Ты моя преисподняя

Однажды мне выпало иметь дело с человеком, которого я мог сравнить с властелином самого ада. Сочетание его безупречных манер, железной настойчивости и в какой-то мере даже жестокости еще никогда не казалось мне настолько величественным и привлекательным. Наверное, до этого я никогда в жизни не признавал своих поражений, но в этот раз я и вправду ошибся: это не был облик Дьявола, это был сам Дьявол во плоти. Меня перетянуло на тёмную сторону так же нежданно, как я оступился, оказавшись в плену настоящей преисподней. Круг первый. Я упал в изумрудную пропасть его глаз. Кажется, еще тогда в коридоре. Стычка не была особо серьезной, но я с какой-то дикой агрессией прорычал Йегеру сквозь зубы своё недовольство, угомонившись так же быстро, как он меня и распалил. Этот минутный спор тогда заставил меня прожить целый спектр разных чувств, смешанные вспышки которых ударили в мою голову как гром среди ясного неба. Меня трясло каждый раз, когда наши взгляды сковывались между собой, и я до последней капли думал, что все это — не более чем побочные эффекты неприязни к этому человеку. Навязчивые мысли не давали мне спать ночами. И все же я оправдывал это ненавистью. В тщетных попытках понять такие яркие эмоции, что Йегер вызывал у меня, я пришел лишь к тому, что виню его в смерти командора. Я верил, что это лишь сильное потрясение впоследствии того выбора на крыше. Однако, смириться не получалось. Сначала мысли об этом человеке возникали лишь изредка, но со временем стали по-настоящему навязчивыми. Мне думалось об Эрене почти всё время, даже когда ничего и близко не напоминало о нем. В очередной раз в моей голове внезапно всплывал его образ, и больше я не мог трезво думать от слова совсем. Такое происходило слишком часто, чтобы спихнуть на случайность. Настолько, что завладело моим умом. Вскоре я начал ловить себя на мыслях, которые вовсе не были схожи с отвращением. Круг второй. Я впервые засомневался в подлинности своей ненависти. Спросил себя, может ли человек быть неприятным на столько, чтобы не выходить из чужой головы неделями? Что-то не так, и я понимал это, но побоялся искать ответ. Было страшно разворошить это дело, покопаться в глубже в себе. Меня пугал сам я. Все чаще всплывали воспоминания, как я держал Йегера, чтобы он не помешал операции по спасению Смита, а в итоге сыворотку вкололи светловолосому мальчишке. Но разве Эрен был виноват в том, что пытался защитить друга? Я сглотнул, подавившись собственными мыслями. Что я только что сделал? Попытался оправдать его? Сделал тяжелый вдох, сердце колотилось не понятно от чего. Такое было совсем в новинку. Мне откровенно не нравилось влияние этого парня на мой организм, но как назло контролировать это не удавалось. Когда мы впервые встретились после этих странных ощущений, я посмотрел на него абсолютно другими глазами. Наш первый «новый» разговор был коротким, и на удивление спокойным. Я снова и снова, изо дня в день, прокручивал в голове этот диалог, вспоминал, как он был одет в то утро, с каким тоном он произносил каждое слово. И чем дольше у меня уходило на то, чтобы заново выстроить ту сцену в своей фантазии, тем сильнее я чувствовал полную беспомощность во всей ситуации. Казалось, что бы теперь не сделал, все равно проиграю. Я мучился от навязчивого желания, почти сгорал; злился на самого себя за то, что позволил такому случится. Лишь понимание того, что вряд ли мне хватит смелости что-то предпринять, заставляли меня остывать. Я никогда не забывал, насколько я был труслив. Круг третий. Не знаю почему, но мы резко начали сближаться. Какие причины послужили этому, для меня до сих пор остается загадкой, но как только я перестал видеть в нем потенциального противника интересов, наши отношения стали развиваться гладко и довольно стремительно. Когда мы перестали грубить друг другу при любой возможности, у меня словно открылось второе дыхание. Спокойные диалоги стали совсем привычным, почти обыденным делом. Сначала они были короткими и почти бессмысленными, однако вскоре это превратилось в целые долгие и довольно частые беседы. Эрен рассказывал, что его беспокоит, говорил о том, как зол на самого себя. В его речах, которые по своей сути должны были будоражить сознание, я находил покой. Каждое слово отпечатывалось в моей голове, словно клеймом, пока мои глаза пожирали чужую фигуру. Я не мог оторвать от него взгляд, внутри бушевало что-то большее, чем реакция на сказанное об уничтожении всего мира. Казалось лишь вчера я готов был прикончить этого подонка за то, что он только и может тихо ныть в сторонке, а сейчас я в очередной раз сижу напротив и соглашаюсь с его мыслями. Они были так заразительны, что теперь занимали особое место в моих жизненных мотивах. И хоть я искренне поддерживал Эрена, стал ему опорой к достижению целей, всё равно