Эхо времени

      Винокурня в обыденные дни всегда была тихим и спокойным местом. Под чутким руководством Аделинды вся работа выполнялась будто бы сама собой, никто не тревожил молодого хозяина ни излишним мельтешением, ни праздной болтовнёй. Однако сегодняшний день сложно было назвать обыденным — мастер Дилюк справлял свой двадцать третий день рождения. Хотя слово «справлял» едва ли описывало обстановку в поместье в этот день и отношение молодого господина к данному празднику, так как в последние годы Рагнвиндр загружал себя всей возможной работой, дабы не погружаться в мрачные мысли о событиях четырёхлетней давности.       Дилюк привычно сидел в своём кабинете, разбираясь в бесчисленных бумагах, когда раздался осторожный стук, после чего за дверью послышался голос Аделинды.       — Мастер Дилюк…       Молодой господин разрешил ей зайти, понимая, что главная горничная не стала бы беспокоить его сегодня понапрасну, а разговаривать через дверь с человеком, которого он с уверенностью назвал бы частью семьи, ему казалось непозволительным.       Горничная несколько неуверенно зашла в кабинет, что уже удивило Рагнвиндра — та не отличалась излишней робостью.       –Прошу прощения за беспокойство, но к Вам пришёл гость. — Дилюк вскинул брови, с немым вопросом взирая на явно взволнованную чем-то Аделинду. — Мастер… сэр Кэйа, — мгновенно исправляя случайно вырвавшийся и столь привычный титул, произнесла служанка. — Он просит Вас принять его.       — С чем бы он ни пришел, я не заинтересован в его визите, выпроводите его, –выпалил Дилюк, мгновенно мрачнея и хмурясь от мысли о нахождении капитана кавалерии на его винокурне.       –Сэр Кэйа утверждает, что это важно, –настояла Аделинда.       Выдержав некоторую паузу, Рагнвиндр прикрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь сдержать своё раздражение, с нажимом потёр глаза одной рукой, обдумывая, действительно ли он хочет выходить к когда-то названному брату. Некоторое время спустя, придя к мысли, что личное отношение не должно сказываться на всём остальном, винодел принял решение встретить капитана кавалерии. В конце концов, дело действительно может быть важным, раз сэр Кэйа не побоялся ступить на порог его дома в этот день.       Дилюк спустился к нежданному гостю и нашёл его у входа, облокотившегося на дверной косяк так естественно, будто гость здесь вовсе не он, и разглядывавшего треклятую вазу с едва скрываемой ухмылкой. Как только хозяин поместья попал в поле зрения Кэйи и последний столкнулся с очевидным недовольством на лице Рагнвиндра, рыцарь вернулся к своей дежурной фальшивой улыбке.       — Я слушаю, –произнёс Мастер Дилюк как можно более равнодушно, складывая руки на груди.       — Сразу к делу, как всегда? — ответил Кэйа с присущей ему не менее фальшивой интонацией, не интересуясь, а скорее констатируя факт.       Рагнвиндр проигнорировал слова синеволосого, лишь продолжил выжидающе смотреть в глаза своего гостя, не желая тратить время на пустую болтовню.       –Я тут вспомнил про твой день рождения, грех было бы игнорировать его, если уж он так удобно совпал с моим выходным днём. Пришёл поздравить, заодно проверить вазу. Должен признать, смотрится великолепно! — улыбка капитана кавалерии становилась все более широкой, в то время как в глазах не было ничего, кроме безграничного холода айсбергов.       Сказанное, ожидаемо, не произвело на винодела ровным счётом никакого впечатления. На его лице не дрогнул ни единый мускул, а сам он всем своим видом показывал равнодушие.       –Если это всё, с чем ты пришёл, то можешь уходить, –отчеканил Дилюк, взглядом указывая на находящуюся позади рыцаря дверь.       — Даже не предложишь уставшему после дороги брату бокал вина? Куда делись твои манеры? — наигранно оскорблённо произносит капитан кавалерии.       — Ты мне не брат. И нянчиться я с тобой не собираюсь. Уходи.       