Сережа задумал - Олег поддержал

      - «…Не спать ночью – преступно… И все же не мог, не мог...»       Олег поежился от прикоснувшейся к шее холодной нежной руки и поднял глаза. Зачитался. Сережа смотрел на него, морщась от проскользнувшего сквозь ветви деревьев луча солнца, и изо всех сил сдерживал порыв смеха. Смешной до безумия. И сам не знает, от чего смеется.       - Ты слушал?       - Конечно слушал, Олеж, - улыбнулся Сережа и поднял руку в воздух, чтобы наконец избавить себя от испепеляющего луча. Надо сказать, на солнце Разумовский буквально светился. Бледный как вампир и с веснушками по всему телу. А волосы… Его чудесные волосы… Если ваш сын ударился в 12 в рок – будьте готовы к тому, что его волосам будет завидовать весь двор.       Сереже же завидовал весь детский дом.       Олег оторвался от созерцания парня, когда тот все-таки залился заразительным смехом.       - Олеж, - волна смеха. – Я… блять, - и снова залился в приступе.       Олег уже начал смеяться сам, но от чего – так и не понял.       Спустя несколько секунд Сережа глубоко выдохнул, отгоняя смешинку и возвращаясь в привычное настроение.       - Идем обедать.       - А чего ты смеялся?       - Ты так задумался, Олеж, я не могу, - Сережа поднялся на ноги и потянул за собой Олега, поспешно ищущего в траве закладку от книги – какую-то записку от Сережи. Одну из тех многих, которыми они обмениваются на уроках от нечего делать.       - Не удивлен.       Приближалось лето, майское солнце жарило как в аду, но к счастью, это ненадолго. В любом случае, ветер обдувал достаточно, чтобы Сережа не жаловался на «схуяли мы на улице тут нечем дышать идем куда-нибудь полазим в помещении». Олег считал, что им стоит выбираться, да и воспитатели старались выгнать всех на улицу в теплые дни. В конце концов, сидеть по деревом и читать взятые из библиотеки книжки нравилось им обоим. Их место было с трех сторон ограждено растительностью, максимум тени и хорошая защита от зябкого ветра. Если Сереже холодно, он напоминает об этом радикально – сует свои-вечно-холодные-руки Олегу под футболку, в штаны, на шею. Олег ругается. «Нас увидят воспитатели». Сережа лишь смеется, устанавливает с Олегом зрительный контакт, и медленно но четко проговаривает: «им давно на нас плевать, Олеж.»       Олег ему верил. Им правда было наплевать. За все годы, проведенные в детском доме, эта парочка «друзей» успела стать пойманными буквально за всем, что можно было (и нельзя) натворить. Им повезло, и за «неподобающие» вещи, вроде случайно заметных администрации поцелуев – не прилетало. Что похуже случалось не часто. Впоследствии – игнорировалось.       Злая, обиженная жизнью воспитательница, которая часто ругалась на Сережу за рисунки в тетрадках в начальной школе – уволилась несколько лет назад. Ходят слухи, что с ней что-то произошло, и она была просто вынуждена покинуть место работы. Но воспитанникам особо ничего не говорили. Да и не важно все это. Ушла и ушла. На ее место пришла более спокойная и гуманная. Сережа все так же не особо ладил с преподавателями, но за участие в художественной деятельности учреждения начал завоевывать уважение. Олег за ним - просто был рядом. Воспитатели шутили, что Сережа за Олегом как за каменной стеной.       Сережа действительно чувствовал себя как за каменной стеной. Только теплой и всегда готовой помочь. Такой был Олежа. Такой был его бешеный – Сережа.       Они шли до столовой под ручку. Сережа вслух рассуждал о книге, которую прежде вслух читал Олег. В этот раз их выбор пал на Замятина.       - Иногда мне хочется блевать от его монологов. Насколько им мозги всю жизнь промывают, что несвобода – это счастье? Разве это счастье? Бред.       - Конечно бред, Серый. Жутковато, и правда. Но я думаю, эта женщина его охмурит.       - Откроет ему глаза… - Мечтательно произнес Сережа. – У них, получается, даже нет возможности заняться однополым сексом. Об удовлетворении они заботятся, но что насчет…       - Тихо. Сереж, - Олег остановился и положил руки Разумовскому на плечи, моментально возвращая его из Единого Государства на Землю, на крыльцо детского дома «Радуга». – Попридержи тут язык.       - Да им по-       - Серый!       - Вас понял! – подпрыгнул Сережа и театрально вытаращил глаза.       Олег усмехнулся.       Смешной.

