Тебе не нужно знать

      Мама всегда говорила: нельзя подслушивать — то, что происходит за твоей спиной, не будет для тебя радостью. И я поняла эту фразу отнюдь не с первого раза.       Слоняюсь по уютному дому Лео, как неприкаянная, мозолю глаза встревоженным друзьям, стучу каблуками — куда деть себя? Как принять всё, что происходит вокруг и не сойти с ума окончательно? А, быть может, я — уже?..       Искоса поглядываю на Лео — всегда такой мягкий и терпеливый; ему хочется доверять, но нужно ли это ему? Нужно ли это хоть кому-нибудь? Жестокая судьба, подпустившая этого парня на недопустимо близкое расстояние, расправляется быстро и жестоко.       Атмосфера обители Лео отчего-то напоминает тепло Рождества — из колонок звучит высокий голос незнакомой мне певицы, а в гостиной собрались люди, ставшие мне самыми близкими за столь короткое время. Они переговариваются негромко, смеются и выглядят так безмятежно, но я ни за что не загляну в глаза ни одному из них — там застывший страх неизвестности и будущего, там растерянность — если я и сошла с ума, то явно не в одиночку.       Виски тонкими иголочками прокалывает боль, и я морщусь. Нужно лечь спать, пока не поздно — довольно потрясений на сегодня. Нужно забыться хотя бы на пару часов там, где никто не будет трясти меня за плечи, острыми когтями впиваясь в кожу, никто…       Никто.       Как говорил Джордж Мартин? «Сон — это маленькая смерть?»       Тогда прямо сейчас я хочу умереть.       В комнате, что станет моим пристанищем на эту ночь, свежесть из раскрытого нараспашку окна и солоноватый запах моря ударяют в нос. Как же я скучала по этому. — Лайя?       Я дёргаюсь так, что чуть не сношу тяжелую вазу с прикроватного столика. — Прости, прости! — Лео виновато поднимает руки и заходит, плечом прикрывая за собой дверь. — Ты ушла…что-то случилось? — Не бери в голову, — не вижу со стороны свою улыбку, но даже так ей не верю. Она приклеивается к лицу, как у дешевой пластмассовой игрушки, намертво. Самым токсичным клеем. — Не хочу портить вечер. — На тебя так много свалилось, мы тебя поддержим… — Лео, — я пресекаю дальнейшие слова совершенно невежливым жестом. — Я не хочу, чтобы кто-то из вас продолжал идти на жертвы. Даже ради меня. Особенно ради меня. — Лайя… — Послушай, — я приближаюсь и осторожно беру его за руки, но в глаза не смотрю; тараторю быстро-быстро, пока не выпустила силу из своих слабых пальцев. — Ты и Сандра… Ваши судьбы не должны крутиться вокруг меня. Каюсь, я поступила неправильно и подслушала твой разговор с коллегами. Я знаю, что тебе нужно уезжать. Что твоя жизнь не обязана меняться так резко ради меня. И ты должен жить так, как хочется тебе. Я не буду камнем в твоих колесах.       Он мрачнеет и послушно кивает, продолжая молчать. Мы стоим несколько минут, пока свежесть воздуха становится моим ядом. Дышу через раз, боясь потревожить. Боюсь. Я теперь всегда боюсь. — Да, — наконец, он кивает, а на меня рушится болезненное облегчение. Я не хочу этого, но так нужно. — Мне придется покинуть вас. Но это — всего на несколько дней, Лайя, я обещаю! Я вернусь, как только смогу! И мы обязательно что-нибудь придумаем! С замком, с Владом… Мы обязательно всё решим. Веришь?       Приклеенная улыбка плавится от огня, сползая вместе с кожей. Я хочу тебе верить. — Лео, я тебя обыскалась! — в комнату совершенно бесцеремонно вваливается его младшая сестра, и я отскакиваю на добрых два метра. — Пойдём, там…       Вновь разворачиваюсь к окну, замечая проблеск света из коридора от закрывающейся двери. Вижу кусочек безмятежного, такого ленивого именно сегодня моря — кажется, милый Лео из заботы отдал мне комнату с самым лучшим видом. Море всегда было для меня синонимом свободы — бескрайнее, переменчивое… Такое, каким ему хочется быть. И кто же ему запретит?.. — Кто ты? — я с изумлением замечаю Кэти, что терпеливо стоит прямо у меня за спиной и ждёт ответа. Такая же милая и славная, как её старший брат. Её проницательный, не по годам смышленый взгляд сверлит моё лицо, а я теряюсь в вариантах ответов. — Кэти, о чём ты? — тебе не нужно знать. Поверь, девочка. — У меня от тебя мороз по коже, — она ежится в подтверждение своим словам. — Но Лео ты покорила. А такого ещё не было. Что у вас с ним? Что-то серьезное?       