Не жалея

Тусклый свет от фонарей попадал на снег, от чего тот изливался блеском. Снежинки мирно падали на тропинку, заснеживали все вокруг, не щедя даже ресницы, которые вот-вот покроются инеем. Он идёт вдоль невысоких заборов, заграждающих небольшие горки земли, и те под плотным покровом снега. Нужный ему участок нашелся быстро. Здесь он бывает часто, так что он просто идёт по привычке, в одно и то же место. Черный облезший забор, вялые замерзшие цветы, горка земли — так знакомо. Повезло, что участок почти в конце кладбища, ибо есть куда сесть. На сером заснеженном надгробии, которое, кажется, вот-вот обрушится, белыми буквами выведено каллиграфически: «Антон Андреевич Шастун». -Привет, солнышко, — в руке бутылка какого-то дешёвого виски, схваченного по пути на кладбище. — Как ты? Ладони покрылись еле заметной корочкой от холода, его не волнует. -У меня... У меня все отлично, — не без слез, не без этого. Глоток. Ещё один. И ещё. Сигарета. Сиплый вздох. Затяжка. Дорожки от слез уже не так заметны. Смирился Рука тянется к фотографии на надгробии. Смахнув пару снежинок и присев на корточки, он сжал бутылку в «замке» рук. -Ты всё ещё такой красивый, Антон. Сердобольная недотрога. Смирился