Отвоюю тебя

      — Ибо, солнце в зените. Накройся, а то сгоришь.       Голос доносится со стороны, пронзая нежными интонациями окружающий шум. Где-то вдали волны разбиваются о камни и отступают с пенным шелестом. Ван Ибо знает, если приподняться, можно увидеть, как в горизонте бирюзовые воды сливаются с ослепительной синевой неба. И облака такие пушистые, будто кто кисточкой нарисовал. Только смотреть на них совершенно невозможно — солнце, и правда, сегодня ослепительное.       Но не такое, как улыбка Сяо Чжаня.       Ибо лениво поворачивает голову, прижимаясь нагретой щекой к прохладному шезлонгу. Похоже, подушка выскользнула из-под головы, когда он задремал.       Сяо Чжань сидит в тени зонтика в очках и с журналом на подогнутых коленях. Ибо редко видит его в очках, по работе удобнее в линзах, но сейчас на отдыхе Сяо Чжань расслабился. В очках он выглядит беззащитным, но таким безумно сексуальным, что у Ибо перехватывает дыхание.       Он и раньше не мог спокойно смотреть на очки на Сяо Чжане, а после того случая и подавно. В памяти тут же воскресают горячие кадры, завершившие спасительную миссию. Сяо Чжань перед ним на коленях, с совершенно пьяным от похоти взглядом. Реальность плыла маревом, пока Ибо, больно вцепившись в волосы, размеренно и глубоко трахал его в рот, а после излился прямо на стёкла.       Возможно, он тогда действовал немного грубо, от шока после испытанных событий. Но Сяо Чжань, этот нежный цветок с повадками демона, не возражал. И после развратно изгибался и закатывал глаза, кончая в его руках.       Сейчас на нём красные плавки и белоснежная рубашка нараспашку. Всё скромничает, хотя им тут можно голыми лежать, они арендовали зону с бассейном на пару часов и велели никому не беспокоить. За те несколько дней, что агентство «благосклонно» устроило им отпуск и взяло на себя расходы из-за срыва сроков графика, Сяо Чжань слегка загорел — белый цвет ткани оттеняет пока ещё красноватый загар, но скоро он превратится в золотой.       Ведь он и сам настоящее золото. Ибо потом покроет этот загар поцелуями, сантиметр за сантиметром, сколько времени на это ни ушло бы.       Сяо Чжаню жарко. По виску под дужкой очков ползёт капелька пота, волосы, уже высохшие после бассейна, снова увлажнились, а ещё он периодически сглатывает сухим горлом и облизывает губы. Поднос со стаканами сока стоит в тени на другой стороне бассейна, и туда идти всё равно, что на край света. Они наплавались так, что отдали этому все силы. Руки и ноги теперь гудят. И даже вид этих бокалов, покрытых испариной и наполненных освежающим апельсиновым соком, не заставит их, разморённых, подняться.       Ван Ибо ни в жизни не пошевелится ради сока. Но вот ради Сяо Чжаня можно.       — Я горю, глядя на тебя, — бросает он непринуждённо.       Сяо Чжань окончательно отрывает взгляд от журнала и щурится так очаровательно, как только он один умеет. Склоняет голову и растягивает губы в скептичную улыбку.       — У тебя на спине уже барбекю можно жарить. Вставай Ибо, иди в тень.       — Ты хотел, сказать «иди ко мне»? Называй вещи своими именами.       — Да, именно это я и хотел сказать, — сдаётся перед его острословием Сяо Чжань, снимает очки и вместе с журналом откладывает в сторону.       Ван Ибо лишь на мгновение ловит в себе сожаление об убранном аксессуаре, но сексуальность Сяо Чжаня не уменьшилась, даже наоборот. С открытым лицом и ласковым взглядом он прекрасен.       Он опускает задранные колени, на которых лежал журнал, садится на подушке удобнее и расправляет высохшие плавки. Зря, они так соблазнительно врезались в пах.       — Иди ко мне, — он похлопывает себя по бедру, обозначая, куда именно зовёт Ибо.       