Их финал

      Песчаный пляж, омываемый Атлантическим океаном, встречал двух влюблённых молодых людей. Красно-оранжевое солнце уже близилось к закату, раскрашивая небо в необычайные цвета. Откуда-то доносятся крики птиц, что устроили гонку друг за другом. Шум океана расслаблял, дарил спокойствие и умиротворение в душе.       Наплевав на свои белые шорты, Сара аккуратно уселась на песок, пропуская сквозь пальцы микроскопические частицы, улыбаясь как ребёнок. И стоило только засмотреться на теплые искорки горной породы, утекающей сквозь пальцы, начиналось казаться, что — будь у нее микроскоп — на каждой песчинке удалось бы разглядеть отдельное воспоминание: о детстве, любимом десерте, нежных вечерах и уютных объятиях под тонким пледом. Наконец, спустя долгое время в душе О’Нил воцарился покой, ночные кошмары остались где-то в Балтиморе, в том злополучном лесу Сентфора, где она с друзьями смогла отправить Человека в Маске и его макабрический цирк в Мир Грёз.       Слёзы скатывались по впалым щекам — последнее время Сара сдавала в весе. Постоянные нервные срывы и нескончаемые блистеры антидепрессантов были постоянными спутниками светловолосой девушки. Запустив кисти рук полностью в песок, О’Нил улыбнулась, поднимая взгляд на оранжевое небо.       — Принцесса, тебе не холодно? — из-за спины послышался тот, кто обещал стать ей причиной бессонницы. Тот, кто наплевал на последние десять лет жизни без неё. Тот, кто принял со всеми тараканами и обещал быть до самого конца.       — Нет, Ви, — но мурашки предательски пробежались по оголённым плечам, выдавая Сару с потрохами.       — Иди сюда.       Вишня небрежно опустился рядом с возлюбленной, прижимая юную девушку в свои объятия. Он всегда так делал, когда пытался успокоить взбалмошную особу, даже в ее беспокойный подростковый период. Кто бы мог подумать, что спустя десять лет разлуки они смогут отпустить всё, победить вселенское зло, веками наводящее ужас на Сентфор, собрать чемодан и улететь на другую часть Америки, чтобы провести время вдвоём на берегу Атлантики.       — Чувствуешь, какое у меня горячее тело? — прошептал Вишня. Сара не видела лица, ведь уткнулась носиком в его грудь, но знала точно: он улыбается. — Горячее и сексуальное, — хохотнул брюнет, прижимая девушку к себе сильнее.       О’Нил оторвалась от родного человека, смотря прямо на его лицо. Вишня поиграл бровями и хищно улыбнулся, а Сара расхохоталась и стукнула его по груди. Брюнет сильнее притянул девушку, который раз умирая от ее смеха и воскрешаясь благодаря парфюму.       Блондинка всегда пахла изумительно — ноты летних цветов и едва различимого спелого яблока. Такой запах был только у неё. Вишня безумно скучал все эти десять лет по строптивой девчонке, но именно в момент, когда, лишь завидев Сару, сердце его исполнило без единой оплошности кабриоль, мужчина понял: это то самое чувство. То, о котором мы любим смотреть вечерами классические фильмы, о котором маленькие девочки грезят перед сном и, конечно же, из-за которого добровольно умирают, не в силах спастись.       Вишня до безобразия скучал по Саре. Так же, как и она по нему.       Лучи закатного солнца красиво игрались со светлыми волосами девушки, цепляясь за заколку с темно-синими корундами. Эту побрякушку Саре подарил Вишня в аэропорту перед самым вылетом.       Слегка отстранив от себя девушку, брюнет провёл пальцами по щекам, невесомо касаясь губ, и улыбнулся, заглядывая в бездонные голубые глаза.       — Не грусти, принцесса. Мы с тобой ещё повидаемся, — словно флер, его прикосновения были неощутимы физически, но Сара почувствовала волну эмоций, переданную, словно срочную телеграмму, но адрес не покажешь на карте — дорогу к сердцу знает только душа.       — Что? — округлила глаза Сара, всматриваясь в силуэт возлюбленного, который растворялся прямо в её руках.       Блондинка проснулась в холодном поту, всматриваясь в ненавистный купол цирка. Уже десять последних лет она видит эти гнетущие стены, ненавистных чудиков, которые до одури пугали её по сей день. Каждый считал нужным измываться над девушкой, пока не видит хозяин. А Сара была той обыкновенной девушкой, которая никогда не жаловалась.       Отбросив одеяло, она опустила голые стопы на прохладный пол и начала всматриваться в Мэри и Дэри, сверливших Сару взглядом, ехидно улыбаясь.       — У тебя опять кошмары, когда ты уже перестанешь так истошно орать ночами? Совсем спать не даёшь! — сквозь зубы прорычала Мэри, пока Дэри всё также смотрела с улыбкой.       — Тише ты. Он услышит! — сказала Дэри.       Послышались тяжёлые шаги, буквально через минуту в помещении появился ночной кошмар Сары. Человек в Маске одним движением руки указал сиамским близнецам на выход, а те не могли его ослушаться. Он подошёл к Саре, подавая руку, чтобы помочь встать, но девушка лишь окинула мужчину ненавистным взглядом, влезла в обувь и поднялась с постели.       — Когда ты уже будешь выступать с нами, любовь моя?       — Только через мой труп, — огрызнулась О’Нил, натягивая на себя безразмерный свитер.       — Но ты теперь бессмертна…       — Не хочу, — отрешённо произнесла девушка, собирая волосы в высокий хвост.       Человек в маске лишь хмыкнул и покинул помещение. Смотря на себя в зеркало, Сара видела изнеможённую девушку, которую знатно истрепала жизнь. Тёмные круги под глазами выражали весь спектр усталости на лице.       — Интересно, что сейчас делает Вишня? Надеюсь, у него всё хорошо, — прошептала Сара, отходя от трюмо.       Единственный человек, с кем могла поговорить О’Нил — Кэнди. Эта девушка оказалась в цирке по воле судьбы. В тот день Человек в маске отпустил Сару, пообещав, что та сама к нему вернётся. И он не прогадал. Буквально через несколько часов блондинка принесла на себе мёртвое тело подруги, а на улице лил проливной дождь…       — Не спишь? — Сара вошла в комнату Кэнди.       — Нет, — улыбнулась та, вставая с дивана.       Девушки коротко обнялись и обе подошли к окну. Раннее утро дарило неяркие лучи восходящего солнца, что пытались пробраться в тёмное помещение. Давно уже не было такого утра. Обычно лил дождь, на протяжении всех десяти лет Сара не видела ничего, кроме пасмурного неба, усыпанного грузными облаками. Гром заглушал её крики, а молния была источником естественного освещения.       — О, ты общаешься с подарком, — Человек в маске, как и всегда, появился неожиданно, отчего две девушки вздрогнули.       — Отпусти нас, — резко отозвалась О’Нил, поворачиваясь к монстру.       — Но я не могу уйти, — прошептала Кэнди, тем самым обращая внимания на себя.       — Почему?       — Потому что стоит Кэнди покинуть купол как она…       — Я умру, Сара, — девушка закончила за Человека в маске.       — Но милая, — блондинка сплела пальцы с подругой, — я не могу больше оставаться здесь…       — Прости.       Тишина. Она всегда убивала Сару. Даже демонический смех чудиков не тревожил девушку так, как безмолвие. В голубых глазах собирались слёзы, которые постепенно скатывались по щекам, оставляя после себя мокрые следы.       Хоть мужчина напротив был в маске, и невозможно было отгадать его выражение лица, но Сара была уверена, что тот улыбался. Он испустил тяжёлый вздох и произнёс довольно неожиданную фразу, сперва поставившую в некий тупик, казалось, даже его самого.       — Ты можешь идти, Сара.       — Что?       — Ты можешь быть свободна.       Мужчина поклонился девушкам, отвернулся, намереваясь уйти, но резко остановился. Секундная тишина, а после произнёс безразличным тоном, не оборачиваясь:       — Для меня было честью провести с тобой время под одной крышей, Сара, — Человек в маске стремительно покинул помещение.       Реакция девушки была неоднозначна — О’Нил истерично расхохоталась, а Кэнди смотрела на неё непонимающим взглядом.       — Беги, Сара, пока он не вернулся, — девушка прижала к себе подругу детства. Ту, с кем она провела большую часть жизни, с кем проходила все невзгоды. — Я люблю тебя, а теперь — беги!       — И я люблю тебя, — прошептала О’Нил и начала убегать, то спотыкаясь от переизбытка чувств, то ускоряясь, слово внутри что-то лопалось, высвобождая в нужный момент силы, помогающие не остановиться, не начать думать. Только не думать, в таких ситуациях промедление значит смерть, отказ от свободы, сомнение — разве Сара сомневалась?       Нет. Только оказавшись на улице, она смогла перевести дыхание. Солнце на мгновение ослепило девушку. А затем она побежала, нервный смех не покидал ее разум, как и слезы замешательства, но, определенно, именно в эту минуту Сара О’Нил была счастлива почувствовать себя маленькой девочкой. Будто ей снова шестнадцать.

