Помоги мне выжить среди этой смертной любви

      Эта история случилась в Москве; не известно точно, когда конкретно: может быть, это были поздние девяностые, или же, наоборот, ранние двухтысячные: разница только лишь в Президенте, возрасте жёлтых Волг из такси и цифрах на календаре, да том, что вам не надо снимать щётки стеклоочистителя с ваших Жигулей на ночь, ибо они уже никому не нужны; так вот, у человека из нашей истории Жигулей не было, но была относительно стабильная работа и понимающие коллеги, а также длинная татуировка Останкинской Телебашни на спине в том месте, где проходит позвоночник…

===========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS: Помоги мне выжить среди этой смертной любви. ===========================

 — Так, сели все, сели, блядь! — спешно зашёл в большую комнату с партами начальник одного из многочисленных отделов МосВодоКанала, держа в руках планшет. — Ну, орлы, у нас сегодня полный аврал; без лишних прелюдий — к распределениям. Работаем, как всегда: ударно, быстро, без задержек. Итак, Бибирево возьмут на себя Мокиенко с Поливайкиным; Алтуфьево примут Володькин и Буряк; Гальюново… То есть, Гальяново с Метрогородом и окрестностями возьмут Шкуркин, Пыхчев, Разгружаев и Габаритзе…  — А что сразу Шкуркин? — взвился бритый гражданин со шрамом на лице и синяком под глазом справа. — Как провал в Бирюлёво — Шкуркин; как разлив в гаражах Чертаново — Шкуркин…  — Сядь, а то в Новокосино отправлю! — прикрикнул на него главный. — Или ты в Митино захотел на ночную смену записаться?  — Всё, всё, Петрович, не бушуй, он усёк. — опустил товарища на скамейку рослый Габаритзе в большой кепке-аэродромке, — Потом в Матвеевское на шашлыки поедем. — шепнул он весьма раздражённому коллеге, показывая из пиджака горлышко бутылки. — Как говорится, «ваучер продал, купил поллитру Royal, да пошёл в Нагатино-баржи с тачками встречать, наслаждаясь свободой и демократией».  — Полегче, Диоген грузинский. — кашлянул в нос Пыхчев. — Продолжим-с. — перевернул страницу шеф. — Коньково, Черёмушки, Ясенево: Витторюк, Гасин, Розов, Старченко и вторая сводная, мы уже договорились. В Кузьминки двинут Денисов и Теккето; Люблино сцапают Ратенко и Кавун, а вот на Отрадное бросим Афонина и Кабанова; в Солнцево метнутся Горохов и Помидорчук; Дорогомилово — братья Кварцевы; Кантаев и Горшков — Коптево. Сокол и Ховрино переходят к Гранитенко, Колонкову и Горчичникову с Проходкиным; Тушино плюс Крылатское возьмут Непознаровский, Танкеткин, Флагштоков, Искитимов и Жора Сафоново-Седович… А где он, кстати?  — Я здесь! — появился в дверях усач с сильным амбрэ. — Что случилось?  — Хлопнутый насос! — выронил из рук бумаги главный. — Жора, где ты был?  — Бузил, бухал, курил… — чуть не упал на линолеумный пол опоздавший водопроводчик.  — Значит так, Искитимов, отмена предыдущего задания: бери этого крайне антисоциального типа… — выдохнул начальник, поднимая планшет.  — В смысле «антисоциального типа»? — промычал Седович.  — В смысле «алкаша конкретного»! — продолжил шеф. — Берёшь его и рулите в Фили. Далее: Рэй и Марио — подвезёте трубы в Кунцево, потом заедете в Тёплый Стан, а к концу дня причапаете в Перово; Рахмат и Гудилов — прошу вас прокатиться на просторы Зябликово, там — крупнейший за несколько лет прорыв канализации. Кстати, советую не проезжать через Замоскворечье и Хамовники, ибо где-то в этих местах будут проходить встречи с избирателями, вследствие чего часть центральных улиц будут перекрыты милицией. Районы Печатники, Сокольники и Текстильщики — остаются в резерве, там местные пока ещё справляются.  — Начальник, а можно… — поднялся человек восточного вида.  — Что, Рахмат? — поднял голову от планшета с бумагами начальник.  — Мы возьмём Гюзель? — высказался рабочий.  — Кого? — переспросил шеф.  — Гюзель… — растерялся гастарбайтер. — Или Саблю.  — Чего, бля? — попытался въехать в суть главный.  — Он говорит про микроавтобусы Газель или Соболь. — поднявшись, пояснил Гудилов.  — Возьмите ЗиЛ-Бычок. Всё, разлетелись! — завершил очередной (для себя) этап планёрки шеф, вытирая пот со лба (в помещении стояла нормальная такая духотища). — Появятся новости — сообщу в процессе рабочего дня. Зовите следующих, да побыстрее, мне ещё таких, как вы, восемь отрядов консультировать!