Моя голова полна слов, но ни одно из них не подходит, чтобы выдать прямо сейчас. — Лео никогда не знакомил тебя со своими девушками? — Ну, лучше поздно, чем никогда, — девочка пожимает плечами, а эти слова вторят в моей голове голосом Ноэ. Чертов Ноэ. — Ну?       Я вновь отворачиваюсь к окну, а в голове вдруг становится так до безумия пусто. Так до безумия приятно. — Он любит тебя, — не дождавшись ответа, продолжает Кэти. — Уж не знаю, как… Но любит. Не делай ему больно, ладно?       Она уходит, а я запоздало киваю, зачарованная внезапно разбушевавшимся морем, что беснуется у берега, посылая прямо в моё распахнутое окно столько свободного ветра, что я задыхаюсь, а под лживой улыбкой проступает настоящая. Цианово-голубые воды выбрасываются на песок, во тьме безлунной ночи кажущийся тёмно кофейным. И чьи-то глаза манят меня, а чей-то проникновенный голос зовёт, а я не могу противиться, не умею и не хочу.       Когда полы в доме перестают скрипеть от расходящихся по своим комнатам обитателям, я застегиваю сумку и тихонько выскальзываю за входную дверь, чтобы посмотреть номер дома и вызвать такси.

***

      Расплачиваюсь мелкими купюрами и выхожу навстречу Лэствиллской прохладной ночи под неодобрительное кряхтение пожилого таксиста — всю дорогу он читал нотации о том, что в столь подозрительные места по ночам соваться не стоит, тем более — юной девушке.       Содрав с меня приличную сумму, он уезжает, а я не двигаюсь с места, отчаянно вдыхая воздух перед последним рывком. Здесь он пахнет горькой полынью и цветами, и я наслаждаюсь им, пока практически вслепую бреду к главному входу. — Уже соскучилась? — меня встречают у входа и явно не собираются пропускать без боя. — В покоях твоего друга недостаточно мягкие перины, принцесса? — Пусти, — я дёргаюсь вперёд и впервые решаюсь посмотреть кому-то в глаза. Его глаза, как всегда, насмешливы и всего на каплю насторожены. А через секунду вспыхивают неведомой мне искрой. По губам волной ползёт улыбка. — Конечно, — Ноэ галантно открывает передо мной дверь. Самодоволен, как всегда. И…разочарован.       Моя смута под ребрами жалит и обдаёт горячим паром; непослушные пальцы сводит судорогой, хочется сбежать.       Что. Я. Здесь. Делаю?       Новые владения Влада сыры и холодны — я никогда не любила такие места. Навевают первобытный ужас, пугают лабиринтами комнат и неизвестностью подземелий. Уют дома Лео манит меня обратно, и так хочется сдаться, вновь вызвать такси, задремать в машине под негромкий поп… — Налево, на второй этаж по лестнице и прямо, — хрипло вещает Ноэ за спиной, и я с недоумением разворачиваюсь к нему лицом. — Комната Влада. Налево, второй этаж, прямо.       Киваю рассеянно, принимая совершенно неинтересную мне информацию и резко сворачиваю направо, попадая в небольшую гостиную, где ласково трещат поленья в камине. Аромат кедра вызывает улыбку. Ноги еле держат от усталости. — Интересно… — тянет Ноэ, который тащится следом — я знала. И эта глупая догадка отзывается ухмылкой. Он обходит меня, касаясь рукавом пиджака моего бедра, усаживается на велюровый диван и скрещивает руки. — Итак?..       Нет сил вымолвить и слово. В груди начинает разливаться холод, который не устранит ни один камин. Молчу упрямо, будто бы так нужно, одёргиваю брючину, не решаясь…       Не решаясь. — Мисс Бёрнелл, прошло пять минут, а вы не заинтересовали меня настолько, чтобы шляться по моей комнате, — он лениво поглядывает на часы. — И ваши желания не настолько волнуют, чтобы за чашкой чая рефлексировать по этому поводу. — О чем ты? — вместо голоса вырывается хрип, а ноги ведут ближе к нему. Боже, где взять силы? — Твоим притворством разит так, что у меня началась аллергия, — Ноэ довольно потягивается и закладывает руки за шею. — Я чувствую твою энергию. И она пахнет похотью так, что не нужно быть нечистью, чтобы её распознать. Я знаю, почему ты сунулась сюда посреди ночи, поэтому повторю в последний раз. Налево. Второй этаж. Прямо.       