•••
28 мая 2021 г., 00:42
Бал в честь дня корейского алфавита, Хангыля, был ежегодным национальным праздником со дня его создания.
Король Кореи, Чонсон, вежливо улыбался во время беседы с несколькими дворянам, рассказывающих ему о различных завидных женщинах, которые были бы счастливы выйти за него замуж и стать отличными матерями для его детей.
Уже на протяжении одиннадцати лет он занимал пост короля, и теперь, в свои двадцать семь лет он наконец-то почувствовал себя так, словно знал, что всё это время делал.
Его отец умер от сердечной болезни раньше положенного времени, что знаменовало приход Чонсона на трон в шестнадцать лет, когда он был юным, потерянным и неопытным.
Но он возмужал и вырос во благо своей страны, процветая вместе с ней.
Джей оказался помолвленным сразу после своей коронации и женился в восемнадцать лет. Это был брак по договорённости с принцессой их ближайших союзников.
В общей сложности у них было четыре ребёнка, из них три дочери и один сын. Пак Суа — 6 лет, Пак Айлин и Ара — 4-летние близняшки и его один и единственный сын, Пак Минхо, которому было два года отроду.
Он никогда не любил свою жену, а она не любила его.
Но у них был королевский долг, который заставил их обоих заиметь совместных детей.
Хоть и представительницы прекрасного пола могли занимать место на троне, предпочтение всё же отдавалось наследнику мужского пола. В связи с этим у них было трое детей, прежде чем им удалось зачать их первого сына.
Однако в конце её беременности она внезапно подверглась осложнениям с сердцем, которые в итоге добили её до того, как чем-то можно было помочь. Их сын, Минхо, родился на два месяца раньше. По вине этой напасти у него никогда не было матери.
С того самого дня, как Минхо стукнуло два года, приближённые к королю вельможи стали говорить с ним о повторном браке, и что его детям была необходима мать с тех пор, как он занял место короля. Что быть отцом одиночкой непросто, и он не должен нести это бремя на своих плечах.
Так что последние четыре месяца он разбирался с людьми, предлагающими ему женщин, а ему приходилось любезно отказывать, находя предлоги тому, почему он ещё не может задумыватся об ухаживании за другой женщиной и женитьбе.
***
Чонсон сохранял спокойствие, даже когда шёл обратно в свои покои. Он отчаянно хотел туда вернуться и был не прочь пробежать весь этот путь, но как королю ему не следовало делать такие вещи без веской причины. Он должен был идти, соблюдая пристойность и уравновешенность. Как назло для него, покои находилась в западном крыле, и это означало, что ему придётся идти аж через весь свой замок и подниматься по лестнице. Казалось, что это займёт вечность, пока он дойдёт до туда. Так ещё и домочадцы продолжали его останавливать для разговоров. К тому моменту, как Чонсон добрался до западного крыла, его темп увеличился, и сейчас он шёл быстрым шагом, больше не останавливаясь, дабы с кем-нибудь поговорить. Он кивнул стражникам и зашёл в единственный холл, ведущий к его королевским покоям. Он был доволен тем, что наконец дошёл. Открывая дверь, Чонсон ощутил, что может дышать полной грудью. Он уже был готов рухнуть на кровать после плотно расположенных между собой утренних встреч, проведённым временем с детьми и балом, что растянулся на долгие часа. — Здравствуйте, Ваше Величество, — произнёс тихий голос, когда он закрыл дверь. Там, на кровати, лежал единственный, кто не давал ему лишиться рассудка. Его лучший друг. Его надежда. Его спокойствие. Его возлюбленный. Ли Хисын. Старший был этичным хакером, одним из лучших во всей Азии. На него был высокий спрос, потому он иногда путешествовал по всему свету, когда в его услугах нуждались богатые компании, коим из-за своего бизнеса нельзя было быть взломанными. — Как всё прошло? — с ленцой спросил Хисын. На его лице виднелась мягкая улыбка. Он только час назад прибыл обратно в Сеул и первым делом заехал сюда, чтобы увидеть своего