Движение настолько ленивое и размеренное, что больше похоже на поглаживание. И от вида его длинных пальцев на внутренней стороне худого бедра, у Ван Ибо сносит крышу.       Он приподнимается и чуть не охает. Спину, и правда, припекло, а ещё похоже — голову, потому что она жутко тяжёлая. В свете яркого солнца кожа кажется красной. Ибо слегка покачивается, когда распрямляется и босиком идёт к Сяо Чжаню. Но в ту же секунду забывает, как чешется спина, как больно нежным пяткам ступать по нагретым плитам. Потому что Сяо Чжань откровенно любуется им.       Изумрудные плавки Ибо короткие и плотно облепляют бёдра. А под таким горячим взглядом некоторые очертания постепенно становятся ещё заманчивее. Нет, он не будет сдерживать подкатывающее возбуждение, даст ему разыграться в полную силу.       Сяо Чжань проходит взглядом его фигуру, задерживается на груди, животе, намеренно быстро скользит на ноги, но потом возвращается к плавкам. И там остаётся.       Ибо задумывается, как бы пройтись эротичнее, но тело такое непослушное и тяжёлое, а плиты обжигают чувствительные стопы, что про грацию можно забыть. Да и вообще он изрядно подкоптился, на теле и лице — отпечатки полос шезлонга, спина затекла. Просто ходячий секс, ага.       На попытку Ибо расправить и размять плечи Сяо Чжань реагирует красноречиво, делает вид, что зачесался нос, глаз, а потом трёт уже всё лицо. Но Ван Ибо правда не нарочно играл мышцами и сверкал небритыми подмышками.       Он подходит к явно занервничавшему Сяо Чжаню, перекидывает ногу через его бёдра и приземляется на колени.       — Ибо, ты раскалённый, — ахает тот, вздрагивая под ним.       — Зато ты прохладный, — Ван Ибо немедленно прижимается к его груди, наслаждаясь оказанным ему жалким сопротивлением.       А ещё тем, что немедленно чувствует шевеление в плавках. И точно не в своих. Он нарочно придвигается ближе и толкается бёдрами в пах Сяо Чжаню.       Тот еле сдерживает стон, на миг прикрывает глаза, его дыхание учащается.       — Сиди спокойно, — говорит он глухо и откашливается.       — Я просто усаживаюсь поудобнее, у тебя жёсткие бёдра, — Ибо нарочно ёрзает и толкается в его плавки ещё раз, словно напоминая, что буквально вчера делал это без всякой одежды, вбивался в его восхитительную задницу. И с ухмылкой отмечает, как всё там, между ними, быстро твердеет.       Сяо Чжань, похоже, тоже прекрасно помнит вчерашний вечер, взгляд у него совершенно плывёт, он снова облизывает губы и касается спины Ван Ибо.       — Как приятно холодят твои руки. Хочу, чтобы ты везде меня трогал, — откликается Ибо, желая прижаться к этим ладоням теснее, почувствовать их освежающий эффект на разгорячённом теле, а особенно там, где уже полыхает нешуточный пожар. Он лежал на животе, спереди плавки остались мокрыми. Это охлаждает, но не достаточно.       — Я быстро об тебя согреюсь, — предостерегает Сяо Чжань, ласково поглаживая его бока.       Ибо знает, какое у него жаркое дыхание, но упругие изгибы ушной раковины манят, словно деликатес, в духе тех улиток, которыми они ужинали в первый день. Его мокрый язык разгадывает лабиринт маленького сладкого ушка, проскальзывает каждый поворот, ныряет кончиком внутрь.       Сяо Чжань стонет откровенно громко, поджимает плечо и ёрзает под Ван Ибо, стараясь прогнать набежавшие мурашки. Его ладони вжимаются ему в поясницу, придвигая ближе, создавая между ними навязчивое и искрящее трение.       — Гэ, мне нужны твои руки не там, — Ибо перехватывает его запястье и кладёт себе на бедро, едва сдерживаясь, чтобы не продвинуть на уже отчётливо выделяющуюся выпуклость.       