтра на работу. Коллеги обязательно что-нибудь заметят, начнут задавать вопросы, окидывать всеми вот этими непонимающими взглядами. И, конечно, будет там Дашенька Климова, которая никогда, никогда не отказывает в помощи. Когда женщина успела влюбиться, она не знала. Но всё-таки с грустью констатировала, что это случилось совершено естественно и само по себе. О нестандартной ориентации женщина не распространялась. В её жизни случился только один крупный эпизод, когда она влюбилась как последняя идиотка в женщину на несколько лет старше. Та была сильно замужем, с двумя детьми, и ей обуза в виде влюблённой дурочки, которая ещё и младшую сестру на себе тащит, была попросту не нужна. А этой самой дурочке так хотелось, чтобы кто-нибудь хоть ненадолго снял с неё бремя ответственности, прижал к себе и сказал, что она хорошая, что она ни в чём не виновата, что она любима и желанна. Чтобы можно было сбросить с себя тяжёлый образ женщины со стальными яйцами и побыть просто собой, мягкой, любящей, домашней… Первой об этом узнала младшая сестра, которая с громким фырчанием не показывалась дома целую неделю, а потом вообще заявила, что всё это бред, пусть старшая немедленно перестанет маяться дурью и найдёт себе нормального мужика. О том, что «нормальным мужикам» не нужны сёстры-подростки при таких вот «деловых леди» старшая предпочла умолчать, стискивая зубы и кулаки. Потом она пошла и призналась во всём объекту любви, проливая обильные слёзы, что накатывали из глубины больной, уставшей души. Она даже ожидала, что женщина просто пошлёт её на все четыре стороны. Вместо этого она услышала примерно следующее: — Бедная моя. И ты так долго носила это в себе? — Чужая рука аккуратно вытирала платком мокрое лицо, женщина лучилась добром и лаской, но как-то несерьёзно, по-матерински. — Через несколько лет ты успокоишься и найдёшь другого человека, который обязательно будет тебя достоин. Пойми: ты сейчас не всерьёз всё это говоришь. Ты поймёшь это, но позже. Давай останемся просто хорошими друзьями, пожалуйста? В таких желанных и тёплых объятиях она тогда почувствовала себя раздавленной. Не было сказано ни одного грубого слова, не было сделано ни одного неприятного жеста, и всё же она чувствовала как сердце трескается, обретая глубокие трещины. Это было неправильно, так не должно было случиться. Через несколько лет ничего не поменялось, просто чувства остыли, не подпитываемые ничем, а сердце всё так же саднило, хоть с каждым годом всё меньше. С тех пор, если у женщины и появлялся романтический интерес, она старалась загасить его в зародыше, к тому же, проблемы с каждым годом росли вместе с сестрой, а потом старшенькая поняла, что хочет не брать, а давать. Дарить любовь и поддержку, чтобы сделать кого-нибудь в этом мире хоть немного счастливее. И за все эти годы Дарья Климова, непозволительно разгуливающая в каких-то жутких тряпках, с непослушными волосами и задорной искрой, время от времени проскальзывающей в глазах, стала первой, к кому женщина допустила это тёплое щекочущее чувство в груди. Главное было не спугнуть это сокровище, но и постараться не выдать себя… По крайней мере, не сразу. Хоть романтики и хотелось, но в то же время было безумно страшно. Стать снова отвергнутой одиночкой. С другой стороны, у неё ещё был маленький Матвей, о котором надо заботиться. И, если всё получится, эти отношения могут стать проблемой. А могут и не стать, если все будут действовать максимально грамотно, но вместе с тем и максимально естественно. Хоть чувствам и не прикажешь. Это уже четвёртый месяц с начала игры. И, с одной стороны, всё ещё можно прекратить, а с другой уже поздно. Хочется делать всё новые и новые жесты, хочется продолжать или вовсе приблизиться ненароком, выдать себя жестом, словом, улыбкой невзначай, случайно брошенным комплиментом… Судя по всему, квартиру Климова вполне успешно обживала. По крайней мере, она точно больше не спала в офисе, что было хорошим знаком. Чего же хочет внутренняя принцесса возраста Дарьи? Проще было бы спросить напрямую, но этого позволить себе было нельзя. Для подслушивания пришлось бы весь день крутиться в офисе, а это вызвало бы подозрения, да и с таким шалуном, как Матвейка, это невозможно: няня тоже была человеком, у неё тоже были сложные обстоятельства, семья и прочее. Труднее всего было уйти с работы. В конце концов, начальники — люди такие… мало приятные, хоть и необходимые в коллективе. Впрочем, случай узнать, чего бы хотелось внутренней Дарьиной принцессе, представился довольно скоро: Климова грешила тем, что историю браузера чистила редко или совсем никогда. Проходя как-то мимо её стола, женщина услышала тихий вздох. Этот тип вздохов она распознала безошибочно: вожделение вещи, которую себе нельзя позволить ни при каких обстоятельствах. Так вздыхала Олеся, когда хотела одну из своих косметических штучек. Так вздыхал Матвей, когда очень хотел одну из этих дурацких машинок из пластика. Так вздыхала она сама, когда в далёкой (ладно, не такой уж и далёкой, так и быть) молодости хотела любви. Выяснить, что же там было такое особенное, она смогла тем же вечером, когда все сотрудники были отпущены домой. Решив немного подзадержаться, украдкой включила рабочий компьютер Климовой и наткнулась на нечто удивительное: девушке были далеко не чужды вполне себе девчоночьи желания, о которых по внешнему виду и не скажешь: прекрасная принцесса выбирала себе серёжки. На лице женщины расцвела чуть лукавая улыбка. Два часа спустя дома, когда племянник строил кубиковый