Кэйа со скепсисом осмотрел друга детства и по-хозяйски прошёл в гостиную. Молодой Мастер опешил от такой наглости, не успев среагировать на внезапное самоуправство.       — Я не тороплюсь, потому могу позволить себе ненадолго остаться, — чуть ли не пропел рыцарь, уверенно усаживаясь в кресло напротив камина.«Невыносим. Неисправим», — подумал Рагнвиндр, вскипая от злости и вместе с тем ощущая полное бессилие.       — Долго будешь разыгрывать этот спектакль? –зло спросил Дилюк, опираясь на ручки кресла и нависая над нахальным гостем.       –Поужинай со мной? Это ведь тебя не затруднит? — как можно более невинно вдруг спросил Кэйа, явно проигнорировав сказанное, раззадоренный тем, что Рагнвиндр, обычно закрывающий глаза на все его провокации, сейчас открыто бесился, не оставляя и намёка на прежнее напускное безразличие.       Столь внезапный вопрос ошеломил молодого Мастера, развеяв затуманившую разум ярость. Тот озадаченно взглянул на едва ли не сияющего от веселья Кэйю, неспеша обдумывая свой ответ. Все нутро кричало о том, что здесь кроется какой-то подвох, однако мысль о том, что это более чем адекватная цена за тишину и спокойствие на винокурне, заглушала все прочие.       — Это всё, чего ты хочешь? — спокойно поинтересовался Дилюк.       — Да, — расплываясь в улыбке ответил рыцарь.       Дилюк устало вздохнул и отошёл, чтобы найти горничных, поспешивших удалиться во время всего этого концерта от страха попасть под горячую руку. Раздав указания накрыть на стол для ужина, Рагнвиндр вернулся к нарушителю его спокойствия, что продолжал вальяжно сидеть в кресле, играя с монеткой.       Подойдя, Дилюк поймал взлетевшую в воздух монету, внутренне ухмыльнувшись проскользнувшему возмущению на лице Кэйи.       — Отец столько раз говорил тебе, что это дурная привычка, — немного нахмурившись прокомментировал тот свои действия, возвращая монету владельцу.       Кэйа в ответ на это лишь как-то горько усмехнулся и кивнул, немного покрутив её в руках, после чего убрал в карман.       Дилюк сел в соседнее кресло, запрокинул голову, положив её на спинку, и ненадолго прикрыл глаза, ощущая накатившую усталость ввиду эмоционального истощения от сравнительно продолжительного общения с капитаном.       Между ними повисла тишина, каждый был погружён во что-то своё до тех самых пор, пока их не пригласили за стол. Аделинда явно решила заняться подготовкой меню лично, что не ускользнуло даже из внимания Кэйи, который оказался настолько тронут этим, что не поскупился на искреннюю похвалу и благодарность.       — Даже Аделинда не подаёт мне виноградный сок, — ехидно заметил мечник.       –Только потому, что я это позволил, — отозвался Рагнвиндр, лукавя. И хоть они и знали друг друга слишком долго, чтобы это оказалось незамеченным, Кэйа предпочёл воздержаться от очередного едкого комментария и спрятать усмешку за бокалом вина.       Ужин всё так же прошёл в тишине. После чего, поблагодарив горничных, Дилюк снова обратился к гостю.       — Сэр Кэйа, боюсь, мне нужно возвращаться к своим делам, — произнёс хозяин, намекая рыцарю на необходимость покинуть его поместье.       — М? В таком случае не смею задерживать, — с хитрой улыбкой ответил Альберих, даже не думая двигаться с места.       — Кхм. Тебе пора домой. Ты сказал, что тебе нужен только ужин. Он завершился. Соизволь удалиться, — как можно более спокойно разъяснил Дилюк.       — Ха? Но я не говорил, что уйду, — с легким смехом заметил Кэйа, слегка прикрывая усмешку рукой.       — Ты…– выдавил из себя Рагнвиндр, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Когда он уже думал, что вот-вот сорвётся и собственноручно вышвырнет этого наглеца из своего дома, в голову пришёл совсем другой план.       — Хорошо. Развлекайся, — куда более спокойно произнёс Дилюк, поднимаясь обратно в кабинет.       Кэйа не ожидал такой реакции. Стоило признать, Дилюк переиграл его, но сдаваться было ещё рано. Помотав головой в попытке отойти от лёгкого оцепенения, он поспешил вслед за виноделом.       