Стань моей реальностью, пожалуйста

Та самая ночь. Их первая ночь… Они были вместе, они любили. Шум ливня заглушал их стоны, стук капель о стекло перекрывал их неровное дыхание. Дурманящий аромат роз смешивался с ароматом двух разгоряченных тел… Движение в одном ритме, биение двух сердец в унисон… Мозг отказывался работать, единственно реальными во всём мире остались только горячие, истерзанные губы, да мягкое сияние любимых глаз напротив… — Люблю… тебя… Они сливались в единое целое, заполняя собой каждую клеточку друг друга. Её тихий стон… Его тяжелое дыхание. Сара сжимала в кулаке простынь, а Майкл, найдя ее руку своей ладонью, переплетал их пальцы. О’Нил тонула в омуте его глаз, вдыхала пьянящий запах его тела, смешивающийся с ароматом чайных роз. В мягком, приглушенном свете прикрытой лампы двигались два тела… Их любовь… И они были одни во всем мире. Любили, и, задыхаясь от своей любви, останавливались, чтобы перевести дух. И снова, то жёстко, то нежно, смешивая жаркое дыхание, отвечая друг другу в тишине комнаты приглушёнными стонами. Стих ливень… Они уснули, сплетая ноги и не выпуская друг друга из объятий. Уснули под мерное биение сердец в унисон… И Сара проснулась, стискивая зубами подушку, сдерживая рвущийся наружу крик. «А помнишь?..» — Сара, помнишь, как мы задыхались от любви? Задыхались от страсти и растворялись друг в друге? Я срывался с важных встреч, чтобы просто увидеть твои глаза. Ты звонила родителям и врала, что остаешься у подруги. Звонила потому, что после ночи вместе просто не могла вести машину. Я сходил с ума от своей любви. Сходил с ума вместе с тобой. О’Нил смотрела на любимого, но не могла издать ни звука. — Мы сливались в одно целое. Мы засыпали, переплетая ноги и шепча на ушко друг другу нежности. Вместе готовили ужины. Смотрели телевизор, укутавшись в теплый плед. Ты не поверишь, но я даже и не думал никогда, что могут быть такие чувства… такая любовь, — Тёрнер горько усмехнулся. — Знаешь, Сара, я думал, эта любовь навечно. Но она проходящая, как и всё в нашей жизни. Было больно осознавать это, а еще больнее освобождаться. Освобождаться от нашей любви… Просто резко пришло осознание, что я испил тебя до дна, утолил свою жажду, — его улыбка сменилась оскалом. Сара хотела докричаться, но знала, что это невозможно. Этот треклятый циркач не позволял и не позволяет ей ответить на это хоть что-нибудь! Издеваясь, изранивая. — И я ушел. Не стал тебя искать, — словно сбросив наваждение, Майкл продолжил. — Поначалу мне казалось, что я вырвался на свободу, что я снова дышу полной грудью. Как же я ошибался тогда… Я пытался стереть тебя из свой жизни, из своего сердца. Искал приюта в чужих объятиях. Прости, что снова раню тебя этими словами… Прости, Сара. Я причинил тебе столько боли, что редкий человек вынесет подобное. А ты так мужественно держалась, моя девочка. Ни разу не показала, как тебе больно. И по иронии судьбы, мы поменялись ролями. Пробыв на «свободе», я понял очень и очень многое. Я понял, что мне не хватает твоих глаз. Не хватает нашей любви… И все же, я не жалею о том, что было. Только поэтому мы снова вместе. С пушистым пледом, приготовленными вместе ужинами и… да много с чем еще. Хотя бы со словами: «а помнишь?..». Но теперь в унисон… Новогодняя ночь… Вспышки фейерверков за окном, разноцветные — красные, желтые, зеленые, да крики подвыпившей на морозе молодежи. Новый год… А в комнате тепло и уютно. Красивая девушка сидела в большом кресле, поджав под себя ноги, закутавшись в мягкий плед, с бокалом красного вина в руке. Под тихое бормотание телевизора и мерцание огоньков на елке, она погрузилась