Оставил на месяц называется.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь шторы, мягко падали на белую постель, светя прямо в лицо мирно спящему Чимину. Пак нехотя открывает глаза и сладко потягивается, нежась в тёплой постели. По привычке он вытягивает правую руку, в поисках ещё одного тела. Но как обычно не находит там ничего, кроме холодного покрывала. Это длится уже почти месяц и Чим думает, что ещё хоть один день и он свихнётся. Старший уехал в долгую командировку, решать какие-то проблемы с бизнесом, оставив Чимина одного в их огромном особняке. Ни прислуги, ни рабочего персонала у них никогда не было — сами как-то справлялись. Поэтому Пак весь этот недо-месяц развлекался как хотел. Постоянные тусовки, вечеринки, пати у каких-то известных личностей, просто загулы до восхода солнца. Ему нравилось быть в центре внимания, его это ужасно заводило. Конечно, почти вся страна знала о Чимине, как о парне известного бизнесмена Мин Юнги. Он был окутан этой славой и вниманием, как и сейчас. Но ему всегда будет мало этого. Ему нужно внимание Юнги. Он каждый день думает о Мине, каждую минуту, каждую секунду. Чтобы он не пил, чтобы он не курил и под чем бы он не был. Пак волновался о нём во всех смыслах. Поэтому Чим не просто звонил ему, писал, разговаривал по видеосвязи, он каждый день отправлял ему интересную фотку с подписью. Будь то его пятая точка или член, или просто весь Пак голый. В любое время дня, в любом месте, в любой позе. Вот и сейчас он берёт в руки свой розовенький айфон, ложится на живот и снимает всего себя со спины, открывая вид на острые лопатки и упругую задницу, не забывая поместить на фотографию половину своего лица, соблазнительно облизывая губы. Пак отправляет фото в сообщение Мину, лаконично подписывая «Доброе утро папочка~». После сообщения Чимин со спокойной душой отправляется в душ и после завтракать. Знал бы только старший, что творит его любимый малыш. А Мин и знал. Не мог же он оставить Чимина без присмотра, вот и нанял пару людей, которые добротно выполняли свою работу, донося Юнги о всех косяках младшего. Мин был очень зол и придумывал наказание для своего малыша чтобы он понял, что так делать плохо. Но пока старший всё ещё в Америке, в командировке. Фотографии, которые присылает Пак, добивают Юнги сильнее всего. Когда он уезжал то ясно дал понять, что Чимину нельзя прикасаться к себе и трогать себя. Это была некая проверка на послушание. Но плохой малыш эту проверку не прошёл. Мин уже даже привык к фотографиям, которые приходили ему каждый день, по несколько раз на дню. Поэтому и сейчас, сидя за огромным переговорным столом прямо в центре, слушая какую-то скучную лекцию о спаде процентной выгоды и бла, бла, бла, он спокойно открывает диалог с Паком, услышав уведомление, и видит там такого прекрасного Чимина. От увиденного у Юнги заметно напрягаются штаны, точнее то что под ними. Эти пухлые губы хочется целовать так нежно, что Чимин начнёт таять и стонать так сладко, что старший не выдержит и закусает и до крови и болезненных стонов младшего. Эти лопатки хочется искусать до фиолетовых оттенков, чтобы все знали, что этот котёнок занят. Эти ягодицы хочется отшлёпать так, что Пак неделю сидеть не сможет. Дела обстояли плохо, Юнги не знал, что делать. По-хорошему пора бы уже поставить Чимина на место, но с другой стороны Мин не мог бросить работу. Юнги решил ещё немного подождать и понаблюдать за Паком. Ведь пока всё было более-менее нормально. Но всё это перешло границу, когда где-то через неделю после событий, описанных вверху, Пак неожиданно прислал видео. Это было последнее совещание, все ужасно устали, но работа почти закончена и все делают последние рывки. Мин как обычно спокойно открыл диалог с младшим, услышав уведомление. Увидев видео, он немного растерялся не поняв, что там может быть. Заставка была тёмной и подписи к видео не было. Юнги включает видео не боясь присутствующих, он недавно ехал в машине и так и не снял беспроводной наушник. Сначала Мин ничего не слышит и ничего не видит, кроме чёрного экрана. Но потом картинка появляется и миновы глаза не на шутку расширяются. На видео полностью голый Чимин, повернувшись к камере спиной и встав в коленно-локтевую, выпячивая задницу, заводит руку за спину держа пока непонятный предмет. Юнги всё-таки удаётся определить, что это за предмет и в ту же секунду его глаза загораются огнём злости. Чимин заводит руку за спину, держа в ней фалоимитатор, огромный такой, розовый, и потихоньку начинает вставлять в себя. В наушнике раздаются такие сладкие стоны Пака и член Юнги сразу же реагирует, тут же вставая по стойке «смирно». На видео Чимин продолжает повторять свои действия до того момента, пока с громким «папочка», не кончает прямо на белоснежные простыни. После этого Пак разворачивается лицом к камере и упав на кровать начинает игриво хихикать. Мин отвисает и понимает, что сейчас сидит перед очень важными людьми весь красный, со стояком и злыми глазами. Он и правда в ярости. Его малыша не удовлетворяет он сам, а какая-то игрушка. Ну он ему покажет. Чимин у него не то что сидеть, он лежать не сможет. Завтра же первым рейсом Мин вылетает обратно в Сеул. Жди своего папочку малыш.