===========================

      Утро Евы Тейсикуд началось с громкого звука перфоратора за стеной; полежав минут пять и не желая больше слушать настырную долбёжку с жужжанием, она в одних трусиках вскочила с тахты, включила в розетку магнитофон Маяк-233-Стерео, воткнула в него большой усилитель Vega, что уже был соединён с неплохим таким басовиком Radiotehnika, и, лихо выкрутив звук заговорившего на всю квартиру радио Эхо Москвы на полную мощность, пошла завтракать.  — …сводка столичных проишествий: за прошедшие сутки в Москве произошло 133 пожара; зафиксировано 6 возгораний автомашин и 3 взрыва; на пожарах в жилых домах погибло 2 человека; 8 человек — застрелено, 10 — пострадало от поножовщины; погибло в ДТП — 44, пострадал — 51. — вещал приёмник на всю квартиру, пока девушка доедала остатки риса Uncle Ben’s, запивая его уже слегка выдохшейся Herschi Cola и мощно сдабривая всё это бутербродом с маргарином Rama, чьи остатки она с трудом размазала тупым ножом по куску белого хлеба. — И о погоде: сейчас в городе +23.8 градуса, ясно, без осадков, по области +19, ветер южный, от 1 до 2 метров в секунду; днём температура поднимется до +25; ночью ожидается +16 градусов, а в следующем новостном блоке с Метеоскопом мы напомним вам данные о погоде в столице и не только… А теперь — пресса с доставкой на дом: свежие газеты на радио Эхо Москвы. — прослушав сводки из газет, мадам облачилась в чёрные гриндерсы, такого же цвета перчатки без пальцев и свободное белое платье (похожее на растянутую почти до самых колен мужскую футболку) с модно выглядящим красным принтом логотипа фирмы 1С, завершая образ кусочком дерева с верёвочкой в форме миниатюрной сёрферской доски на шее, а также джинсовой косухой, выцарапанной у нелегалов-торгашей, что тусуются в окрестностях проспекта Мира, одеты в пахнущие чачей протёртые кожанки с рваными варёнками, спортивки от Ади Дасслера или дорогущие рубашки, а также водят пригнанные из Европы KIA Sephia (или Skoda Forman — нужное подчеркнуть) сторговывая товар прямо из их багажников. Выключив аппаратуру, Ева подхватила собранную с вечера поясную сумку, с гордостью прошлась по доставшимся в наследство от перебравшихся в теперь уже далёкую заграничную Прибалтику родителей 33 квадратным метрам выцветшей плитки, скрипящего паркета, плакатов с Анитой Дот и Раймондом Слейнгардом, а также старых обоев не самого высокого качества, посмотрелась в треснутое трюмо, и, заперев дверь, потопала (ибо лифт не работал) вниз с 7 этажа по относительно чистой лестнице (что ещё вчера была усеяна шприцами и бутылками) мимо аляповатых и кривых надписей «Stimorol — Козёл», «Спартак — чемпион!» и куда более философской «Искать смысл в смысле попросту невежественно и некультурно».  — …а Евгешка-то, Батиков, из шестьдесят второй квартиры себе дивидюк достал, Ыпонський, AKAI! — привычно кудахтали бабульки на скамейке у подъезда. — Интеллигент вшивый! И кот у него неправильный: как сядет на подоконник, так и целый день сидит, в одну точку смотрит, хоть бы помяукал!  — Поди, кредит в Империале взял! — прошёл мимо них в этот момент, вяло постукивая тростью, несущий в руках авоську с продуктами старик в кепочке. — Здравствуйте, Иван Степаныч!  — И вам не хворать, Ольга Николавна! — ответил дед, приподнимая головной убор.  — Ой, а Светка-то, Светка из сорок пятой, слыхали? Замуж выходит! Пять лет к себе всяких хахалей водила, пГХаститутка, а как только пиджачок малиновый завидела, так сразу угомониться надумала! Вот и он! — в этот момент во двор въехал роскошный белый Lexus LS400 90 в сопровождении чёрного четырёхдверного хэтчбека SAAB 900NG с четырьмя синими мигалками (будто вчера снятого с витрины магазина). Воспользовавшись тем, что внимание пенсионерок переключилось с обсуждения соседей на богатого мужика, поступью древнерусского царя выходившего из машины на тротуар, Тейсикуд лихо проскочила мимо ненавистной преграды, воспользовавшись тонюсенькой асфальтовой дорожкой под окнами, перелезла через кусты, пересекла двор, и, протиснувшись между Mitsubishi Space Wagon 92 с криво наклеенным лозунгом «Москвичи свой выбор сделали!» на левом борту и более радикальным «Голосуй, или проиграешь!» на правом, а также весьма нескладным вазовским минивэном с нетипичным названием Надежда (на её крыше, в свою очередь, красовался огромный пластиковый ящик с лампочкой внутри и эмблемой R-Style Computers на всех четырёх сторонах) наконец-то попала на нормальную улицу, где, упустив нужную маршрутку, она решила не садиться в пахнущие овощами и куревом занюханные Волги с шашечками, а попробовать поймать попутку, да проехаться почти бесплатно. Поправив крашеную химией в апельсиновый цвет шевелюру, девушка подошла к краю дороги и сразу же подняла правую руку…