Мне хочется рассмеяться в лицо его мнимой проницательности, но руки тянутся ближе; я касаюсь левой ладони Ноэ, как завороженная. И точно не готова к такой реакции.       Его глаза блестят ненормальным блеском всего секунду — и он вскакивает с дивана, в мгновение ока прижимая меня к стене. — Ты — существо похлеще меня или Влада, — он горит, безумствует и злится. — Захороводила Короля, и тебе всё ещё мало? Маленькая человечишка решила, что ей хватит сил, чтобы добить всех вокруг? Убирайся. Сейчас же. — Выгони меня, — я шепчу это в раскрытые от гнева губы, пока моя отвага продолжает таять, как сахар, под этим взглядом. Что, если…       Что, если?       Но «если» не происходит. И Ноэ так отчаянно-серьезен, что из меня выбивает весь морской и травяной воздух.       Губы, что я так желала, касаются моей щеки, раскаленным клеймом оставаясь там навсегда.       Мне мало.       Мне всегда будет мало.       Краткий поцелуй в мягкие губы — и он отстраняется. Мы дышим сначала кислородом, затем углекислым газом друг друга несколько минут.       Его лицо возле моего.       Его разные глаза смотрят прямо в душу.       И я не в силах разорвать этот контакт.       Его разные глаза разнятся больше, чем я могла бы представить. В циановом — черные крапинки, в карем — золотистые искры, и это откровение без слов пленит меня без возможности возврата.       Я зла. Я так зла на себя за глупую опрометчивость. За отчаяние. За влечение. За страсть, с которой я приникаю к его губам, которые отвечают мне тем же.       Наш поцелуй — со вкусом самого смертельного яда, тающего льда и пепла от непотухающего костра. Ноэ тянет меня за пряди волос и касается раскаленными ладонями шеи. Мне кажется, будто я плыву на волнах цианового моря, и это не лишено смысла — сильные руки Ноэ тянут меня в сторону незаметной двери. Чуть слышный скрип, и этот звук — звук последней умирающей частички моего благоразумия.       Я теряюсь в узком помещении и голова идёт кругом, пока мои пальцы упрямо стягивают топ — но в этом никто мне помогать не планирует. Разные глаза наблюдают за мной, а горячие руки не тянутся вперёд, будто давая последнее право на выбор. И я не собираюсь его упускать.       Долой светлые брюки — и в ту же секунду ладони Ноэ приникают к моей груди, избавляя от бюстгальтера и захватывая грудь в свой плен, пока я нетерпеливо, будто ребёнок с обёрткой рождественского подарка, расстегиваю пуговицы его рубашки, желая коснуться тонких ключиц. Но сильная рука перехватывает мой подбородок и разворачивает в сторону зеркала напротив, приподнимает голову, заставляя вглядеться в собственное отражение. — Смотри на себя, посмотри… Где ты видишь свет?       Я вижу лишь закушенную губу и блестящие глаза. Вижу сияние в районе солнечного сплетения, что гаснет с каждой секундой. Я вижу… Я вижу то, что я хочу.       Сдираю с Ноэ рубашку, оставляю следы светло-розовой помады на его ключицах, пока он показывает каждоё своё движение в отражении, двигая руками по бедрам. Момент — и плотная ткань с его плеч летит прочь, а в ответ я получаю лишь заливистый смех. Он смеется, он даёт мне иллюзию власти, и я это понимаю. И меня это устраивает.       Момент — и я оказываюсь на мягких простынях, пока его руки властно скользят, знакомясь с моим телом, пока его губы целуют мой влажный от жара камина и страсти живот, пока его пальцы стягивают с меня остатки одежды, пока мои бедра подаются вперёд…       Пока его пальцы исследуют меня внутри. Пока он вновь приникает к моему рту с отчаянным азартом и крохотной каплей нежности. Пока я плавлюсь, подобно воску, пока я чувствую себя неизмеримо счастливой.       