замок, она сама уселась в любимое продавленное кресло, подвинула поближе чернила, перо и специальную плотную бумагу, собираясь сочинять очередное послание. Что же написать? О любви? Нет, ещё рано, к тому же, это слишком банально. О том, какая Дарья замечательная? Нет, она может раньше времени понять, кто писал, тогда игра перестанет быть игрой, а это совсем не интересно. Наконец, решение пришло само собой: — 4 месяца — особенная дата. Раньше ни с кем у меня не получалось встречаться так долго. Надеюсь, тебе понравится мой маленький презент. Пожалуйста, не пугайся, я не слежу за тобой, но хочу дарить что-то, что понравится тебе и будет полезно. С любовью, твоя К. По офису давно уже ходили слухи, что поклонник Климовой на самом деле — поклонница, посему в этот раз женщина решила приоткрыть чуть больше. К тому же, если совсем не давать подсказок, она никогда не догадается, а какой тогда интерес было всё это начинать? Она ведь для себя правда твёрдо решила, что, если ничего не получится, оставит Климову в покое и будет продолжать жить своей жизнью, хоть они и будут продолжать видеться ежедневно. Конечно, если Климова не уволится. Потому что возможности уволиться у женщины не будет: кроме этой работы у неё нет ничего, а маленькие дети требуют внушительных инвестиций… Как раз в тот момент, кода женщина думала об этом, маленький Матвей, устав играть в кубики, залез на диван, стоящий вплотную к столу, лёг на стол животом и принялся катать машинку туда-сюда прямо по сохнущим чернилам. К счастью для женщины пострадала только последняя строчка, размазавшись. Если не приглядываться, можно было не заметить, что след похож на деталь от детской игрушки. — Я вижу, кто-то устал и хочет баиньки. — Женщина легко подняла племянника и посадила к себе на колени. Тот усиленно замотал головой из стороны в сторону, продолжая увлечённо возить машинкой уже по женщине, оставив на блузке небольшой чёрный след. - Ты считаешь, это хорошо? - Спокойным тоном спросила она, впрочем, совершенно не злясь. В конце концов, это была домашняя одежда. Хотя записку лучше было бы переписать, всё-таки, она должна быть опрятной. И не стоит лишним деталям выдавать отправительницу. Малыш снова помотал головой. Головой женщина понимала, что он просто устал, возможно, уже пересидел, поэтому, чем раньше она уложит его, тем менее болезненным будет подъём завтра. Но как же она устала! К сожалению, от племянника отпуск не возьмёшь. Впрочем, можно было бы поискать какой-нибудь уголок, где они бы могли отдохнуть вместе. Ещё раз посмотрев в честные голубые глаза ребёнка, она вдруг спросила: - Как думаешь, Матюша, твоя тётя достойна любви? - Конечно, задавать такие вопросы ребёнку было глупо, но других собеседников не предполагалось как минимум до утра понедельника, поэтому приходилось разговаривать с тем человеком, что находился рядом. Тот радостно и активно закивал головой. Сегодня настроения разговаривать у маленького бандита явно не наблюдалось. - Тогда давай поиграем вместе в тётиной кровати в тихую игру, хорошо? - Это было наказанием, но это же и было подстраховкой на случай, если маленький непоседа всё-таки захочет спать и упадёт от усталости прямо там. Конечно, согласен ребёнок не был, но, будучи перенесённым в назначенную точку, снова принялся за изучение страны Пододеялии. В этой интересной стране происходило много невероятных событий, особенно когда тётя тоже соглашалась отправиться туда. Но сегодня она явно была не в настроении, чего ребёнок понять не мог, ведь всё было так хорошо. Он даже съел эту противную кашу на ужин! Бросив машинку на пол, бесстрашный исследователь залез под одеяло, но скоро понял, что запутался. На помощь пришла тётя, которая всё-таки соизволила вернуться в прекрасную страну и рассказать несколько удивительных историй. Постепенно оба оказались на поверхности, снова в реальном мире, где снова горел только ночник. Матвей яростно отрицал, что хочет спать, тёр кулачками глаза, но под нежный тётин голос всё равно скоро заснул. И женщина решила оставить его спать под боком. В конце концов, ей так будет даже спокойнее: не надо будет вставать на зов ночью. И думать, не завёлся ли дома вор или барабашка, когда босые ноги быстро топают до её комнаты тоже было не нужно. И пусть всякие говорят, что так делать нельзя, она будет делать как нравится обоим. Сон ещё долго не шёл. Впереди весёлые выходные с двухлеткой. В понедельник утром она ушла, когда ребёнок ещё спал. Заказ пришёл, а значит, пора было делать новый подарок. Привязав тонкой леской записку к серёжкам, она оставила сей шедевр под подушкой (заботливо принесённой из дома и декоративной) на стуле Климовой, а затем покинула офис, как и всегда. Костюм уборщицы подходил для этих целей великолепно. Возможно, если бы кто-нибудь её увидел, то даже узнал бы за всеми этими щётками и гримом свою коллегу, но пока она скрывалась очень удачно. Пару часиков подремав в машине, убедившись, что с Матвеем всё в порядке, она поднялась в офис снова. Ничем себя не выдавая. Судя по пунцовому лицу Климовой, подарок она оценила. По крайней мере, в руках теребила записку, придирчиво разглядывая каждый миллиметр бумаги. Женщина прошла дальше, решив заняться повседневными обязанностями. Кажется, принцесса довольна. По крайней мере, сверкает глазами по сторонам, словно пытаясь выяснить, кто же загадочная К. Пожалуй, в следующий раз надо будет намекнуть, а пока... пока придётся заняться чем-нибудь скучным, чтобы не разгребать потом вагоны неприятностей. День явно задался.