***

      - Школьная форма в СССР была единой, и это замечательно, что мы избавились от нее! Ты только представь, что бы было, ходи мы сейчас в таких чудесных платьях! А эти фартуки…Ебаные манжеты конечно пришлось бы распарывать и каждую неделю стирать, но оно того ведь стоит! Я бы умер от приступа эстетичности!       - Серый.       - М-м? – Сережа повернулся к Олегу, сидевшему на письменном столе в их общей комнате, и разглядывающего старую азбуку с изображениями советских школьников.       - Мы с тобой бы носили брюки и пиджаки, а не платья с фартучками.       - К счастью? – Осторожно спросил Сережа. По его голосу было заметно, что он слегка расстроен внезапной прямоте Олега.       Сережа знал, что платья бы носить ему бы не позволили. Он и не рвался их носить в принципе. Просто интерес вновь сожрал его, когда после обеда они с Олегом проходили мимо класса, где девчонки примеряли такие костюмы для Последнего Звонка. Форма осталась лишь в качестве традиции – надевалась по окончанию школы. Мальчикам интересного не досталось – все те же пиджаки-брюки-галстуки. А эти платья и фартуки…       - К сожалению, - Отозвался Олег.       Серый усмехнулся. Такой реакции он и ожидал. Сережа всегда чудит эксперименты - Олег всегда за.       - Но, по случаю нашего с тобой выпуска в этом году, - Произнес Олег, спрыгивая со стола и подходя к парню. – Нужно учесть, что другой возможности быть просто не может. Руки легли на усыпанные веснушками щеки, приподнимая за подбородок. Сережа посмотрел на Олега. В глазах любимого явно горел огонь азарта. Олег нечасто ярко показывает, что идея ему приглянулась. Сережа научился чувствовать нутром. Или членом…       Сережа скользнул вечно-холодными-руками к паху, усмехаясь на тихий выдох Олега. Он знал его всего. Затем принялся возить рукой туда-сюда, ощущая как под пальцами твердеет. Олег приобнял рыжего и мазнул губами по шее, слегка прикусывая кожу и оставляя заметные следы. От одного дыхания становилось понятно, как они оба заводятся с полуоборота.       - Эй! – Вскрикнул Сережа, почувствовав слишком сильную боль в плече.       - Прости, - Неотрываясь пролепетал Олег, сдвигая их обоих в сторону к столу.       Олег усадил Сережу на стол, принимаясь целовать его в губы.       Но у Сережи были другие планы.       - Подожди, - Прошептал он, отнимая руки от промежности Олега и перемещая их на талию. – Я сейчас схожу за едой, еще кое-чем, ты – проветришься, а я буду ждать тебя тут после отбоя.       - Отбой через 4 часа, Серый, - Прохрипел Олег, продолжая целовать его в шею и не желая слушать продолжения речи.       - Ну Олеж!       Олег остановился, поднимая взгляд на парня. К мокрым губам прилипли рыжие волосы. Завораживающее зрелище.       - Олеж, - Рыжий проводит пальцами по олежиной щеке. – Олеж, я серьезно. – Перешел на шепот, наклоняясь к уху темноволосого. – Ты не пожалеешь.       Паззл в голове Олега начал потихонечку собираться. Сережа что-то задумал. И Олег знает, что.