И вот пальцы Сяо Чжаня, точно элегантные клешни краба, осторожно перебираются по эластичным плавкам. Ван Ибо изнывает ощутить, как они крепко сожмут его, но Сяо Чжань не торопится, нарочито медленно скользит по резинке трусов, задевает кромку кожи, отчего Ибо втягивает живот и напрягает член, призывно поднимая гладкую ткань.       Сяо Чжань дотрагивается легко, едва ощутимо, рисует маленький круг по головке через плавки, но даже от таких деликатных прикосновений Ибо закусывает губу. Ему хочется больше, толкнуться в плотный захват узкой ладони, в плен жадных пальцев. О, его точно не хватит надолго, и он зальёт их семенем, эти длинные, офигенные пальцы.       — Чжань-Чжань дразнится? — голос Ван Ибо звучит глуше обычного, потому что вся нижняя часть тела скована и напряжена.       Сумасшедшее снедающее желание давит даже на уши, на мгновение лишая слуха. Но потом оно возвращается ласковым шёпотом далёких волн, шелестом ветра в листве и учащённым дыханием Сяо Чжаня. Ибо чувствует, что истекает смазкой, и теперь в частично мокрых плавках ещё дискомфортнее.       Он пытается приподнять бёдра, чтобы достать невесомые пальцы любимого, завладеть ими, а точнее, чтобы они завладели им. Но Сяо Чжань теперь уже нарочно убирает руку, сжимает выступающую тазобедренную косточку Ибо и с самым невинным видом заявляет:       — Если только немного.       — Сам напросился, — с измученным стоном произносит Ван Ибо и склоняется к его шее.       Сяо Чжань благоухает цветочным ароматом, сдержанным и мягким, как он сам. Ибо прихватывает губами полоску кожи аккуратно, как нежный лепесток, но тут же с силой втягивает в рот и сосёт. Совершенно точно останется след.       Ну, и плевать. В первый день своего отпуска они покинули номер только под вечер, ошалевшие от секса и свободы. Симпатичная девушка на рецепции деликатно отвела взгляд от их расцвеченных засосами шей и плеч, распухших губ и глуповатых, но отчаянно счастливых улыбок, а потом неожиданно сказала, что они — красивая пара.       Никто не покосился в их сторону, не пошептался за спиной, поэтому Ибо, осмелев, взял Сяо Чжаня за руку по дороге в столовую, а потом и вовсе обнял за талию.       — Ибо… — задушено стонет Сяо Чжань. — Ещё.       Ван Ибо запускает руку ему в волосы и оттягивает в сторону, открывая доступ к нежной податливой шее. С львиным остервенением впивается в нежную кожу зубами, но тут же целует и зализывает особенно болезненные укусы. Он знает, что Сяо Чжаню нравится, когда он не церемонится, когда груб и напорист, когда от страсти плохо себя контролирует.       Ибо пробирается паучьими лапками на затылок и заставляет Сяо Чжаня запрокинуть голову, открыть беззащитный кадык, на который Ибо тут же накидывается. Обводит языком легко, почти невесомо, дразнит, как дразнил его Сяо Чжань.       — Бо-ди, ты изверг.       Горло вибрирует под губами, и Ван Ибо присасывается к кадыку с шальным поцелуем, а Сяо Чжань наконец кладет руку туда, куда требовалось с самого начала. Сжимает через мокрую ткань тёплой ладонью и скользит через плавки, но обхватывает не полностью, и Ибо немедленно становится ужасно этого мало.       — Если не перестанешь издеваться, я тебя трахну, — угрожает он, принимаясь целовать щеки Сяо Чжаня.       — Нет, сегодня моя очередь, — возражает тот.       И вместо того, чтобы запустить руку в плавки, отгибает край. Его пальцы находят и сжимают гладкую головку, собирают щедро капающую с неё смазку и обводят по кругу.       Эти прикосновения щекочут, дразнят, распаляют. Ван Ибо уже дрожит от непроходящего спазма в животе.       — Вот значит как, да? Я запомню, — он находит губы Сяо Чжаня, нагло и дерзко запускает язык ему в рот и снимает последние сдерживающие заслоны.       