до сих пор не понимал, почему он поделился этим именно и только со мной. В любом случае, это радовало. Круг четвертый. Я поверил ему. Я верил, черт возьми, каждому слову, что срывалось с его уст, стал доверять Эрену больше, чем себе самому. Я медленно влюблялся в его убеждения, в его мысли, в то, с каким энтузиазмом он рассказывал мне о своих планах. Я влюблялся в минуты, когда смотрел в чужие глаза цвета чистого малахита, в ночи, когда мы до рассвета сидели в его комнате при свечах и говорили о вечном. Я влюбился в обещанную свободу, влюбился в надежду, которая полыхала в его сердце, когда он ведал про долгую и счастливую жизнь. Круг пятый. А его голос… проклятье, его голос был лучшим звуком, который существовал в мире. Один его мягкий тембр пробирал все тело до сумасшедшего табуна мурашек по коже. Мне нравилось слушать абсолютно всё, о чем он рассказывал. В такие моменты я вспоминал себя, который еще недавно не затыкался в присутствии Йегера, себя, который не держал язык за зубами. А теперь я молча наблюдал за ним, ловя малейшие изменения эмоций на его лице, следил за каждым движением, жестом. Когда наступало время прощаться, Эрен хлопал меня ладонью по плечу, иногда, когда везло больше, проводил по моим рукам. И слов не подобрать, чтобы описать, как я ценил его касания. Я хотел его так, как никогда и никого ранее в своей жизни. Эрен был так физически привлекателен, что я не мог найти себе места, я хотел быть ближе, хотел касаться его везде, видеть его тело. Кроме того, я жаждал эмоциональной близости: просто молча посидеть рядом, или бесконечно долго рассматривать созвездия из родинок на его шее, а потом трепать волосы, целовать его губы, и смело брать за руку. Я умирал, когда Эрен дотрагивался, и он это видел. Он знал, он все прекрасно понимал, и не пытался меня исправить. Меня искренне пугало это, я не понимал, на какой дальнейший расклад он рассчитывает, но остановиться попросту не мог. Круг шестой. Наши взгляды друг на друге задерживались дольше пары секунд. Отчасти это даже напрягало, но я не мог свести взора с объекта своего обожания. Кроме того, я видел в его глазах какой-то свет, игнорируя факт, что сам Йегер давно был сплошной темнотой. И этот луч света в его взгляде доставал до самой глубины моей души, щекотал мое сознание, заставляя чувствовать внутри окрыляющее порхание бабочек. Я касался его рук без разрешения, я беспардонно клал голову ему на плечо, и боялся ответного спокойствия. Боялся, но продолжал. Эрен стал накрывать мои ладони своими, подолгу рассматривать меня с головы до пят, молча пялиться в мое лицо, что заливалось краской смущения. Мы никогда не говорили вслух о настоящих чувствах, но где-то на подкорке сознания я знал, что всё не напрасно. В одну из ночей мы снова говорили до глубокой темноты, сидя на его кровати, прежде чем Эрен потушил все свечи в помещении. На мой взгляд, атмосфера была и так довольно интимной, однако он, видимо, так не считал. «Посидим так?» — спросил он, и я кивнул, совсем позабыв, что во мраке это движения никак не разобрать. Его руки внезапно скользнули к моей пояснице, и в гробовой тишине, что зависла минуту назад, теперь было слышно мое испуганное надрывное дыхание. Эрен прошептал мне что-то у самого уха, но я так разволновался, что не разобрал ни слова. В ответ на мое молчание, он лишь крепче обнял, прижав мою голову к своей груди. Я словно потерялся в пространстве, перестал чувствовать время, будто это происходило не со мной. Связь с реальностью помогали держать лишь его теплые руки, которые обвивали мою талию и спину. Уткнувшись носом в его шею, и дыша его сладким запахом, я уставился за окно, рассматривая сотни мерцающих звезд. Они были такие яркие, но такие далёкие, и я застыл, словно пытаясь их пересчитать. Меня снова вернул в чувство Эрен, его губы мягко коснулись моих волос, пальцы прошлись по рыжим прядям, и я дрогнул. «Не бойся» — он поцеловал где-то под линией челюсти. Так осторожно, но без доли страха быть отвергнутым. Все же он знал. Поцелуи легко покрыли мою шею, он вел губами дорожку почти не отрываясь от кожи, поднялся к щеке, и отстранился, прижавшись своим носом к моему. Мне было страшно открыть глаза. Казалось, если сделаю это — снова увижу белый грязный потолок, в который я смотрю каждое утро, когда просыпаюсь от схожих приятных сновидений. Но в этот раз все было реально. Я с опасением распахнул глаза, и выдохнул, все еще находясь в его объятиях. Пальцы Эрена медленно скользнули по моей щеке, и наши губы сомкнулись в долгожданном поцелуе. Он осторожно касался меня, вырывая из моей груди шумные вздохи. В ту ночь не было лишних фраз, в принципе не было ничего лишнего. Только я и он. Круг седьмой. Мои руки обвили его шею параллельно с тем, как тонкие пальцы Йегера скользнули под мою рубашку. Я все еще целовал его нежно, но