***

      Сережа все придумал. Сережа знает, что делать. Сережа отправил Олега гулять со стояком. «Иди, давай, сходи вон с детьми поиграй, почитай сказки, найди нам книжку новую в библиотеке, а то Замятин скоро закончится». К слову, Замятина они только начали читать. Но это неважно.       Олег пошел. Сережа же действовал иначе.       Рыжий дождался планерки у воспитателей, удостоверился, что многие из воспитанников отправились ужинать, и, оглядев коридор, отправился к ключнице. Ему нужен был ключ от прачечной. Сережа таскал его уже не раз, ведь с Олегом простыни марались неприлично часто в последние два года. Он с легкостью нашел ключ среди кипы висячих на гвоздях других ключей (он был с поломанным брелочком из-под киндера в виде бегемотика) и усмехнувшись про себя, в припрыжку направился в саму прачечную.       Прачечная находилась в дальнем от главного входа крыле, что уменьшало шансы того, что Сережу застукают. Сняв кеды, чтобы не шуметь, Сережа побежал в крыло. Табличка, висевшая здесь никак со времен СССР, обнаружилась быстро. Дверь открылась тихо и без приколов. Сережа скользнул внутрь, оглушенный шумом больших стиральных машин.       Его интересовали стеллажи с чистой одеждой. Пробежашись по рядам, Сережа поочередно обнаружил все, что ему было нужно. Платья были подписаны поименно девочками из его класса, и, основываясь на этой информации, мальчик без замашек выбрал себе подходящий, по его субъективному мнению, размер.       Замечательно.       Подобрав вещи в простыню, Сережа покинул прачечную. Ключ оставил в двери.