***

Юнги открывает, на удивление не запертую дверь и проходит в родной особняк. Вокруг темно и тихо, свет видится лишь на втором этаже в их спальне. Мин тихо поднимается по ступенькам и приоткрывает дверь спальни. Чимин спит на кровати, завернувшись по уши в одеяло и свернувшись клубочком. Младший кажется таким милым, что Юнги вроде уже передумал на счёт наказания. Но взгляд старшего падает на коробку, стоящую рядом с кроватью. Мин тихо садится на корточки и рассматривает содержимое картонного изделия. Его глаза загораются злостью и страстью одновременно, ведь в коробке то, что он всегда запрещал Чимину. Старший достаёт предмет за предметом, удивляясь всё больше. В коробке и вибраторы, и пробки разных размеров, и смазки, наручники, плётка и ещё много интересного. Юнги не сообщал Паку о своём возвращении вот он, наверное, и заигрался, а коробку спрятать забыл. Утомился настолько, что сразу заснул. Но Мин утомит его ещё больше. Смотря на время, Юнги понимает, что сейчас глубокая ночь и утро ещё не скоро. Старший решает для начала поспать, отдохнуть и уже после разбираться с младшим.

***

Чимин просыпается от нежных касаний и поцелуев, невольно стонет и пытается пошевелиться, но у него это не выходит. Открыв глаза, он понимает, что его руки закреплены наручниками у изголовья кровати, а сам он лежит полностью голый. — Доброе утро, малыш. — шепчет Юнги, поглаживая паков живот. — Юни? Как ты… — Чимина прерывает шлепок по правой ягодице, он замолкает и непонимающе смотрит на Мина. — Неправильно, — рычит старший — не усугубляй своё положение. До Пака вдруг начинает доходить. Юнги знает, он всё знает. — П…папочка. Э. Это не то, что ты подумал. Я. я просто — Чимина снова прерывают, на этот раз поцелуем. Юнги целует жадно, по-собственнически, кусая пухлые губы Пака, не давая вздохнуть тому хотя бы немного. Чимин пытается отвечать, но такое давление со стороны старшего не даёт Паку нормально думать, он уже мысленно прощается со своей жизнью. — Ты был плохим мальчиком этот месяц, малыш. Очень плохим. Зачем злишь меня? — рычит Мин, остервенело кусая ключицы младшего, тот лишь тихо постанывает — Мм? Я не слышу, — Юнги начинает надрачивать Паку, не переставая издеваться над его шеей и ключицами, переходя всё ниже — Или тебе нравится получать? — шепчет старший прямо в ушко Чиму, сжимая его член у основания. Чимин вскрикивает и дёргает руками, причиняя себе ещё больше боли из-за наручников. Он упорно молчит, краснея и не поднимая глаз на старшего. Пак понимает, что провинился и теперь с целой задницей уже не уйдёт. — Отвечай. — чуть строже говорит Мин, свободной рукой поднимая Пака за подбородок, чтобы он смотрел ему в глаза. — Н…нет. — на выдохе тихо произносит Чим. — Тогда зачем вытворял всякую хуйню! Зачем ослушался меня! Зачем купил все эти игрушки! Тебе меня не хватает?! — повышает голос старший, не сильно, но ощутимо зло. — Да не хватает! — вдруг выдаёт Пак, осмелел что ли? — Ты уехал на целый месяц, оставив меня одного в этом сраном особняке! Ты знаешь, как я скучал?! Как я волновался за тебя?! Мало ли, что может произойти в этой хуевой Америке! Может ты там себе кого-то другого нашёл! Я… — Пака снова прерывают поцелуем. Юнги понял и свой косяк, но останавливаться не собирается. Сначала успокоит чутка Пака и после сполна накажет. Поцелуй выходит нежный, по-детски невинный и такой сладкий. Мин с громким хлюпом отстраняется. — Прости. Я виноват, — Юнги нежно гладит Чимина по волосам — Мне никто кроме тебя не нужен, честно, — пусть у них и есть кинк на папочку, но их отношения самые настоящие и нежные, и если Пак и получал, то получал за дело, после нежась в объятьях — Ты же веришь мне? — Угу, — тихо шепчет Пак — прости. — так тихо и убито. — Ну уж