в свои мысли. «Господи, какая же я счастливая…» Уже отбили куранты, возвещавшие о начале нового года. Вот и первые его часы… Время течет медленно и как-то лениво, словно бы нехотя. Сладкая дремота подкралась незаметно. Невесомо опустилась на плечо, подобно мотыльку… Первым порывом было устроиться поудобнее и наконец уснуть, но девушка, будто вспомнив что-то, глубоко вздохнула, поднялась с кресла и подошла к окну. В мягком свете фонарей кружились пушистые снежинки, во дворе бегала радостная ребятня. Легкая улыбка тронула губы девушки. «Этот год будет самым счастливым в моей… нет, уже нашей жизни. Все будет. Все будет уже в этом году…» Постояв еще немного у окна, девушка обернулась. Взгляд задержался на полочке с фотографиями. Едва касаясь, Сара провела кончиками пальцев по темной резной рамке; на фото — зеленоглазый мужчина с ясным, пронзительным взглядом — Майкл. Ее Майкл… «Как же я люблю тебя… И жду…» Счастье прочно поселилось в ее душе. А вместе с ним чувство, что все так, как и должно быть… О’Нил пересекла комнату и снова опустилась в кресло. Пару минут просто сидела, прислушиваясь к себе, своим ощущениям. Улыбнулась, прикрыв на секунду глаза. Потом протянула руку и взяла со столика большой белый лист бумаги. В очередной раз девушка пробежала глазами по уже ставшим знакомыми строчкам. И опять сердце радостно забилось, а глаза заискрились счастьем. Сара вздохнула и укуталась пледом. Надо ждать, надо ждать… Как обидно, что погода сегодня совсем нелётная, и самолёт из Сентфора так некстати задержался, не позволив влюблённым встретить Новый Год вместе. В комнате тепло и уютно. Бормотал телевизор, и мерцали огоньки на елке. В кресле мирно дремала светловолосая девушка… Мужчина аккуратно повернул ключ в замке и, стараясь не шуршать пакетами, вошел в квартиру. Тишина… В коридоре было темно. Лишь из-под приоткрытой двери гостиной лился приглушенный свет. «Ага, она там…» — он тихо двинулся в сторону комнаты. Осторожно зашел… увидел Сару. Она спала… Такая нежная, такая родная. Настоящий ангел. Его ангел. Мужчина подошел к столику, сел во второе кресло. Взял бутылку вина и плеснул в бокал. Тут его внимание привлек белый лист на столе. Майкл замер в нерешительности. Было ясно, что бумага предназначалась Саре, но, наткнувшись на колонтитул «Женская консультация», взгляд мужчины скользнул дальше по строчкам. Сердце выпрыгивало из груди. Тёрнер посмотрел на О’Нил, дремлющую в кресле. Так, значит, она… неужели… он снова перевел взгляд на документ. Словно в душе что-то перевернулось. Стремительно поднявшись с кресла, мужчина одним шагом преодолел расстояние между ним и спящей девушкой. Опустился на пол рядом с ней, аккуратно взял Сару за руку. Убрав с лица девушки непослушную прядь, мужчина тихо позвал ее. …встретились два взгляда. Две пары глаз, пронзительно сияющих счастьем. О’Нил прижалась к мужу, крепко обнимая его за шею. — Приехал!!! Майкл, любимый! Я тебя ждала, не ложилась, чтобы… Тёрнер чуть подался назад и приложил к губам девушки палец, заставляя молчать. — Подожди. Малышка… — мужчина в нерешительности остановился и, показывая взглядом на белый лист, продолжил. — Сара, это правда?.. Мог и не спрашивать. Ее улыбка, такая солнечная, такая светлая говорила сама за себя. — Да, да! Мгновение, и Майкл закружил жену по комнате. — Сара, как же я тебя люблю!!! Так начинался их новый год. Только вместе, только навсегда…

