Три истории о ревности Рокэ Алвы и одна история о том, как ревновали его

— Рокэ, что вы опять натворили? — Почему я должен опять что-то натворить? Все что я должен был натворить и хотел натворить, я натворил вчера и третьего дня. — Алва улыбается, на удивление не насмешливо, а тепло и немного рассеяно. — И кстати, о творчестве. Помните, мы говорили о картине и синем взгляде сестры Смерти? — Вы узнали что-то новое? — Не я. Точнее узнал я, а вот рассказали мне по отдельности Савиньяки, Окделл, Придд-младший, этот правда не лично мне, но и у стен есть уши. У каждого из рассказчиков есть свой вариант истории, и если их сложить, получается премилая картинка. Я тут все написал, чтобы вам самому с моих слов не записывать. Ворон протягивает кардиналу кожаный бювар, туго стянутый двумя ремешками. — Какая неожиданная забота. — Выздоравливайте, Квентин! Вы нужны Талигу на ногах и в силе. — Рокэ, вы, к своему счастью, даже представить себе не можете, что такое физическая немощь от болезни, а не от раны. Я завидую вашей молодости и силе. — Тогда уместнее будет позавидовать молодости и силе моего оруженосца! — смеется Алва, и в черных волосах проскакивают синие искры. Черный и синий — его цвета. Черные волосы и невозможно, нереально синие глаза. У людей не бывает таких глаз… — Вот уж кто ест за троих, дуется за пятерых, мнит себя бессмертным и никогда не дает себе труда подумать. Счастливый человек, не правда ли? Кардинал улыбается. Первый маршал привязался к мальчишке, но это не мешает ему смотреть на него открытыми глазами. — Вы правы, счастливый. Так же как Лионель и Эмиль Савиньяки. Также, как неунывающий виконт Валме… Все те, кого вы зовете друзьями, с кем проводите вечера с вином и гитарой. И все же молодой Окделл счастливее всех. Он рядом с вами каждый день, каждое утро и каждый вечер. С тех пор, как он стал вашим оруженосцем, мне хочется его убить не столько из-за того, что он марионетка Штанцлера и королевы, сколько из-за того, что настолько близок к вам, Рокэ. Я нелепо и бессмысленно ревную вас к нему, мой друг. Алва двигает пустое кресло так, чтобы сидя видеть лицо Дорака. Усаживается, расслабленно откидывается на спинку. — Прикажите принести вина, Квентин, и пошлите кого-нибудь ко мне домой за гитарой. Пожалуй, сегодняшний вечер я хочу провести в вашем обществе. — Мое сердце не выдержит, если гитару притащит ваш Ричард! — смеется кардинал Сильвестр.