===========================

      Максим Рейченко (для остальных (из-за того, что однажды подхалтурил перевозкой партии телевизоров JVC с Dolby Digital на служебной машине) — Рэй) и его коллега по цеху Николай Мариинский (для остальных (из-за сходства в одежде, слегка полной комплекции и больших «сталинских» усов) — Марио) работали во вспомогательном отделе МосВодоКанала с 1994 года. Их задачей была помощь бригадам тех районов города, которым не хватало чего-либо (будь то какие-нибудь материалы, тяжёлое оборудование или человеческий ресурс: они ехали, доставали и привозили всё нуждающимся). В распоряжении их имелся «говновоз, хорошо удовлетворяющий мечту «челноков» о машине, на которую можно навалить столько, что она еле сдвинется с места», точнее, «машина для двух работяг, в кузов которой можно побросать оборудование и поехать на устранение прорыва говн из трубы, почти как в фильмах про Ю-Эс-Эй» (чем, собственно, занимались оба наших героя) — относительно свежий (а также выгодно отличающийся от основного красно-рыжего автопарка собственным окрасом) тёмно-синий Москвич 233522 с незатентованным и необудоченным кузовом, мордой от Святогора и натужно завывающим автовазовским один-и-шесть-литровым мотором, а под колёсами лежала вся Москва: от Бутово до Медведково, от Тропарёво до Ивановского, от Химок до Балашихи и так далее. Приключений им хватало с лихвой, в отличие от молодого гражданина из кадрового резерва партии ЛДПР, у которого, выражаясь современным языком, имелось всё: «социальный рейтинг плюс, нефритовый великий стержень, два мешка рис день, подушка хлопок спать, и покорный кошачий жена», но остроты в жизни, увы, не хватало. В тот день товарищ Гришин (а именно так звали этого конкретного молодого человека), погрузившись в свой ярко-коричневый трёхдверный Volkswagen Golf 1988 года выпуска, направлялся в центр города на «встречу с избирателями»: ему шибко хотелось поглазеть на Жириновского, да попробовать передать ему набранный на пишущей машинке здоровенный список «полезных инициатив и предложений», ибо письма, которые он посылал на адрес «Москва, Госдума, Жириновскому!» ответов не приносили. Поскольку магнитолы в его машине не было, он, постукивая по рулю пальцами, как умел, громко распевал песни группы Браво, услышанные во время просмотра МУЗ-ТВ по телевизору и чуть не проехал на красный, еле-еле успев затормозить перед стоп-линией, ловя удивлённые взгляды соседей по потоку: синего 233522 с левой стороны и песочного Volvo 850 с правой.  — Про небо и ветер поёт. — поправляя пассажирское зеркало, прочитал по губам ничего вокруг не замечающего водилы VW Golf (и подумал вслух) Рэй. — Репертуар Валеры Сюткина.  — Зелёный. — одним щелчком вывел из раздумий Рейченко его напарник. Спохватившись, Макс лихо надавил на педаль акселератора, почти сразу втыкая вторую и едва не вмазываясь в нагло прошашковавший вперёд праворульный кремово-коричневый спорткар с буквами «ПК» в номере.  — Nissan Silvia S12. — проводил взглядом японское купе Николай. — Отличный автомобиль; с места улетает так, что вообще кошмар! Мой брат из Приморья, что трудится перегонщиком, имел такую, но сейчас он от неё уже избавился: у него появилась Supra…  — Машину на видеодвойку поменял? — не понял молодой сантехник.  — Балда. — покрутил пальцем у виска Мариинский. — Он купил Toyota Supra. Кстати, возвращаясь к теме песен: я недавно одну слышал, очень приставучую:

Пей пиво на заре, Пей пиво перед сном, Пей пиво в гараже, Пей пиво за рулём, Пей пиво натощак, Пей пиво со хмеля, Пей пиво в Москвиче, Пей пиво в Жигулях!