***

      Девушка бежала по знакомым улицам, вспоминая все моменты прошлой жизни. Вот дом Тёрнеров, где вся святая четвёрка играла в настольные игры, а Майкл делал горячий шоколад малышне. Вот старшая школа Сентфора, в которой когда-то пришлось сражаться с Писадейрой. А дальше был лес. Тот самый, где они победили Фавна, где изгнали Человека в Маске в Мир Грёз.       — Но почему он тогда вернулся? — резко остановилась Сара, задавая себе вопрос.       Город словно умер. На улицах не было прохожих, хотя такое время — после полудня — считалось наиболее оживленным, насыщенным, интересным. Только щебетание птиц говорило о реалистичности происходящего. Сара стояла посреди улицы, беспокойно бегая взглядом по вещам, то привлекающим ее внимание своей странностью, то, наоборот, излишней обыкновенностью — восприятие мира немного искажается, когда тебя, словно лягушку из банки, извлекают из привычной жизни для своих «опытов». Лишь громкий рёв мотора, принадлежавший мотоциклу, смог отвлечь от навязчивых мыслей. Две фигуры промчались недалеко от ошеломлённой девушки, что провожала их вдаль недоверчивым взглядом. Будто все это не в самом деле, не здесь, не с ней.       — Вишня! — крикнула блондинка, смотря на удаляющиеся фигуры.       Мир словно вновь перевернулся вверх тормашками. Собрав дееспособные осколки себя в подобие решительности, Сара быстрым шагом, который постепенно переходил на бег, направилась туда, где мог быть он — казино. Почему-то О’Нил была уверена, что оно ещё работает, что Вишня обязательно должен быть там.       Какое-то внутреннее чувство вело её к металлической двери в одной из заброшенных частей города. Оказавшись около препятствия, девушка сделала несколько глубоких выдохов, каждый раз набирая в легкие больше воздуха и боясь, что все растворится, происходящее утечет сквозь пальцы мелкими пляжными песчинками и никто ее не спасет. Девушка, последний раз заострив свое внимание на незначительной царапине на двери, все же отстучала определенный интервал, убеждаясь, что такое тело точно не забывает, уж слишком важное для сердца. Своеобразный код-пароль, который знали только члены банды.       Вновь тишина. Необъятное отсутствие звуков продолжало убивать, но уже не безвыходностью, чувство сменилось тревожностью: мысль о галлюцинациях, подмене действительного желаемым, о приятно-неприятном сновидении, после которого, проснувшись, она будет захлебываться пустыми слезами — это не удручало, скорее, заставляло сгорать изнутри, превращая в пыль осколки характера, человечности. Но по ту сторону послышались шаги и ругательства.       — Кто?       — Сара.       — Какая ещё Сара? Нет у нас таких.       — О’Нил.       Дверь резко распахнулась, а Бурый удивлённо распахнув глаза, прокручивал в голове несколько мыслей о том, что в свои почти преклонные года, кажется, первый раз на полном серьезе решил завязать с алкоголем.       — Но как, ты же…       Но не успел мужчина договорить, как из-за спины появился тот, от кого измученное сердце учащало свой хилый ритм, словно восстанавливаясь, кровь вновь ощущалась в теле, придавая хотя бы слабую уверенность в собственной жизнеспособности. Тот, кто мог успокоить лишь взглядом, возродить один словом, вознести объятьями, простив все грехи. Тот, кто мог уложить весь мир к ногам Сары.       — Кто там, Бурый?       