короля. Несмотря на усталость после перелёта, он оказался в этом месте для служения его королевскому величеству. — Изнуряющее, — ответил Чонсон, снимая с себя украшения и швыряя их на стол. Он также избавился от пиджака и жилета, кинув те на пол. Ему было слишком лениво складывать всё по местам. Он уже успел отпустить своих слуг на ночь, зная, что будет проводить время с любовью всей своей жизни. Джей натолкнулся на свою кровать, залез на неё и лёг. Его голова появилась на животе Хисына, а руки обернулись вокруг пояса старшего. Не то чтоб мужчина возражал, но он почувствовал, как поднялась рука Хисына и начала массировать его кожу головы, превращая волосы в беспорядок. — Я скучал по тебе, — пробормотал Чонсон, прикрыв глаза, и его туловище полностью расслабилось. Хисын был по работе в Америке, где его наняла компания, у которой возникли трудности с хакерами. Те хакеры проникли в систему и слили информацию их конкурентам. Он пропал на целые две недели для решения этой проблемы и перезапуска их сетевой безопасности. Хисын был занят, из-за чего не мог так часто звонить Чонсону. Черноволосый парень улыбнулся на слова короля, заполняя своё тело тёплым и неясным чувством. — Я тоже скучал по тебе, — признался он. Его король был таким приятным мужчиной. И немудрено, что это было бесподобно. Хисын с трудом верил, что выбор Чонсона по счастливым стечениям обстоятельств пал на него, и он мог быть на стороне короля, что дарил ему любовь, обожание и страсть. А он любил его. Один только Господь знал, насколько сильно Хисын любил этого мужчину. Король был первым, о ком он думал утром и последним, когда наступало ночное время. Чуть больше года они состояли в отношениях. Чонсон поглотил ими его до такой степени, что Хисын знал наверняка — он никогда не сможет быть с кем-то другим. Даже чувства к его первой любви, Сонхуну, были трали-вали по сравнению с этими. — Почему тебе надо уходить? Почему я не могу оставить тебя в своём замке навсегда? — вопросил Чонсон, сжимая руки вокруг талии Хисына. Если бы Чонсон мог бы этому поспособствовать, то старший никогда бы не смог покинуть его. Хисын усмехнулся над плаксивым голосом мужчины. С тех пор, как он в основном был внештатным работником, его работа подразумевала под собой перемещение по миру в любой период времени, который мог длиться от нескольких дней до недель. Его величество не выносил это больше чем что-либо другое, ибо это значило, что в некоторых случаях он не сможет проводить время со своим драгоценным возлюбленным. — Но, если серьёзно, что я должен сделать, чтобы ты согласился на эту работу? — задал вопрос Чонсона, поднимая голову вверх, и вглядываясь в него. Он был в шаге от того, чтобы спохватиться совершить любые махинации, способные удержать этого прекрасного парня подле себя. Человека, которого он так сильно любил. Которого боялся потерять. Около шести месяцев назад король предложил Хисыну официально работать при королевском дворе. Оплата обещала быть нешуточной. Ему бы дали выбор, где бы он предпочел жить: или в доме, или в комнате прямо здесь, в замке. Он мог бы тесно сотрудничать с его королевским величеством, ему не пришлось бы продолжать странствовать по целому свету ради работы. Такая работенка сама по себе звучала уже довольно хорошо и стабильно. Для таких как он шла бы только в плюс. Но тем не менее ныне Хисыну не было по душе быть связанным с конкретным работодателем, поскольку это могло помешать ему перемещаться по миру. Он наслаждался возможностью странствовать по всему земному шару, потому как многие не могли себе такого и близко позволить. Они были лишены выбора, кроме как оставаться на своём прежнем месте. Он будет непреклонен до тех пор, пока ему будет нравится вкус свободы. Предложение по работе кушать не просит, и он рано или поздно планировал принять его. Так что дайте ему поблаженствовать от того, что он имел. — Я уже говорил тебе, что со временем соглашусь на