Убедительное доказательство

— Я видел запись в Храме. Падме… он убил юнлингов. Простые слова режут не хуже ножа. Женщина судорожно вздыхает, чувствуя приступ неконтролируемого ужаса. Ее Энакин… нет! — Нет, это не правда! — она видит понимающие глаза напротив. Оби-Ван. Падме знает, как тот дорожит дружбой с бывшим падаваном. Он не стал бы так лгать. — Неправда… — Я видел это сам. Энакин уже изменился. Ситхи не способны на любовь. И теперь он опасен и для тебя. Правда или ложь? Ей не хотелось выбирать. Но… и отмахнуться она не может. Не имеет права. Женщина медленно сжимает кулаки. — Что ты хочешь сделать, Оби-Ван? — Она догадывается. Но ей надо услышать. — Мой долг уничтожить ситха. Пока он не натворил еще больших дел, — прямо ответил джедай, даже не задумываясь. И пристально глядя в глаза. Думать было трудно. Все существо, казалось, кричало о том, что надо что-то делать. Куда-то идти, что-то узнать… только не сидеть на месте, онемев от душевной боли и страха. Но Падме держалась. Если Оби-Ван прав, что Энакин может быть опасен. И для нее и для ребенка. Но… если он не прав? Как понять? — Я хочу видеть эту запись, — Падме жестко посмотрела на джедая, приняв решение. Ей нужны доказательства. — Вот, — Кеноби не дрогнул. И лишь когда в ее руке оказался маленький инфо-чип, она поняла, что все это время ждала отказа. Что никакой записи нет. Женщина решительно тряхнула головой и включила проектор… … — Он на Мустафаре, — побледневшая Падме устало провела рукой по животу, чувствуя лишь невыносимую горечь. Сегодня ее мир рухнул дважды. Сначала — когда Палпатин объявил о создании Империи. И теперь, когда она узнала о том, что сделал Энакин. Сделал добровольно. — Оби-Ван… возьми мой корабль. — Спасибо. — Она слышала легкий шорох удаляющихся шагов и понимала, что Оби-Ван не вернется. Скорее всего, Энакин тоже. А она… что теперь делать ей? Слезы тихо капали на платье. Скоро она снова станет сильной, снова будет бороться со всем миром за свет и будущее… — но пока еще есть немного времени просто опустить руки и пожалеть обо всем. Совсем немного.

***

Оби-Ван глубоко вздохнул, увидев знакомую фигуру на экране. Энакин вышел встречать прилетевший корабль — Падме снова оказалась права. И он не отступит. Ради нее — тоже. — Ты! — дикий взгляд некогда родных глаз. Энакин совсем не изменился внешне… но не внутренне. Кеноби буквально всей кожей ощущал липкую Тьму, окружающую высокую фигуру бывшего джедая. Отвратительное ощущение. — Я все знаю, Энакин. Что ты сделал. — Он спустился вниз по трапу, быстро оценивая обстановку. Что ж, могло быть и хуже. — Я видел запись в Храме. — Что ты сделал с Падме? — Кажется, Скайуокера совсем не волновали предъявленные обвинения. А вот наличие личного транспортника Падме Амидала — да. — Ничего. Она на Корусканте, в безопасности. И от тебя — тоже. — Ты… думаешь, я смогу причинить ей вред? — Пылающий гневом взгляд странно дрогнул. Но джедай вдруг уловил отчетливую эмоцию, прошившую Силу между ними. Ненависть. Вот только к чему она относилась?..  — А что я мог подумать, если ты убил детей, доверявших тебе? Скажешь, что это напрасное беспокойство — подпускать к тебе женщину в таком положении? — Он бил расчетливо и беспощадно. Слова будто сами просились на язык — и, судя по тому, как побелел Энакин, они достигли цели. — Ты умрешь, — приговор прозвучал тихо и бесцветно, а в следующее мгновение Энакин зажег свой лайтсейбер. И прыгнул вперед. Но Оби-Ван ждал этого. И две фигуры закружились в смертельном танце, ослепляя яркими всполохами лайтсейберов. Силы были равны. Оби-Ван знал это и раньше — но сейчас ему казалось, что Энакин стал еще сильнее. Отточенные движения, темный шлейф Силы — и безумно горящие желтые глаза. Глаза ситха, почуявшего кровь. Который не отступится ни перед чем. Это случилось, когда они оба стояли на высоте над лавовым потоком — нога внезапно соскользнула и джедай на секунду потерял равновесие. И ярко-голубой клинок вонзился прямо в грудь. А потом… Кеноби качнулся вперед и изо всех сил сжал противника в крепком захвате. И они оба полетели вниз. … Фигура в темном плаще остановилась на краю лавового потока. Желтые глаза смотрели прямо, будто пытаясь что-то увидеть. Или… сожалея? Он снова опоздал — и его ученик, на которого он возлагал такие надежды, проиграл. И пусть он сам выиграл — победа горчила этой потерей, мешая наслаждаться. — И снова Кеноби, — Палпатин криво усмехнулся, радуясь тому, что настырный джедай наконец мертв. На камерах запечатлелся этот момент довольно отчетливо. — Какая ирония. Император повернулся и неспешно зашагал к своему челноку. Он проиграл битву, но война еще не окончена. И… у него еще есть шанс многое изменить. А ребенок Энакина Скайуокера поможет ему в этом.