Жадно обсасывает его губы, прикусывает нежно, а потом сильно. Щекочет языком, вылизывает кромку зубов и вжимается в его губы так, что забывает про воздух. Но едва удаётся коротко вдохнуть, как сладкие беспощадные губы и язык снова кружат в водовороте оглушительного желания. Ибо хотел наказать, но устраивает пытку себе.       Сяо Чжань протяжно стонет ему в рот, отгибает плавки сильнее и выпускает большой возбуждённый член сбоку трусов. Пальцы сжимают сразу крепко и сильно, двигают по всей горячей и сухой длине, насколько растягивается ткань. Ибо неудобно, плавки давят в пах, врезаются в задницу, но наконец, дождавшись размеренного ритма руки Сяо Чжаня, он ни за что не откажется от него, даже чтобы снять трусы. Вставать, тратить время, вот ещё. Да и дискомфорт быстро проходит. То, как плавки трутся между половинок, заводит ещё сильнее.       Сяо Чжань прихватывает выделившуюся смазку, но её не хватает. Тогда не переставая двигать кулаком, он подносит ко рту вторую руку и вылизывает ладонь под поплывшим взглядом Ван Ибо. Тот теперь только и может подрагивающими руками упираться Сяо Чжаню в плечи и беспрестанно облизывать пересыхающие от горячего воздуха губы.       Даже мгновение, когда Сяо Чжань отпускает Ибо, чтобы перехватить смоченной в слюне рукой, кажется оскорбительно долгим. Но так скользит гораздо приятнее, кроме того, кое-что твёрдое проходится по самой бороздке.       Кольцо.       Перед приездом сюда они обменялись парными кольцами. Да, не официально, но их значение предельно ясно. Как и значение клятв, которые они произнесли.       Потом кольца, конечно, придётся прятать, снимать, носить на другом пальце, на шее или ещё как-либо извращаться, потому что сталкерам, хейтерам и фанатам только дай повод. Но всё это будет потом, а эти несколько дней они вольны носить кольца, не таясь. Они это заслужили. Они, мать вашу, женаты.       Ибо не раз замечал, с какой нежностью Сяо Чжань смотрит на свою руку, трогает, любуется. Исподтишка, само собой, уверенный, что Ван Ибо не замечает. Замечает, ещё как. Потому что сам не может насмотреться на это кольцо. Казалось бы, пустячный аксессуар, кусочек металла в несколько грамм, а как много значит. Это подтверждение их любви.       Да, им никогда не дождаться пышной церемонии, не сказать родителям и друзьям, но они могут разделить свою радость друг с другом, это главное. И свои чувства они отвоют даже у Вселенной, если та решит чинить препятствия.       — Ибо, перестать, как полоумный, лизать губы, или я найду лучшее применение твоему языку, — сбитым дыханием предостерегает Сяо Чжань.       — Да-да, сейчас, — неосознанно откликается Ван Ибо, даже не слыша, что тот сказал.       Он уже ощутимо вздрагивает в его руках, с хрустом поджимает пальцы ног и подаётся бёдрами во влажно хлюпающий кулак. Прикрывает глаза и непроизвольно скользит языком медленным и широким мазком по нижней губе, оставляя щедрый мокрый след.       — Маленькая зараза! Сказал же, — Сяо Чжань резко убирает руку, не давая ему кончить.       Ибо падает ему на грудь с разочарованным стоном. Неудовлетворённый, он мгновенно свирепеет и с силой впивается пальцами Сяо Чжаню в плечи, а потом вгрызается в ключицу.       — Ай, больно! — взвивается тот и стукает Ван Ибо по спине. — Ты чего? Мы же только начали, хочешь срулить раньше времени?       — Ты меня с ума сводишь, — жарко выдыхает ему в ухо Ибо, принимаясь вылизывать линию челюсти и кожу под подбородком. — Хочу тебя просто капец как!       — Тогда снимай плавки, — говорит Сяо Чжань, и внутри всё сжимается от предвкушения.       