эту работу. Я лишь хочу, в первую очередь, насладится миром. И дозволь это также сделать миру со мной. Ты же знаешь, что я могу многое тебе предложить? — ухмыльнулся Хисын после вопроса. У него на счету было много предложений. Его навыки желал ряд людей, и он всегда получал приглашения по работе от фирм, органов власти и прочих королевских домов по всему белому свету. Чонсон захныкал, покачав головой. Его руки задвигались и выправили рубашку Хисына с штанов, приподняв ту так, чтобы показался рельефный пресс. Король, покрывая мягкими поцелуями живот возлюбленного, заговорил: — Раз ты желаешь получать наслаждение от мира, то тогда я отвезу тебя туда, куда ты пожелаешь... Мир не должен этого делать или получать то, что ты ему можешь предложить. Ты мой и только мой, — Чонсон поднял руку и помассировал его оголенные бока. Хисын вздохнул под воздействием света и полученного прикосновения. — Ты не думаешь, что это звучит до жути эгоистично? — сказал Хисын, чувствуя, что король задрал рубашку ещё выше, чтобы поцеловать его сверху. — А что? Мне позволительно быть таким, — легкое пощипывание кожи заставило Хисына чуток вздрогнуть и ртом захватать воздух. Подобные действия впоследствии приводили к отметинам на его теле, что без сомнений не было лучшей идеей. Хисыну не понравилось такое положение дел, и он сел. Король, следя за каждым чужим движением, уселся вместе с ним. Старший наклонился вперёд и поднял руку, поласкав щеку Чонсона. Они оба встретились противоположными взглядами. В комнате ни с того ни с сего поднялась напряжённость. Их кровь перекачивалась и кипела, когда они вдыхали воздух друг друга. Они не целовались с того момента, как Хисын уехал на свою работу и это можно было бы посчитать ложью, если бы они сказали, что не жаждали больше всего этой связи снова. — Мой дорогой король. Ты совестлив, по своей сути прост и благороден. Ты человек, который не боится делиться с другими из-за своего большого сердца. О чём подумают твои подданные, если им удастся услышать эти слова? Что они сказали бы, зная, что ты хотел, чтобы я оставался только твоим, пока я мог помогать другим? — Хисын позволяет своим губам слегка прикоснуться к губам короля, пока он это говорит, каким-то чудом до сих пор не кинувшись на него. Нежная и ласковая обстановка в комнате моментально сменилась на более напряженную и пикантную. — Что ж, ты числишься как один из моих верных подданных. Так что ты думаешь насчёт моих слов? — поинтересовался Чонсон, обернувшись вокруг талии своей любви, притягивая его ближе к себе и усаживая на колени. Отвернув голову немного в сторону, Хисын постучал пальцем по подбородку и притворился думающим. — Я думаю... что мне нравится быть твоим и только твоим, — прошептал Хисын до того, как устремился вперёд и прижался губами к губам мужчины. Поступок, который можно было назвать незаконным, если кто-то кроме него сумел бы его совершить. Такого рода действие разожгло огонь внутри Чонсона и он, желая чувствовать тело мужчины напротив своего, придвинул Хисына к себе настолько близко, насколько это позволяло расстояние. Одаривать поцелуями Хисына было до одури волшебно, окрыляющее и просто умопомрачительно. В его голове всё расплывалось. Кровь кипела, кожа зудела и, ого, он мог делать это до бесконечности. Он планировал делать это до скончания веков. Чонсон хотел целовать Хисына всегда и везде. Без тревог о тех, кто будет поблизости и том, если не те люди пронюхают о его ненаглядном возлюбленном. Сердце колотилось, переполняясь наслаждением. Живот заполнили бабочки, искры и фейерверки. Чонсон нежно при нежно прикусил нижнюю губу Хисына, заставив того тяжело вздохнуть. Он воспользовался случаем углубить поцелуй, который Хисын разрешил сделать, ведь сам тоже обнаружил себя переполненным чувствами и тонущем в наслаждении. Языки неспешно смешивались вместе, когда руки Чонсона опустились вниз, под рубашку Хисына, чтобы почувствовать его