Глаза в глаза. Вишня смотрел на Сару и не мог поверить в происходящее. Это сон? Похож на этот, что снится ему сладостными ночами. Но во снах, по обыкновению, обстановка теплая, дарящая покой — здесь, напротив, неухоженные гаражи возле казино скрывали часть солнечного света, девушка, похожая на призрак, обращала к нему надорванный взгляд. Каждый день он думал о Саре: как она возвращается, вновь его целует, задорно смеётся. Он не верил своим глазам.       — Вишня, — прошептала светловолосая девушка, а по щекам стремительно скатывались слёзы, впервые за долгое время щиплющие кожу.       — Сара!       Брюнет оттолкнул Бурого и выскочил на улицу, поднимая на руки девушку, которую он ждал последние года, которую искал каждый божий день. Ту, которую он любил.       Слёзы, смех, неподдельная радость. Вишня кружил блондинку, теснее прижимая её к себе. Испарится? Возможно, но проверять не хотелось. Он вдыхал родной аромат, прикасался к желанной коже, исхудавшей, болезненной, потерявшей всякую эластичность и нужные организму витамины, но по-прежнему драгоценной. Он упивался её смехом. Поставив девушку обратно наземь, Вишня аккуратно стёр дорожку слёз и начал всматриваться в лицо, не веря своим глазам.       — Но как? Как ты смогла? А плевать, пошли.       Не став дожидаться ответа, брюнет повёл девушку внутрь.       Казино действительно потерпело изменения: новый цвет стен, хоть и неизменный чёрный дракон занимал своё почетное место, новые игровые автоматы, покерные столы поменяли свой облик. Сара рассматривала помещение и улыбалась слабой, но искренней улыбкой, отмечая, что чувствует боль потрескавшихся губ. Чувствует боль… значит, все действительно происходит с ней?       Вишня завёл девушку в свой кабинет, минуя недоумённые взгляды членов банды. Усадил девушку на диван, а сам опустился перед ней на корточки, всматриваясь в глаза.       — Ты постарел, — прошептала Сара, проводя пальчиками по скулам мужчины.       — Я как всегда молод и прекрасен, принцесса, — отшутился Вишня.       Он и правда изменился: смольный цвет волос принял в себя проседь, но кудряшки были также непокорны. Морщинки залегли вокруг глаз, но обворожительная улыбка была при нём. Сара стушевалась под пристальным взглядом и начала отворачиваться, Вишня, в свою очередь, аккуратно взял её за подбородок, не давая совершить сие действие.       — Я не видел тебя чёртовых десять лет, дай мне насмотреться…       — Что случилось тогда? Почему я вновь оказалась в цирке? Мы же смогли от него избавиться…       Эти вопросы приличного веса арматурой ударили по голове Вишню. Ему было нескончаемо больно вспоминать тот день, когда он вновь лишился своей принцессы.       — Мы только прилетели домой и легли спать, — хриплым шёпотом произнёс мужчина, отводя взгляд в пол. — Я проснулся раньше, хотел прижать тебя к себе, а рядом никого нет. На твоей подушке лежала маска этого ублюдка, — Вишня полностью сел на пол и откинул голову на диван, где сидела Сара. — Я искал тебя все эти года. Я не оставлял надежду, был в каждом отдалённом участке города, шарил в каждом подвале, пытался найти хоть какие-то связующие нити, но ты словно сквозь землю провалилась. Я не оставлял надежду все это время, принцесса…       Сердце Сары сжалось, пропуская несколько ударов. Больно. Своя боль, его — все смешалось в одну, доставалось в полном объеме каждому. Увы, такое не делится на двоих — умножается. Она смотрела на мужчину, который покорил её сердце ещё в подростковом возрасте, и не могла поверить в то, что он снова рядом, снова смотрит на неё тем взглядом, как и тогда.       