***

Как ошпареная, О’Нил подорвалась с постели, решительно схватив со спинки кресла накидку. — Человек! Так больше не может продолжаться! — у девушки не оставалось сил кричать и истерить, её голос звучал настолько обречённо, что даже у злодея что-то свернулось в душе. — У меня дочь. У меня муж… Отпусти меня. — Уходи. Я не буду тебя держать, — внезапно, абсолютно мягким голосом произнёс мучитель. — Что? — Сара не верила своим ушам. — Иди же. Ты свободна, — он поклонился, затем отвернулся и замер так на пару мгновений. И снова повторил: — Ты своё вытерпела. О’Нил сделала несмелый шаг, затем ещё и ещё, и вырвалась на свободу. Сара бежала, не оглядываясь, смахивая катящиеся по щекам слёзы радости, что никак не удерживались в широко распахнутых от неверия глазах. Сентфор… Как много крови выпил у неё этот проклятый город и он её отпускал. Действительно отпускал. — Билет до Балтимора, — не помня себя от радости, О’Нил протягивала деньги и документы билетёрше, трясясь как осиновый лист. — А здесь мы с мамой и познакомились, — за спиной она услышала его голос. Голос, что не отпускал Сару все эти десять лет, что цирк висел в небытие, измучивая О’Нил снами. — Майкл… — её шёпот, и резкий поворот корпуса на источник звука. Ноги моментально подкосились: ни о чём не подозревая, Тёрнер, её любимый Майкл Тёрнер, шёл вперёд, подталкивая перед собой смешную девчушку, как две капли воды похожую на неё саму, на Сару. Он практически не изменился, время его пощадило, вот только свежая зелень родных глаз перестала быть такой же яркой. Словно листва, прорастающая в его радужках, пожухла. Мужчина повернул голову и встретился взглядом с любимыми голубыми глазами, роняя из затрясшихся рук паспорт и багажную бирку. Дочка не понимающе смотрела на родителей, пытаясь понять, что же произошло, ведь папа просто обещал показать ей дом, в котором они начинали вместе жить с мамой… Майкл затряс головой, закрывая ладонями лицо, и Сара не шелохнулась, ожидая его дальнейших действий. Прикоснуться к нему в реальности казалось чем-то недосягаемым ещё буквально час назад, а теперь он стоит перед ней, и он не мираж, так же как и их дочь, что больше не та кроха из воспоминаний, а уже совсем взрослая барышня, сжимающая в руках не куклу или плюшевого мишку, а рюкзачок-сумочку, немного наглым взглядом рассматривающая её, мать, которую она, наверное, и не ожидала больше увидеть в этой жизни. Тёрнер раскрыл глаза, но О’Нил не исчезла. Мужчина неспеша подошёл к ней, протягивая к её щеке дрожащую ладонь. — Ты правда мне не снишься, Сара? — притягивая к себе женщину, которую считал навсегда пропавшей без вести. Ту, без которой не мог нормально жить. Ту, ради которой вопреки здравому смыслу, проживал каждую минуту. Ту, о которой не мог не вспоминать абсолютно каждый день. Ту, которая постоянно снилась. Порой сны были жестокими, но Майкл хранил только светлые воспоминания. Невесомое касание её губ вырвало из мыслей, и Тёрнер, словно его спустили с цепи, схватил О’Нил и прижал к себе так крепко, как только мог. Отрываясь от родных губ, взял её лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Но как? — снова прижимая к себе. — Он отпустил меня… Отпустил, — Сара всхлипнула, прижимаясь к мужу. — Мэл, иди сюда! Это… мама. И не говоря ни слова, повзрослевшая девочка крепко прижалась к родителям. Человек в маске смотрел на них из толпы, поглаживая по руке Кенди. — Пусть уходит. Она и в правду заслужила, — улыбнувшись, он обнял спутницу и, махнув плащом, скрылся в толпе, оставляя семейство Тёрнеров радоваться тому, что теперь они наконец-то смогут быть вместе до конца своих дней. Да, им многому придётся научиться заново, но святое чувство — Любовь, берегла Сару от того, чтобы не сойти с ума. А ответная любовь Майкла всегда указывала его душе нужную дорогу, и в итоге привела его к любимой жене.