бархатную и разгоряченную кожу кончиками пальцев. Он медленно потёр её в успокаивающей манере, когда одна из рук Хисына прошла через копну волос Чонсона, а вторая приголубила его челюсть. Мягкие, красивые звуки вышли изо рта Хисына, как только Чонсон, не способный всем насытиться, с жадностью укусил его нижнюю губу. И быстро потеряв дыхание, они отстранились, а губы Хисына нашли своё место на шее короля, оставляя там приятные и полные удовольствия поцелуи. Он был уверен, что будет бдительным, осмеливаясь оставлять какие-либо видные метки. Чонсон застонал, опрокинув голову назад. Он позволил себе прилечь и занять Хисыну верхнюю позицию. Старший продолжил своё нападение на шею возлюбленного. Его руки поднимаются и гладят мускулистую грудь короля. Он оставляет дорожку из нежных поцелуев на его шее, а затем осыпает легкими поцелуйчиками всё лицо: щеки, глаза, нос, веки, — по всему, прежде чем его губы в очередной раз отпечатываются на чужих губах. Хисын невольно, но постанывал, когда король с голодным видом буквально пожирал его, навёрстывая умещённое за эти две недели. Не разрывая поцелуя, король подмял под себя возлюбленного так, что он оказался снизу. Он не прерывал своё дело, целуясь с ним со всей энергией мира и прижимая их тела вместе. Оба не прекращали начатое долгое время, так как не спешили. Им было просто необходимо чувствовать, как их губы единодушно прижимаются. Вслед за тем они вновь замедлили свою скорость и это дало Хисыну вернуть на место своё здравомыслие. Он всегда терял его, когда занимался с королём подобными вещами. — Ты должен встать, пожелать спокойной ночи своим детям, умыться и закончить последние несколько писем, — предложил Хисын немного передохнуть после того, как они оторвались друг от друга. Ему было довольно хорошо известно, что юный принц и принцессы и не захотят ложится на боковую, пока не получат поцелуй на ночь от отца. В этом смысле он их не винил. Хисын сам постоянно испытывал чувство огорчения, когда ложился спать без поцелуя на ночь от своих родителей. Благодаря этим чувствам он мог их понять. Он не может отнять у них отца лишь из-за своего хотения. Не говоря уже о том, что эти дела составляли часть его королевского долга, и кем Хисын был, чтобы отвлекать от них? Король вздохнул с тяготой в голосе и нацепил маску обиды, расстроенный, что его возлюбленный так скоро смог умерить свою страсть. Однако он всё же прислушался к словам компьютерного гения и сделал как он сказал, ведь тот был прав. Ему по-прежнему надо разобраться с некоторыми делами. Он выпутался из под тела любви всего его бытия. Поднявшись, он взглянул вниз и улыбнулся — чистое воплощение красоты лежало на его кровати и выглядело оно невообразимо восхитительным. Черт возьми, кто же знал, что он сможет любить кого-то так сильно? — Останешься на ночь? — осведомился Чонсон, надеясь услышать положительный ответ от старшего. Он знал, что Хисын через пару дней отправится на неделю в Кванджу, и будет там праздновать годовщину свадьбы своих родителей. И король обоими руками хотел ухватиться за это шанс. При этой просьбе глаза Хисына засияли. Он никогда не был в силах отказаться от такого предложения. — Конечно, мой король.***
Прошло несколько часов и наступило раннее утро. В 05:30 утра приятной мелодией зазвучал будильник на всю комнату и от этого звука парочка застонала. Их тела задвигались и зашуршали по кровати. Король решил проигнорировать стоящий шум и притянул своего возлюбленного ближе к себе. В конечном счёте будильник отключился. Но, как ни крути, его возлюбленный не имел такой роскоши, чтобы сделать тоже самое; ему нельзя было просто так лечь обратно спать. Протягивая руку к ночному столику, Хисын вырубил свой будильник. Его тело безопасно расположилось в руках короля, заставляя чувствовать себя одарённым всем вселенским тёплом и любовью. Он открыл глаза и посмотрел на короля. Когда тот был спящим, то выглядел такими