Хотя через мгновение он всё увидит, и всё потрогает, но сейчас, в эту секунду, он теряет рассудок от желания. Неизвестно, пойдёт ли оно когда-нибудь на спад, или они так и будут накидываться друг на друга, совершенно забываясь?       Ибо встаёт с колен Сяо Чжаня, и тот, пользуясь моментом, избавляется от рубашки и собственных трусов. Член так болезненно твёрд, что приходится пару раз провести по нему рукой, чтобы хоть немного снизить остроту возбуждения.       Изумрудные плавки шлёпаются под шезлонг, и Сяо Чжань обхватывает Ибо за задницу, плывя от осознания, что это, несомненно, лучшее, что он держал в руках.       Ван Ибо подходит так близко, что чуть не врезается ему в лицо возбуждённым членом. Налитой, он раскачивается перед губами, в ожидании ласки, и Сяо Чжань наклоняется, делая вид, что собирается её подарить. Но только мажет губами по члену и целует живот. Ибо свирепо стонет, больно вцепляется ему в волосы и с силой направляет, но Сяо Чжань снова отталкивает набухшую головку от губ, прокатываясь по ней щекой.       — Ибо, ты так быстро кончишь, а у меня долгоиграющие планы, — его пальцы крепче сжимают упругие ягодицы, пробираются дальше и глубже, касаются тугого входа.       Ван Ибо сильно сжимает пряди Сяо Чжаня, на этот раз причиняя боль неосознанно.       — Ты мне мстишь за флирт с официантом? — хрипло бормочет он, отзываясь на поглаживающие движения между половинками. — Но он так мило улыбался, как я мог не ответ… Ай, — вскрикивает он на протолкнувшийся в него палец. — Больно, возьми масло для загара, — Ибо подталкивает ногой валяющийся флакончик.       — Хорошие мальчики так себя не ведут. Ты мой, Бо-ди, запомни! Мой, и ничей больше, — Сяо Чжань выливает масло на ладонь и снова оглаживает круглую идеальную ягодицу.       Он смотрит на Ибо снизу вверх и придвигается, чтобы прижаться губами к животу, пощекотать языком впадинку пупка, поцеловать тазобедренные косточки, оставить пару укусов на бедре. Другой рукой снова приходится коснуться себя, чтобы снять оглушительную пульсацию, пока его пальцы проникают в Ибо, трутся об упругие скользкие стенки. О духи, этот мальчишка совершенный! Снаружи и изнутри. Сяо Чжань сам не сдерживает стона, повторяя за Ибо, у которого уже трясутся ноги.       — Как ты хочешь? — задушено спрашивает он и, отстранившись, замечает, что перестарался и оставил алую любовную метку на животе Ван Ибо.       Он покрыл бы этими следами всё его безупречное тело.       — Я сверху, — немедленно говорит Ибо и толкает Сяо Чжаня в грудь, призывая откинуться на шезлонг.       — Не будь эгоистом. Сегодня я, — возражает тот, когда Ван Ибо приземляется ему на колени, оставляя член Сяо Чжаня под ягодицами.       — Хорошо, я уточню. «Хочу прокатиться на твоём члене», так понятнее? — ухмыляется он, и Сяо Чжань поджимается.       Да, демоны преисподней, так ему определённо по душе.       Его пальцы так возбуждённо подрагивают, и сам слишком торопится, что вместе с фольгой разрывает и презерватив.       — Проклятье, за запасным придётся идти в номер. Прости, — говорит он с явным сожалением.       — Забудь, — Ибо выдирает из его пальцев и бросает в сторону латексный клочок. — Мы можем так, без преград. В конце концов, ты теперь мой лаогон. Я готов. А ты?       От того, как он нетерпеливо проезжается промежностью по его члену, и от того, какие невероятные слова произносит, Сяо Чжаню кажется, что он совершенно точно сошёл с ума.       — Лаогон… Мой муж, — произносит он новое для них слово.       О духи, как оно подходит Ван Ибо, точно создано специально для него!       Принимая это за согласие на его предложение, Ибо приподнимается и немного стаскивает Сяо Чжаня вниз, после чего берётся за его член и направляет в себя.       