Забота

У него был нестандартный настрой. В последнее время Чёрный решил приобщить его к движению. Учитывая Эриково положение, это было не совсем реально. Мы найдём специалиста. Курильщик возмутился было, заявив, что иметь ходячие ноги он уже не сможет, а специалист им совсем не нужен. Чёрный уладил дело, присев на корточки перед его коляской и заключив в крепкие, но осторожные обьятия. Курильщик сдался.

***

Из гостиной их общей квартиры доносятся приглушённые стоны. Можно подумать, двое, вступивших в брак четыре года назад подаются греховному слиянию, но Чёрный, едва услышав болезненный вскрик мужа выбежал из спальни, где до этого рассматривал картины своего протеже. Эрик вынес из дома гораздо больше, чем ему кажется Вскрик принадлежит корчащемуся от чужих прикосновений мальчику — можно подумать он ещё тот же, которому нет и двадцати, как же обманчив этот тощий силуэт — наивный, между тем не по годам созидающий взгляд, в слиянии со скорченной от боли рожей, сейчас обращается на Чёрного, который при виде пыхтевшего доктора лишь озадаченно сжал губы. «Я сделал, что мог» - говорит взгляд мужчины в белом халате, однако же, он пробует ещё разок — медленно, но верно сгинает закостенелую ногу в колене, ухватившись за костяшки на лодыжках. Чёрный, подойдя к месту «происшествия» старается шептать Эрику, что то успокаивающее. Увы, тщетно.

***

Семь кругов ада закончились ближе к вечеру, когда, вымученный колясник заявил, что больше не может. Чёрный, так и быть, сжалился. — Просим прощения, мистер Дюфре, я не ожидал, что это будет так тяжело, — Эрик остался лежать, скомканный, словно побитая собака, а Чёрный решился сопроводить их дорогого гостя до двери. Дорогой гость, уже напяливая куртку и дорогие одежды, которые представляли из себя вязанный шарф, тяжёлый плащ и очки, прокомментировал ситуацию, как часто встречаемую, что с колясниками он ладит, но ничем не поможет, покуда у самого пациента не будет желания. — Но Эрик уже не может ходить, — Чёрный честно старается как можно тише и надеется, что телевизор, который тот успел включить, заглушает весь шум, производимый их разговором, — Вы не могли бы просто облегчить его.., его ношу. Это было правдой. Из-за отсутствия движений ног те сильно истощались, но пока не до критической степени. Курильщик эту проблему успешно игнорировал, называя его слишком суетным и уходя с головой в создание нового шедевра, который впрочем будет принят миром так же, как и другие его шедевры. Непонятна будет его работа. Всем, но только не домовцам. В глубине души, Курильщик знает, что делает. Он хотел найти Чёрного - и нашёл. Картины привлекли их.. даже Сфинкса. Эрик слышит, как закрывается входная дверь, но не может не сжимать в тисках колено, которое принудили к движению. Ха! Сфинксу ничего не стоило бы сейчас его подвесить на решётку кровати. Чего доброго, Лорд ещё покурит рядом. Мотнув головой, он избавляется от домовских мыслей, граничащих с лопнувшим терпением и расшатанной психикой. Ему тяжело. Физически, потому, что Чёрный обещал больше не экспериментировать с его ногами, но не сдержал слова, а морально, потому, что картина сама себя не нарисует, а выставку нужно будет дополнить, покуда телефон не разорвало на части от звонков директора помещения или же Чёрный не выбросил упомянутое средство связи в окно. В бессильной злобе на себя самого, Чёрного и доктора, Эрик не стал слушать оправдания. Правда Чёрный и не оправдывался, а лишь пытался объяснить, как «важно, что бы кровь протекала по всем частям тела равномерно, что от этого возникают проблемы с истощением», но Курильщик решил, что это именно оправдания. — Завтра он придёт ещё. На сей раз я не оставлю тебя, буду здесь, хорошо? Эрик, не смотри так. Тебе это нужно, - Эрик буравить его взглядом «ты сам не знаешь, что ты делаешь» не перестал, но зато перестал оказывать сопротивление операции по его укладыванию в постель. Ноги болели и, как ни странно, это чувствовалось. Не так сильно, как если бы его едва ощутимо потрогали за руку, но всё же. Ощущать ими что-то было вновинку, но он знает, что не станет морочить голову неоправданными надеждами. Вот, когда Эрик благополучно был укрыт тёплым одеялом, переодет в чистое и, как ни странно, доволен, Чёрный смог выдохнуть, и сам скинуть с себя одежды, чтобы забраться под тёплое покрывало. И прижать к себе хрупкое тело. Чёрный всегда обходился с ним так мягко, пылинки сдувал, а всё по тому, что страх сломать эти хрупкие плечи и подрагивающие кисти очень велик. В последнее время даже превышает пределы разумного. — Эрик, — шепчет он в гладкие, как шёлк, волосы, — Я хочу, что бы ты заботился о себе и думал о последствиях принятых тобой решений. У тебя есть шанс остановить это твоё резкое исхудание, я нашёл нам доктора, он тебе поможет, увидишь. Одна просьба, перестань упрямиться, — в его взгляде не читается ни просьба, ни искренность. Разве что искренность желания сберечь тело, так доверчиво прильнувшее к груди. Именно оттуда раздалось сопение. — Ты не спишь Эрик ещё с минуту притворялся спящим, ровно до тех пор, пока Чёрный не отстранился и не притянул его выше. Теперь их лица были наравне, и Курильщик таки открыл глаза. Между взглядами натягивался канат, но сегодня у Эрика не оказалось ни сил ни желания спорить и он кивнул. Улыбка чёрного не заставила себя ждать.