беззащитным, безмятежным и уютным. Словно вовсе не являлся никаким королём с кучей обязанностей, о которых нужно позаботиться, страной, что править и детей, что воспитать, не сводя с них глаз. Он был так хорош во всем, что делал, и Хисын был польщен быть тем, с кем он может становится слабым. Кто-то, с кем может быть самим собой. Подвинувшись, он оставил тёплый поцелуй на щеке его высочества перед тем, как медленно освободиться из кольца рук мужчины. Ему посчастливилось, что король был таким соней, поэтому он смог быстренько выбраться из его объятия. Хисын поднялся с кровати и пошагал в ему выделенную ванную комнату, где принял душ. Он постарался сделать всё в темпе, поскольку ему скоро возвращаться обратно в свой дом. Он пообещал своей младшей сестре и брату, что приедет домой, прежде чем они проснутся, окружённые презентами. Последнее, о чём он мог желать, было вызвать у них подозрения по поводу того, где и с кем был их старший брат. Когда Хисын закончил, он вошёл в гардеробную комнату королевских размеров за одеждой. Он был рад довольствоваться предоставленным королём целым отделом для собственной одежды. Так что Хисын спокойно мог одеваться каждый раз, когда оставался на ночь, что не было так уж и часто. Покончив с этим, он собрал беспорядочно разбросанную одежду с прошлой ночи и поместил ту в коробку для грязного белья. Здешние горничные никогда не задавали никаких вопросов, потому что дали королевскую клятву, ступив сюда — не разглашать о том, что они видели или слышали, когда всё начинало касаться личных дел короля. Об этом свидетельствовало то, какое количество раз горничные стирали его одежду и аккуратно складывали её в шкаф короля. Хисын, разобравшись с одеждой, схватил свой телефон, ключи с кошельком и остановился у кровати. Он поцеловал в макушку Чонсона, прошептав: — Я люблю тебя. Запечатлев свои слова в кожу мужчины, Хисын пошёл к двери. Нежная улыбка наползла на его лицо, стоило ему развернутся и мельком взглянуть на короля. Он просто боготворил этого мужчину. Он был одним единственным в его мирке, где больше никого не существовало. Ни один в нём не пробуждал похожие на эти чувства. Однако Хисын знал своё положение. А также знал положение Чонсона. Они не могли быть вместе, как минимум официально. Из-за того, что он не носил титул дворянина, в глазах общественности их пара никогда не будет рассматриваться взаимовыгодной. Хоть Корея стала намного более открытой и удобной для людей, состоящих в отношениях со своим полом, и была бы рада принять такую королевскую особу, но Хисын не был похож на достойную пару для короля по причине своего происхождения из обычного семейства рабочего класса и того, что ему нечего предложить взамен королевской семье. Народ не признает допустимым то, если король примет решение ухаживать за ним или официально выйти на него замуж. Им не остаётся ничего, кроме как быть вместе в безопасном убежище замка, в окружении определённого круга людей. И, по правде говоря, Хисыну это не создавало ни малейших проблем. Когда он впервые вступил в эти отношения, всегда говорил себе: они будут лишь временными; только ради понятия того, какого это — быть с членом королевской семьи. Прошёл год и четыре месяца, а он по сей день здесь. Любит этого мужчину, ни на грамм не сожалея обо всем пройденном. Ну и что, что они не могут показываться на публику? Они как ходили, так и будут ходить на тайные свидания. Так он стали похожими на самые обыкновенные парочки, и никто о натуре их отношений даже не догадывался. Он не был обеспокоен этим. Ему в любом случае нравилась такая жизнь — тише воды, ниже травы. Хисын был счастлив с тем, что имел. И смог с этим сживаться. Оглядываясь за собой в последний раз, он посмотрел на короля глазами, полными любви. Хисын проследит за тем, чтобы они увиделись сегодня ночью. Он улыбнулся при себе до того, как закрыл за собой дверь. Сейчас пришла его пора возвращаться в свой второй дом.