Медленно опускается, пока не садится на бёдра так плотно, что вызывает у обоих синхронный стон. Приняв полностью, всего на мгновение останавливается перевести дыхание, покачивается вперёд-назад, приподнимается снова и резко опускается.       Ощущения новые, яркие и непривычные, так что стоны повторяются. Сяо Чжань прежде не чувствовал Ван Ибо так остро, так хорошо, на новом уровне близости.       Он дотягивает до его груди, гладит живот и ставит руки на талию. Она шире, чем его, но всё равно изгиб восхитительный. Сяо Чжань не подгоняет, не перебивает ведущую роль, не пытается подстроить Ибо под себя, ему просто нравится касаться его, ощущать, как напрягаются под пальцами мышцы.       Что-что, а ритм Ван Ибо чувствует прекрасно. Чёткий ускоренный темп сменяется размеренным, чтобы через мгновение снова сорваться в головокружительно быстрый. Яркие фигуры сплетаются, связываются в восхитительный танец страсти и любви, танец единения душ и тел. Грудная клетка Ибо даже от рваного дыхания двигается пластично и красиво, а следы страстных поцелуев Сяо Чжаня на разгорячённом теле проявляются отчётливее. Ван Ибо принимает до упора, глядя любимому в глаза с дерзкой ухмылкой на искусанных пухлых губах, и наслаждается тем, как Сяо Чжань под ним совершенно теряется в ощущениях.       С Ибо не бывает полумер, это Сяо Чжань уже усвоил. Любить так на полную, сходить с ума так на всю голову, чувствовать, так на пределе возможностей.       Ван Ибо со звонким, дико пошлым стоном отклоняется назад, его налитый возбуждением член тяжело раскачивается от движений. Сяо Чжань видит, как его собственный член погружается в это прекрасное тело, мягко ударяя в нужную точку в тягуче сладкой тесноте. Он напрягает мышцы живота, чтобы не кончить уже от одного этого вида. Но даже не двигайся Ибо, можно было бы кончить, глядя в его одурманенные желанием глаза, и на то, как юркий язычок то показывается, то исчезает в недрах чувственного рта. Сяо Чжань так любит ловить и нежно кусать его острый кончик.       Словно прочитав мысли, Ибо наклоняется, высовывает язык и дразнящим движением скользит вверх и вниз по губам, двигая бёдрами в том же ритме. Его потрясающе тёмные глаза плавят окружающую реальность, и ум Сяо Чжаня точно помрачается, когда он трясущимися губами ловит и не может поймать этот язык, который всё больше наглеет, вылизывая его рот.       Мучительно твёрдый член Ван Ибо трётся о его живот, и Сяо Чжань запускает руку между ними, чтобы сжать, но Ибо жёстко перехватывает его запястье. Его пальцы дрожат, да и самого уже потряхивает от подступающей разрядки.       — Я люблю тебя, Ибо, — произносит Сяо Чжань в горячечном бреду.       Он обхватывает мужа за узкие бёдра, впивается пальцами в белоснежные, контрастные со слегка загорелыми ногами, ягодицы, не задумываясь о том, что мешает, сбивает с ритма, отвлекает. Он задыхается от приятного веса Ван Ибо, от его жарких стонов, мягких ударов его задницы о бёдра, от скольжения члена внутри.       — Сяо Чжань, давай вместе, — протяжно стонет Ибо, переходя на дробный ритм, гоня обоих в финалу как по скоростной трассе.       Он слезает с его члена и садится на колени. Его чуть покачивает, так что он сильно вжимается влажным от пота животом в Сяо Чжаня, придавливая их члены, а потом без труда захватывает их. Налитые, разбухшие, скользкие, они прекрасно умещаются в его большой ладони. Нужно всего несколько длинных движений, чтобы обжигающе горячие капли оросили грудь и живот.       Сейчас кажется невозможным восстановить сбитое к демонам дыхание, посмотреть друг на друга осмысленно, вынырнуть из персональной Вселенной, куда они перемещаются каждый раз, как соприкасаются губами.       