Мгновение — и Ноэ оказывается внутри меня, сплетает наши ладони вместе; двигается неторопливо, наращивая темп и страсть, беспорядочно касается моих волос и висков, а я хочу сгореть прямо здесь и сейчас. Я хочу быть ещё ближе — и делаю это, притягивая ноги ближе к бедрам, подаваясь вперёд не единожды. Я — пламя, он — бензин, вместе мы — токсичный дуэт, что отравляет воздух.       Так наивно тянусь к его мягким губам, и он не в праве отказать — кусает тонкую кожицу, проводит языком по зубам, шепчет то, что я не в силах распознать.       Мне хочется быть кинестетиком. Мне хочется вспыхивать от каждого касания, сходить с ума от любого прикосновения. Я не буду себе в этом отказывать.       Я царапаю его шею в сладостном бессилии, касаюсь спины; хочу узнать это тело полностью за каких-то ничтожных несколько десятков минут, пока Ноэ впивается пальцами левой руки мне в сосок, а правой касается низа живота, против воли выбивая краткие стоны. И я знаю, что весь он сейчас — лишь иллюзия. Иллюзия, подобная Владу. Но позволяю вновь и вновь делать это без остановки, пока прерывистые вздохи наполняют узкую комнату до предела, до отказа. И каждый из них — мой.       Тугой узел сжимается внизу, а с губ моих срывается стон — и мне хотелось бы потерять в нём имя, то самое имя, что все эти дни заполняет моё сознание, не давая надежды на передышку.       Прямо сейчас. Прямо здесь. Прямо в его горячие губы.       Ноэ…       Но я сдерживаюсь, жмуря глаза от экстаза и водопада чувств к тому, которого полюбила так скоро и несвоевременно…       Так резко.       Кусаю губу до крови. — М-м-м-м… Н-н-н-н… — смотрю прямо в разные по цвету радужки, с головой выдавая свои чувства, пока эти затуманенные глаза напротив, будто пьяные, отдают столь же сумасшедшей нежностью, но не видят ничего вокруг. Я стону, пока Ноэ гладит моё бедро, прижимает его ближе к своему животу и кончает спустя несколько секунд, зубами сжимая мою нижнюю губу.       И его ухмылка превращается в трагедию, что рушит целые города.       Но лишь на мгновение.       А на ее место приходит сытое удовлетворение.

***

      Она спит, разметав покрывало и прикрыв лишь часть левой ноги. Спит беспокойно и поверхностно, и сейчас мне не на руку разбудить это прекрасное, смертное создание.       Разворачиваюсь к зеркалу и поправляю рубашку, пока в голову лезут непрошенные мысли — Лайя, что сметает предмет одежды, а через полчаса смотрит сонными глазами так нежно, держит за руку перед тем, как уснуть…       Нет. Не думай. Не сейчас. Не бери в голову.       Всё сыграно, как по нотам самой талантливой композиции — недоумение и краткое отчаяние. Непонимание, будто это не я её сюда позвал… Будто всё это, включая скорый отъезд её дружка Лео — не моя игра. Приятные бонусы в виде молодого тела — просто неожиданное поощрение.       Тогда почему так гадко?       Выхожу из собственной спальни, нарочито оставляя дверь открытой. Мои ноты не закончились — они продолжаются бесконечным произведением. Улавливаю шаги. Раз, два…       Влад врывается в гостиную, желая выдать несколько добрых слов по поводу своего заканчивающегося гостеприимства. — Поздновато ты, — салютую стаканом с неотпитым виски, пока его глаза скользят, нащупывая неладное. Шаг вперед — и Лайя в моей постели безмятежно предаётся своим интересным снам, являя его взору обнаженные бёдра. — Ты!.. — руки прижимают меня к каменной стене, но я всё это предусмотрел. Кроме импульсов угрызений совести. — Что ты наделал?! — Вот видишь, — вкрадчиво шепчу Владу на ухо, отхлёбывая из стакана тошнотворный напиток. — Стоило одному монстру оттолкнуть её, и она сразу же сбежала к другому. Ты ведь не в обиде?       Смеюсь заливисто и натужно. Рука Влада слабеет и отпускает меня, пока по лицу разползаются новые трещины. Это хорошо.       Спи сладко, прекрасная хранительница Света Души, он более никому не пригодится.       Прости, милая Лайя, но мир, полный нечисти, нуждается в Короле.       И я верну им его любыми жертвами. Но прямо сейчас тебе не нужно об этом знать.       Ядовитую усмешку вдруг сметает горечь во рту.