уже не без доли страсти и желания. Его ладони прошлись по моему раскалённому телу, прижимая за талию сильнее, заставляя меня выгнуться в позвоночнике и податься вперед. Эрен по-своему трактовал это движение, и теперь он лежал на простынях, оглаживая через ткань мои согнутые ноги. Я сидел на его бёдрах, пытаясь как можно скорее избавиться от его рубашки, но руки тряслись так сильно, что в сумме с ночной темнотой я не мог нащупать пуговиц. Эрен остановил меня, сжав мои запястья. Я готов был расплакаться, если из-за моей растерянности всё бы пошло коту под хвост, но тот лишь прошептал мне пару утешительных слов, по типу «тише, не торопись, всё в порядке», и я наконец смог успокоиться. Он сам расправился со своей рубашкой, и она вместе с моей была отброшена куда-то на ковёр. Приподнявшись на локтях, Йегер облокотился на согнутую руку, и я прижался оголенным торсом к нему. Его вторая рука заскользила по моей напряженной спине, словно прощупывая каждую мышцу, каждый позвонок. Я уткнулся в его плечо, щекоча кожу своими отросшими рыжими прядями, пока чужая ладонь прошлась по моей заднице. Я весь сжался и покраснел, незначительно прогибая спину. Тем временем пальцы Эрена расправились с молнией моих штанов, зацепили резинку белья, оттягивая вниз, я торопливо принялся стягивать с него остатки одежды. Я действительно хотел его так, что терял голову от каждого касания. Когда мы дошли до полной наготы, мне все еще не верилось. Наверное, я остановился на несколько секунд, чтобы наконец-то рассмотреть его желанное тело. Любуясь каждым его сантиметром, я почти задыхался, при этом все еще тупо сидя на чужих бедрах. Пучки моих пальцев ласкали каждый кубик его пресса, пока Эрен наконец не прервал исследования его кожи. Я слишком отдался моменту. Я отдался, как только его руки сомкнулись на моем члене, осторожно оглаживая его к верху и обратно, я потерялся в чувствах от его жарких поцелуев в шею, которые к утру мне оставили ожоги везде, куда можно было достать. Я касался его, он касался меня, и комната заполнилась почти синхронными вздохами. Я готов был кончить лишь от ощущения его твердой плоти в моей сжатой ладони, от чувства чужой тянущейся естественной смазки на собственных фалангах, когда обводил головку. Йегер прижал оба органа друг к другу, не прекращая водить сжатыми в кольцо пальцами, пока вторая рука оказалась между моих ягодиц. Было неудобно, меня спустили на кровать, и дело дошло до бутылочки лубриканта. Эрен и вздоха не давал мне сделать, не давал глотнуть кислорода, так долго он зацеловывал мои губы, не отрываясь ни на миг. Вот только в ту ночь мне к черту не нужен был этот кислород, я не мог надышаться им самим. Его пальцы медленно скользили внутри, растягивая горячие стенки, пока я отчаянно хватался за его сильную спину. Я все еще ласкал его рукой, наслаждаясь каждым сдавленным стоном Эрена. Когда мы встретились взглядами, больше не было смысла ждать. Мои глаза уже давно просили его о большем. Наконец-то о том, что он мог и собирался мне дать прямо сейчас. И это не было грязно. Он утыкался в меня, придерживая за бедра и что-то неразборчиво мурлыча мне на ухо, когда делал очередной толчок в мое расслабленное тело. Он входил с размеренным темпом, прежде дав мне привыкнуть к новым чувствам внутри. В ту ночь мы физически стали единым целым. До этого дня мы уже слились с ним воедино в ментальном плане, но отныне полностью представляли собой что-то неделимое. Его вздохи ласкали мое сознание, он развел шире мои колени, почти опираясь на них своим весом. Я ловил его губы, я трогал его, и позволил себе всё, о чем и мечтать боялся. Мы дотронулись лбами друг к другу, закончив почти одновременно. Так же, как дотрагивались множество следующих раз. А потом он проводил по моим щекам, целовал сначала в растрепанную макушку, потом в нос, и я засыпал у него на тяжело вздымающейся груди, в попытках наладить сбитый темп дыхания. Тогда я впервые открыл глаза утром, не проклиная белый потолок над собой. Впервые до рассвета мы говорили не на языке слов. Круг восьмой. Я больше не боялся. Он держался за меня, а я за него, и перед нами были открыты все дороги. Казалось, весь мир был в наших руках, был подвластен лишь потому, что мы вместе. Мне отнюдь не было страшно. Круг девятый. Теперь я гордо стоял рядом с ним, словно среди пылающих языков пламени, вокруг, или же в моей груди. Мы уже давно стали неотъемлемыми частями друг друга. Он крепко держал мою руку в своей, наши пальцы намертво сплелись. Я поверил в Дьявола, и собственноручно отдал ему свою душу. Я пришел к нему ад и возложил свою жертву к его ногам, вот только он протянул мне руку и сделал меня вторым владельцем преисподней. Я отдал ему сердце, а он отдал мне всего себя. Безусловно, он сам Дьявол, но я еще хуже. Я взглянул в его изумрудные омуты глаз. Круг первый.