Тяжело дыша, Ван Ибо вытаскивает из-под задницы Сяо Чжаня белую рубашку и вытирается об неё.       — Эй, это была моя любимая! — ахает Сяо Чжань.       — А я думал, у тебя любимый я, — самодовольно ухмыляется Ибо, небрежно бросая испачканную рубашку за спину и без сил приникает к мужу.       — Лаогон перещеголял меня во всём, — говорит тот, гладя его мокрую от пота спину.       — Я не соревновался, — возражает Ван Ибо, но по тону понятно, что ему до смерти приятно. — В следующий раз поменяемся.       Обнимая Сяо Чжаня за шею, он касается его волос и замечает, что камень в кольце ловит солнце даже в тени, рассыпает тусклые блики по тенту. Сяо Чжань не видит улыбки на его лице, но совершенно точно ощущает, как объятье становится крепче и теплее. Искреннее.       — Буду любить тебя до последнего вздоха, беречь, как саму жизнь. Потому что ты для меня дороже всего, — повторяет он слова своей клятвы, и Сяо Чжань вздрагивает в его руках, а потом прижимает к себе. И Ван Ибо слышит в ответ:       — Доверяю тебе полностью и никогда не предам. Всегда буду на твоей стороне.       Они не разнимают объятий ещё какое-то время, наслаждаясь этим внутренним покоем, уверенностью и своими чувствами, незримо, но прочно связавшими их сердца.       А после Ибо вдруг вскидывается. У него такое выражение лица, что Сяо Чжань не сразу понимает, что случилось. Он редко видит такое ошеломление вместе с непоколебимой уверенностью на любимом лице. Его пугает эта въевшаяся в мягкие черты решимость, ему немедленно хочется выскоблить её оттуда. Но на попытку притянуть и поцеловать Ван Ибо отстраняется.       — Слова наших клятв вдруг навели меня на мысль. На правильную, как мне кажется, — задумчиво произносит он и поднимается.       Медленно выходит из тени и встаёт у кромки бассейна. Никакого стеснения.       Сяо Чжань оглядывает его совершенную фигуру: разворот плеч, сильную спину, крепкие ягодицы, мускулистые ноги. И сердцебиение учащается. От горячего вида Ибо и от волнения за него.       — На какую? — спрашивает Сяо Чжань, подходя и вставая рядом.       Ибо оборачивается. По его лицу и груди плывёт сверкающая рябь — из-за солнца, растворённого в воде бассейна — отчего он сам походит на морского жителя.       — Тебе больше не придётся выручать меня, я буду осмотрительнее. Никто и никогда не застанет меня врасплох, не сделает ни одного компрометирующего фото, — обещает он решительным тоном и смотрит долго и въедливо.       И ведь даже не щурится. Солнце светит слишком ярко, а у Сяо Чжаня чувствительные глаза. Он зажмуривается, часто моргает, а потом широко раскрывает их, игнорируя резь и слёзы.       Он знает, что гордость Ван Ибо немного уязвлена. Оттого, что не он решил проблему. Но ведь и Сяо Чжань не хрупкое оранжерейное растение, он точно так же готов отстаивать принципы и защищать тех, кого любит.       — Ибо, мы уже обсуждали это. Пришла идея, и я воспользовался… — начинает он, но Ибо останавливает его движением руки:       — Ты всё правильно сделал. Отвоевал для нас кусочек свободы. Я сейчас не об этом. А о том, что стану сильнее, буду работать усерднее и стараться на пределе возможностей. Заберусь так высоко, как смогу, повлияю на эту грёбанную систему.       Ох, уж этот юношеский максимализм. Молодая горячая кровь. Сяо Чжань когда-то тоже верил, что упорным трудом можно исполнить мечту, взлететь высоко и красиво, но почему-то никто не предупредил, что падать потом будет больно и обидно.       Да и для чего ему теперь то, к чему он истово стремился? Если он не может при всех взять за руку любимого человека?       