О’Нил, недолго думая, быстро перебралась на колени Вишни, устраиваясь удобнее. Она взяла его лицо в руки, всматриваясь в бездонные светло-голубые омуты.       — Я рядом, Ви, и больше никуда не исчезну, — слёзы вновь появились на её глазах, — он отпустил меня. Обещал, что больше не появится. Вишня, я рядом. Я с тобой.       Слова казались здесь лишними, лишь взгляды и тяжёлое дыхание говорили всё за себя. Вишня положил руку на затылок Сары и притянул для поцелуя. Такого жадного, но до боли необходимого. Им обоим было важно чувствовать друг друга.       Страсть овладевала двумя людьми мгновенно, стирая все недосказанности. Вишня стягивал с Сары свитер, который открывал вид на тело, что формами ничуть не изменилось за эти года, разве что здоровье… Но это он исправит, он обещает себе именно в мгновение, когда проводит пальцем по выпирающему ребру, словно оно рассыплется от прикосновений, что обязательно все исправит. Округлая грудь была выточена точно под ладонь Вишни, сжав полушарие, Сара громко простонала, запрокидывая голову назад, тем самым открывая доступ к своей шее.       Брюнет хищно улыбнулся от увиденного, и его губы коснулись лебединой шеи, оставляя после себя россыпь фиолетовых засосов мокрой дорожкой. Сара тяжело дышала, но старалась совладать с собой. Тоненькие пальчики принялись расстёгивать ненавистные маленькие пуговки на рубашке. Холодные руки прикоснулись к точёному торсу, чувствуя, как мышцы перекатываются, а кожа покрывалась мурашками.       — Как же я скучал, принцесса…       Терпения больше не было. Вишня сжал бёдра девушки и повалил на пол. Хаотичные движения рук, разлетающаяся одежда, хриплые стоны, закатывающиеся глаза. Брюнет стягивал остатки одежды с Сары, оставляя россыпь поцелуев на стройном теле. О’Нил сжимала его плечи, обвила ногами торс, прижимая Вишню к себе ближе. Она чувствовала, как возбуждён. А все его действия говорили о том, как скучал.       Громкий, даже слегка оглушающий стон сорвался с губ девушки, когда Вишня вошёл в неё одним резким движением. Блондинка запрокинула голову и провела ноготками по спине мужчины. Грубоватые толчки выбивали землю из-под ног, а разум улетал куда-то дальше космоса. Вишня двигался быстро, резко, нетерпимо. Он не мог насытиться ею, ловил губами каждый стон, казалось, ими, аки найденной панацеей, внутренние его раны начинали затягиваться, заживать.       Брюнет чувствовал, что вот-вот Сара взорвётся на миллион маленьких осколков, и захотел помочь достигнуть пика блаженства быстрее. Опустив руку на клитор, он начал медленно, постепенно ускоряя темп, водить кругообразными движениями.       — Смотри мне в глаза, — хрипло прошептал он.       Сара кое-как распахнула веки и встретилась с пожаром в очах своего мужчины. Пара толчков, и О’Нил взрывается без права на восстановление. Она сжимала Вишню внутри себя, громко стонала, а тело сотрясалось в оргазме.       Утробно простонав, брюнет максимально прижал девушку к себе и излился внутрь, пытаясь совладать с сумасшедшим дыханием. Холодный пол никак не мог остудить два пылающих тела, но дарил невесомую прохладу. Вишня уложил Сару на свою грудь, перебирая светлые волосы.       — Когда я говорил тебе о приключениях, — начал брюнет, — тогда, около кафе Гарсии десять лет назад, я не думал, что смогу вновь тебя потерять.       — Я больше никуда не денусь. Обещаю…