Юркнув в рабочий кабинет, Кэйа первым делом расположился на самом видном месте, убедившись, что Дилюк при всем желании не сможет не замечать там его присутствие. Некоторое время он просто театрально вздыхал и прожигал Рагнвиндра взглядом, на что тот даже не думал реагировать. Потом решил походить по комнате, стремясь хоть как-то обратить на себя внимание. Никакого эффекта. Единственным наблюдателем его метаний была эта глупая птица, сидевшая на жерди позади своего хозяина. Развлекать птицу дальше желания не было, потому Алберих решил сменить тактику и рассмотреть кабинет в надежде найти хоть что-то, что сможет помочь ему в нелёгком деле отвлечения винодела, по виду с головой ушедшего в бухгалтерские сметы «Рассвета» и «Доли Ангелов». Подсказки, впрочем, не нашлось. Тогда Кэйа решил пойти на крайние меры. Поступившись любыми нормами приличия, он стал утаскивать у Дилюка документы, которые тот имел неосторожность выпустить из рук, но Рагнвиндр лишь флегматично принимался за что-то иное, откладывая в сторону то, во что вмешивался Альберих. Попытки вывести на разговор также не увенчались успехом, сколь каверзными и абсурдными ни были вопросы и заявления рыцаря. Он не отреагировал даже на виртуозный спектакль одного зрителя и одного актёра, в котором Кэйа пригрозил хозяину опустошить его погреба в случае, если тот продолжит его игнорировать.       — Ты невозможен! — вдруг с рыком воскликнул рыцарь.       –Ты сам на это подписался, — скучающим тоном ответил Дилюк, продолжая делать какие-то записи.       Обида взыграла не на шутку. Кэйа резко поднялся с места, чувствуя себя уязвлённым до глубины души, отошёл к дальней стене, превратившейся в одну сплошную книжную полку, и сел напротив неё, прямо на пол, как это бывало в далёком детстве, когда Кэйа обижался на кого-либо.       Дилюк украдкой перевел взгляд на сидящего спиной к нему рыцаря, и тень улыбки тронула его губы на мгновение. В голову пришла мысль, что впервые на его памяти Кэйа показывает эту свою сторону– сторону ребёнка, жаждущего внимания. Рагнвиндр все эти годы считал, что от прежнего Кэйи не осталось и следа, а сам он сросся со своей маской человека-загадки с фальшивой улыбкой и ледяным взглядом. Видимо, здесь он ошибся. Однако прерывать игру, правила которой навязал он сам, совсем не хотелось — ведь когда ещё Кэйа будет играть по его правилам, а не наоборот, как это обычно бывает, — потому Мастер Дилюк вернулся к работе, пока доблестный капитан кавалерии активно впадал в детство.       Около часа рыцарь сидел недвижимо, прижавшись щекой к собственной накидке, до тех пор, пока его взгляд не упал на книгу, как ни иронично, всё это время стоявшую на полке прямо перед его глазами. Кэйа в мгновение узнал потрёпанный корешок книги и одними губами прочитал название — «Меланхолия Веры». В детстве они с Дилюком часто читали её вместе, когда все уходили спать, а заняться было абсолютно нечем. Он аккуратно вытащил книгу и открыл её почти в самом конце.       — Я всего лишь эхо времени, — сказал Ике, приступив к приготовлениям. — Как я уже говорил, прошлое не может изменить будущее, потому что установленные вселенские правила равновесия несколько сильнее меня. Но будущее, с его бесконечными возможностями, может спасти мир.       Ике превратил Сати в того, кем он был двадцать лет назад, и время вернулось в день, когда они покинули свой мир. Всё, казалось, оставалось неизменным между ними, но все понимали, что дни, которые они когда-то делили, никогда не вернутся.       — Прости, что я лишил тебя детства, — сказал ему Ике. — А теперь иди, твоя заслуженная юность ждёт тебя!       –Ради тебя я пережил все чудеса космоса, и вот так закончилось моё детство, — вдруг прочитал вслух Кэйа со всей серьёзностью.       Дилюк поднял на него глаза, он помнил эту историю чуть ли не наизусть ещё с самого детства, –Я никогда не стану взрослым без тебя, — с улыбкой продолжил он.