Когда Сяо Чжань заговаривает, его голос полон обречённости, и это звучит горько на фоне отчаянной решимости Ибо:       — Это сумасшествие! Куда ещё? У тебя и так полно проектов. Чем больше популярность, тем опаснее. Я вот не могу выйти из дома в аптеку ночью, не попав в топы Вейбо. Так и мучаюсь до утра с головной болью.       — Я не подставлю тебя. Буду действовать обособленно. Я уже всё решил. Риск есть, но мы справимся. Чем больше я на виду, тем лучше меня будет слышно. А не получится изменить систему — сломаю, — Ибо подступает ближе, сжимает плечи Сяо Чжаня. — Ты отбил меня у агентства, а я отвоюю тебя у целого мира.       Да, это чересчур смело и самоуверенно, но такой уж он, Ван Ибо. Если ставит цель, то высокую. Недостижимую для обычного человека, но посильную для себя самого.       Он говорит так твёрдо, и выглядит так решительно, что у Сяо Чжаня враз не остаётся сомнений. Секунду назад ещё были, а под этим уверенным взглядом — пропали. Он верит, беспрекословно верит, что Ван Ибо перевернёт мир. Создаст их собственный рай. Чтобы всегда было так, как сейчас. И речь вовсе не о зоне отдыха заграничного отеля.       — Ибо, я…       — Именно. Ты! Ты вдохновил меня, — заявляет Ван Ибо, и на его лице появляется игривая ухмылка.       Её ни с чем не спутать, и Сяо Чжань готовится к очередной проказе, но к такому оказывается не готов.       Он хочет сказать, чтобы Ибо не перекладывал на него ответственность, но тот крепко обхватывает его и роняет на себя. Сяо Чжань едва успевает глотнуть воздуха, прежде чем с головой окунается в прогретую воду. Правда, тут же выплёвывает этот скудный запас, потому что начинает смеяться. Зажимая нос, машет ногами и свободной рукой, стараясь поскорее всплыть, но не может расцепиться с Ибо, пока тот сам не выталкивает его наверх.       Сяо Чжань всплывает, отплёвываясь и отфыркиваясь, как сердитый ёж. В носу щиплет, а горле странный привкус. Ван Ибо неподалёку хохочет, как заведённая игрушка и не может успокоиться. Сяо Чжаню хочется подплыть и потопить его, чтобы этот гогочущий смех перешёл к бульканье, но он знает, что в жизни не застанет Ибо врасплох.       — Без выкрутасов ты, конечно, не можешь, — ворчит он, отплывая к бортику, но Ван Ибо быстро его нагоняет, разворачивает и прижимает к холодному кафелю.       Сяо Чжань ещё смотрит на него исподлобья, но обида быстро проходит. Ибо безумно хорош в любом виде, а уж в мокром, в сверкающей бликами воде — особенно.       Его лицо открыто, пряди зализаны, плечи слегка покраснели — удар плашмя о воду, хоть и не сильный, Ибо принял на себя. Сяо Чжань невольно тянет руку, касается спины и придвигает его ближе. Его тело твёрдое и одновременно лёгкое. И так приятно прижимается к его собственному, что Сяо Чжань, не удерживаясь, подаётся вперёд.       Их мокрые тёплые губы скользят так же сильно, и это совершенно новое ощущение. Крупицы отшумевшего экстаза расширяются до размеров Солнца. Сяо Чжань впивается в мягкие губы, не желая выпускать. Обнимает Ибо, практически забираясь на него. Они не тонут, только потому что, Ван Ибо крепко держится на бортик.       Сяо Чжаня внезапно трясёт, но не от холода, ведь вода в бассейне тёплая. Замечая эту дрожь, Ибо отстраняется и ласково гладит его спину. Во взгляде от нежности растворились бы звезды. У Сяо Чжаня до слёз щиплет глаза. Наверное, раздражение от дезинфекционного раствора. А у него как раз закончились капли.       — Я люблю тебя, Сяо Чжань. И когда-нибудь признаюсь в этом всему миру, — заявляет Ван Ибо с непоколебимой уверенностью.       Сяо Чжань кивает и снова быстро его целует. Потому что хлорка здесь всё-таки ни при чем.