***

      Олег сожрал всю кожу на губах. Постоянно с этим Разумовским какие-то приколы. Конечно, Олег в нем это любил. Но иногда…       Гулять по территории не хотелось. Хотелось обнимать и целовать Сережу. Трахнуть Сережу. Сережа… В сознании всплыли его слова: «ты не пожалеешь». Олег верил. Но как же долго время тянулось…       Дождавшись отбоя ровно в 22 часа, Олег ринулся в комнату. Наконец-то!       Он остановился перед самой дверью, подняв руку над ручкой.       Что-то его останавливало. Четыре часа шмонялся в нетерпении, то и дело бегая к центральным часам у парадного входа. Время шло как назло медленно. Дождался. А теперь…       В любом случае…       «В любом случае, мне должно понравится. Это же Серый».       Поразмыслив еще минуты две, Олег выдохнул, и дернул дверь на себя.       Внутри горел настольный светильник, приоткрыто окно. Тихо. Лишь легкий ветерок гулял по комнате. Всюду разбросаны вещи - как обычно.       - Серый? Ты тут?       - Ух бля, я думал это кто-то из воспитателей.       Взгляд Олега на секунду расфокусировался, и затем упал на выходящего из-за дверцы шкафа Разумовского.       Пиздец.       Волков знал, что Сережа мог такое учудить, но все равно оказался под сильным впечатлением. Одно дело – думать и представлять, а другое – видеть наяву!       Сережа поманил его рукой, заигрывающее закусывая губу. Он был одет в чертово форменное советское школьное платье и белый фартук! Олег опустил глаза на пол, надеясь перевести дух, но заметил еще кое-что.       Сережа надел на ноги белые гольфы.        - Настоящая школьница, - Не думая выдал Олег.       Сережа хихикнул, утягивая Олега за плечи внутрь комнаты и запирая за его спиной дверь на щеколду. Сам когда-то прикрутил. Трахаться без возможности запереть дверь - тревожно им обоим.       - По случаю того, что мы с тобой скоро выпускаемся, другой возможности могло не быть, - игриво произнес Сережа, вовлекая Олега в томный поцелуй.       - Проказник, - выдохнул Олег, укладывая руки на бедра парня, ощущая мягкую ткань накрахмаленного фартучка. – Ты что такое творишь… «Не спать ночью – преступно»…       - Хочешь спать?       - Хочу тебя, Серый, - Снова выдохнул Олег, всматриваясь в затуманенные похотью сережины глаза. Он знал, как на него подействуют эти слова. – Мы же… Не в Едином Государстве… И нам не нужно разрешение на шторы…       Сережа цокнул языком, призывая прекратить рассуждения о романе. Он чувствовал, что Олегу было малость неловко, потому он и забивал время монологами. Но возбуждение вскоре взяло свое.       Олег опустился на колени, забираясь руками под юбку и стягивая с Сережи трусы.       «Ну хоть трусы обычные». Сережа мог стащить и трусы у девчонок, но не стал. И не надо…       Олег обхватил губами головку, медленно посасывая и пробираясь руками выше под платье. Сережа застонал, хватаясь за фартук и Олега, утонувшего в юбке с головой. Ощущения были максимально странными, и смущение подкатывало багровой краской к лицу вместе с возбуждением, а платье шуршало, будто хохоча, в полной темноте. Тонкие пальцы рыжего шарили в поисках точки хоть какой-нибудь опоры, пока колени переставали слушаться и всё пытались подогнуться от накатившей слабости. Всё это продолжалось бы и дальше, если бы Серёжа полутихим, сбивчивым окликом не заставил Волкова поднять голову. В глазах обоих плескалось что-то смутно различимое в темноте, но вполне ощущалось горячим дыханием, выбивавшемся во время очередного поцелуя, пока двое добирались до удобной кровати, где не было риска больно стукнуться об пол при падении.       Красные отметины стремительно появлялись на бледной коже рыжеволосого, следуя за губами Олега, пока Разумовский сжимал простынь в вспотевших ладонях, выпуская изо рта разгорячённый воздух. Каждое прикосновение к горячей коже отзывалось всплеском огней перед глазами и явственно отражалось на лице, что Волкову непременно очень нравилось.       Это происходило уже множество раз, но никто из них всё не мог привыкнуть, потому каждый раз ощущения были совершенно новыми, яркими красками расплываясь по тёмным стенам. Никто из авторов прочитанных книг не смог бы описать подобные эмоции в полной мере их проявления. Так считал Серёжа, а Олег твёрдо с ним соглашался, практически не раздумывая.       И все эти мысли были бы довольно интересными, если не действо, происходившее прямо сейчас в одной из комнат детского дома. Сейчас эти размышления казались неподходящими и совсем ненужными. В головах сейчас обитали только ощущения, которые метались внутри черепной коробки диким смерчем, выметая осознанные мысли прочь.       Серёжа усиленно пытался подобрать подол платья под себя, чтобы не мешать уже совсем умелым рукам, обладателем которых являлся парень напротив с чёрными растрёпанными волосами и покрасневшим лицом. Снова вцепившись в губы Разумовского, он подошёл к давно нужному моменту, начиная двигаться в нужном темпе и выдыхая стоны в полуоткрытые губы Серёжи.       Тому это нравилось, нравилось в буквальном смысле до слёз, что солёными каплями собирались в уголках глаз, пока Олег любяще расцеловывал лицо рыжего. Очередной сдавленный стон вырвался из чьих-то лёгких, отражаясь от стен. «Однажды точно достанется от взрослых»,— подумал бы кто-нибудь из них, если бы мысли не были заняты совершенно иными вещами.       Сейчас на всё и всех вокруг было совершенно плевать, когда эмоции переливают через край чаши, в которой царит ужасающий шторм, и они достигают пика, Серёжа впивается короткими ногтями в спину Олега, а тот прижимается к рыжему как можно ближе, чтобы на ближайшую вечность запомнить это ощущение и горячее дыхание где-то в районе уха.       А потом Волков просто прижимает к себе его — одного единственного, нежно целуя в макушку рыжих волос, и Серёжа чувствует себя в безопасности. Знает, что даже если и выберется из этого кольца рук, то скоро снова в него попадёт.       Выбираться то и не хотелось.

***

      - Олеж, а как думаешь…       Рыжий драматично держит паузу, привлекая внимание Олега. Они снова нежились в тени своего местечка под деревом. Олег читал вслух книгу.       - Ну? – Нахмурился Олег.       - Как думаешь, а юнифы Единого Государства тоже тебя возбудят?       - Серый… - Начал было Олег, но закрыл лицо книгой, не силах продолжать. – Почему…       Сережа прыснул и громко засмеялся, хлопая себя по ноге.       Смешной.