***

На следующий день он, как и обещал, сидел рядом, в кресле, и рассеянно листал каналы, что бы хоть как-то отвлечься от Эриковых стонов. Доктор Дюфре вновь беспощадно сгинал и разгинал тонкие ноги в коленях, приговаривая что-то о великой пользе таких упражнений. Рука Курильщика вцепилась в диван, а сам он скрежетал зубами. Наконец послышался хруст. Тут уж стон вышел не хилый, и Чёрный просто не мог так дальше. Это он заставляет Эрика... Он? Заставляет? Эрика? Чёрный тут же машет головой, что бы отогнать неприятное навождение. Эрик делает это ради него, это он его заставил.. Нет! Он не заставляет никого и никогда. Тем более.. его. — Я думаю, на сегодня хватит, — вставая с места пролепетал спортсмен. Как забавно изогнулись докторские брови. Он стал уверять, что этой крохи будет мало для целого дня, стоит продолжать и вообще! Чёрный посмотрел вниз на скорчившегося Эрика и, дождавшись пока Дюфре поднимется, занял его место. — Я сам продолжу. Ничего ведь сложного? Нужно просто гнуть и обратно? — Ну, раз вы так решили. Верно, согните в колене. Нет не так! Медленно и аккуратно. Да, вот так. Хорошо. Я могу оставить вас, только, это дело нельзя затягивать. Как только почувствуете боль, тут же скажите, — последняя фраза явно была обращена к Курильщику, который замученно кивнул.

***

— Больно? Эрикова лодыжка с лёгкостью помещалась в крупный, но бережный обхват Чёрного. Казалось бы его кости состоят из хлебных палочек. — Нет, — улыбка у него тоже замечательная, — Не больно, —и тёплая ладонь накрывает его собственную. Чёрный ещё несколько раз сгинает голень, по очереди каждую, и, спустя уже полчаса, не дождавшись предупреждения о дискомфорте Курильщика, поднимает его с дивана и уносит прочь. В их спальню, где Эрику будет не так дискомфортно. Но у Курильщика на этот счёт совсем другие мысли