нет. Ты сегодня ещё получишь за вытворенную хуйню. — ухмыляется Мин, слезая с кровати. Чимин непонимающе смотрит на старшего, ёрзая по простыням. Он пытается посмотреть, что там делает старший, но из-за наручников ничего не выходит. Мин возвращается с какими-то вещами в обеих руках. — Придётся немного потерпеть до сладкого, котёнок. — слащаво произносит Юнги. Чимин наконец-то видит, что за предметы притащил старший. В одной руке у него тюбик смазки, а во второй два вибратора, один в виде члена, а второй обычный. Пак начинает паниковать и дёргать руками, но причиняя себе только боль, пытается отползти назад. — Тихо, малыш, это же твои игрушки, — дразнит Мин, гладя Чима по внутренней стороне бедра — ты ведь уже играл с собой, так чего боишься? — у Юнги сверкают похотью глаза, и он выливает на один из вибраторов смазку. Зная, что Пак уже растянут, Мин сразу на всю длину вставляет игрушку в Чима, попадая точно по простате. Тот вскрикивает и пытается отползти. Юнги с размаха бьёт младшего по ягодице, вырывая у него очередной стон. — Кто тебе сказал, что ты можешь двигаться, а? — шепчет Юн, начиная двигать игрушкой — не кончай пока я не скажу. Чимин напуган, Чимину плохо, но так хорошо, что он не знает куда себя деть. С каждым новым движением он стонет всё громче и сильнее. Член изнывает от недостатка внимания, но младший вроде и понимает, что заслужил. Через некоторое время Мин останавливает игрушку глубоко внутри Пака и резко включает её, ставя пока на минимальную скорость. Стоны младшего стали громче, хотя казалось куда громче. Пак уже чувствовал приближение разрядки, как снова застонал с новой силой. Мин взял второй вибратор и поднеся к члену младшего включил на полную мощность. Пак извивался и стонал как не в себе, сдерживая себя, чтобы не кончить и ещё больше не разозлить папочку. — Я…я не могу. Нет… Я не смогу. Я… — Чимин всхлипывает, пытаясь сдерживать себя. — Сможешь, малыш Чим~Чим, — шепчет Юнги, включая тот вибратор, который в попе у младшего на всю — ты всё сможешь. Или ты не хочешь заслужить прощение? — Хо…хоч…чу. — стонет Пак, дёргаясь на кровати. Юнги видит, как мучается младший и удивляется его послушанию и выдержке. Стимулировать сразу и простату, и член — это убийственно хорошо, не кончить от такого через пять минут чудо. Мин уже хочет остановиться и разрешить Чимину кончит, ну он же всё-таки не изверг. Но неожиданно для обоих, Пак кончает с громким стоном, растекаясь на кровати в лужицу. Сил совсем никаких не осталось. Юнги почему-то злится, хотя ещё пару секунд назад удивлялся выдержки младшего. Но сейчас он в ярости от того, что его ослушались. Он быстрым движением переворачивает Пака на живот, приподнимая его попу. В комнате раздаётся звук шлепка и стон младшего. — Папочка не надо прошу…п-прости. — на грани слышимости шепчет Чимин. — Ты ослушался! — шлепок. — Я не разрешал тебе кончать! — снова шлепок. Мин всё бил и бил бедную пакову задницу, слушая болезненные стоны младшего. Юнги резко начал вспоминать всё то, что за этот месяц натворил Чимин. — Зачем вытворял всякую хуйню?! — очередной шлепок. — Зачем ходил на эти тусовки?! — снова, — разве я тебе разрешал бухать и курить! А?! — и снова шлепок — почему ты меня не слушаешь?! — Юнги зол, о как Юнги зол. — П. пожа…луйста, п…прошу, хва…атит, — болезненно всхлипывает Пак, пытаясь отползти. — Лежать! — кричит Мин, злясь ещё больше. Он остервенело начинает бить чужие ягодицы до красных кровавых следов. Чимин не может даже пошевелиться, сил нет совсем, поэтому он лишь лежит и тихо плачет. Вроде бы и понимает, что заслуженно получает, но Мин всё же перебарщивает. Сам же Юнги как будто ничего не видит и не слышит. Только бьёт и бьёт. Ягодицы Пака начинают кровить и даже тогда Юн не останавливается. Он всё бьёт, воспроизводя в памяти все прощённые косяки младшего. — Наверное я тебя слишком распустил, — рычит Юнги, продолжая бить чужую задницу — слишком многое прощал тебе, ведь люблю тебя больше жизни, — начинает переходить на крик — но ты перешёл все границы дозволенного! — уже орёт старший. Юнги особенно сильно бьёт одну из ягодиц Пака, из-за чего Чимин вскрикивает уже осипшим голосом. — Юнги, пожалуйста! — пересиливая себя, ели-ели произносит Пак. Это было так тихо, но Мин всё равно услышал. Он резко остановился, вслушиваясь. После фразы последовали один за одни всхлипы младшего. Юнги опустил взгляд на ягодицы Пака, расширяя глаза. Абсолютно всё было кроваво красного цвета, в некоторых местах, куда он бил очень сильно, выступила кровь, стекая вниз по коже. Чимин дрожал и тихо плакал, уткнувшись в подушку. Юнги почувствовал себя такой мразью, что захотелось утопиться. Этот срыв был впервые, раньше, когда старший наказывал Чимина до такого не доходило. Те наказание нравились Чиму, поэтому иногда он специально косячил. Но то что было сейчас, сильно отличалось от тех наказаний. Юнги никогда не позволял себе так жёстко поступать с младшим, его шлепки всегда были не сильными и нежными, но даже если шлепки были грубыми, Мин никогда не заходил так далеко. Юнги лёгким, быстрым движением отстёгивает наручники и поднимает Чимина, обнимая и нежно гладя. -Прости. Прости меня, малыш. Я переборщил, — шепчет Мин, боясь, что младший после такого уйдёт от него — Малыш? Эй! — как бы Мин не звал Чимина, тот не отвечал и лишь продолжал всхлипывать — Чимин, пожалуйста! Прости… — Юнги совсем отчаялся и сильно прижал к себе Пака. -Куда я от тебя денусь то… — прохрипел Чимин, слабо обнимая Юна в ответ, а слёзы всё ещё текут из его глаз. -Тогда почему ты плачешь? — спрашивает старший, отстраняя от себя Чима и смотря ему в глаза. -Потому что мне больно… — выдаёт Пак, лениво разминая запястья. Юнги понимает, что Чимин сейчас сидит, а сидеть ему наверняка жутко больно. Поэтому Мин аккуратно кладёт его на кровать, ложась рядом и обнимая. Чимин прикрывает глаза, хмурится иногда из-за боли, но устраивается в объятьях поудобнее. Юнги всё ещё чувствует вину, поэтому выпутывается из объятий и шепчет Паку прямо в ушко, прикусывая мочку: — Малыш, ляг на живот пожалуйста. Чимин послушно переворачивается, не боясь за последствия. Он утыкается в подушку и волнительно ждёт, что же будет делать старший. Мин же приподнимает окровавленные ягодицы чуть-чуть вверх и припадает губами к розовенькой дырочке, выбивая этим действие весь воздух из Пака. Чимин ожидал всё что угодно, но только не это. Он сладко стонет, хватаясь руками за края подушки. Юнги сначала обводит языком вокруг, после проникая чуть глубже. Пак захлёбывался эмоциями и всё громче стонал. Старший завёл руку за жилистую ногу младшего, надрачивая ему. Возможно из-за усталости или из-за кайфа, Чимина надолго не хватает и выгибаясь с громким «Юнги~я» он кончает во второй раз, падая на кровать. Юнги сцеловывает капельки крови с ягодиц младшего, зализывая ранки. - Юни, больно. — дёргается Пак, в бессилии пытаясь подняться. - Прости, малыш. — шепчет Мин, обнимая Чимина. Чим расслабляется и наконец засыпает, закидывая на Юна правую ногу и облепляя его всего как коала. А Юнги наблюдает за младшим, задумавшись о чём-то своём. После этого случая Юнги ещё долго извинялся перед Паком. Чимин не мог нормально сидеть ещё недели три и Мин купил для него какую-то заживляющую мазь. Младший больше не ходил на тусовки и выкинул все игрушки. А Юнги, пусть и оставался папочкой, больше не позволял себе срываться на Пака и не оставлял его на такой большой срок одного. И жили они долго и счастливо и бла, бла, бла.

Конец~