 — Сразу видно, кто из нас двоих здесь больше водопроводчик. — усмехнулся Рэй. — Карикатурно-анекдотического характера.  — Нет, я больше люблю разводить новомодную полусинтетическую гадость под названием Yupi. — достал зажигалку и пачку сигарет с верблюдом Марио. — Дешевле, чем кофе, а бодрит — будь здоров! Как говорится, водка — плохо, Super Nintendo — хорошо! Господи, какой человек проектировал эту пепельницу? Ей же пользоваться невозможно!  — Очевидно, тот, который никогда в жизни не курил. — поддержал возмущение спутника Макс, включая поворотник. — Наверное, трудно на армянском языке объяснять принципы эргономики ведущему конструктору, который в свои 45 ни разу за рулём не сидел. И, да: опусти стекло, а то запах табака потом не отстирать будет.  — Помолчал бы: от тебя вообще жжёным сахаром несёт, как от того деда из МосЭнерго, что приходил к нам налаживать сгоревший трансформатор, но я же не жалуюсь! — приоткрыв окно, затянулся Коля. — М-да, нельзя так делать автомобили. Лампочку в перчаточном ящике хрен заменишь, а в дверные карманы большой стакан из МакДака не поставишь: ни культуры проектирования, ни культуры производства, так ещё и запчасти недешёвые.  — Говоря о запчастях: как поживают настольные часы, которые ты выкрутил вот отсюда? — выразительно ткнул Рейченко указательным пальцем в расположенную по центру интерьера плоскую пластмассовую панель с переводной картинкой, на которой была изображена актриса Сальма Хайек.  — Превосходно! — выпустил длинную струю дыма Мариинский. — Стоят на подоконнике и тикают, как трактор.  — Что-то мне подсказывает, что долго ты явно не проживёшь. — обогнал неспешно ползущую за центробанковским броневиком на базе Chevrolet Suburban серую Nissan Almera N15 Рэй.  — Проживу: я вчера наконец-то закончил читать книгу академика Микулина про активное долголетие. — ещё раз затянулся Марио. — Теперь буду штудировать стихи Макаренко.  — Постой, он же ведь не писал стихов. — с недоумением посмотрел на напарника наш герой.  — А «Педагогическая поэма» разве не стихи? — удивился Николай. — Так вот, говорят, что этот Макаренко очень хороший педагог, а я как раз задался вопросом собственного наследия…  — Оооооо, о детях в 42 года задумался. — пропустив кортеж из белого Rover Montego на жёлтых номерах, Lincoln Navigator того же цвета и двух синих SAAB 9000 в жирной комплектации Griffin с мигалками на крыше, что мчались спереди и сзади кавалькады, разгоняя поток, саркастически подметил Рейченко.  — А тебе скоро тридцатник! — смело парировал Мариинский. — И ты до сих пор ни одну бабищу к себе в постель не уложил, то есть, не затащил.  — Почему? — поспешил опровергнуть остроумный подкольчик Макс. — У меня уже была интрижка, которая закончилась не слишком удачно.  — Ну-ка, ну-ка… — оживился водопроводчик средних лет.  — Долгая история. — попытался тактично съехать с темы наш герой. — Не сейчас.  — Да давай, хорош ломаться! — нажал на него Коля. — Видно же, что ты по жизни загулял.  — Ну хорошо, хорошо! — сдался Рэй. — Охмурил я соседку по кварталу: типичная «мышь» из неполной семьи, живёт с одним отцом; в общем, после полугода свиданий всё как-то начало более активно двигаться к сам понимаешь, чему, а потом мы пришли к ней домой, сели на диван и понеслась: моя рука у нее на груди, а она ещё и без лифака, её руки у меня под футболкой, плавно перетекаем в лежачее положение, целуясь так, что порноактёры точно бы сняли шляпу, а тут внезапно открывается дверь и следующая вещь, которую я помню, является прыжок со второго этажа, который мне удалось совершить, подобно атлету Всемирных Юношеских Игр-1998, которые тогда проводились в городе, совершенно случайно, после чего внезапно пришло понимание, почему до первых квартирных визитов пришлось ждать полгода.  — Интересно, почему. — еле сдерживаясь от смеха, выдавил сантехник.  — Проблема — в папаше. Я видел, что она явно этого хотела, но боялась пиздец! Потом, кстати, пару раз снилось, как мы с ней занимаемся любовью: это было нежно, красиво и аккуратно, а фоном звучала песня Яака Йоалы про счастье…  — Анекдот, однако! — выкинул окурок в окно Марио и чуть не полетел головой в панель: на повороте их пикап ювелирно подрезал автобус MAN SU240, расписанный рекламой Polaroid, что внезапно решил пободаться за пассажиров с белым гармошчатым троллейбусом СВАРЗ-Ikarus, на котором красовался зелёный логотип драже Tic-Tac.  — На каком полигоне тебя только ездить обучали, козёл?! — высунувшись из-за руля, погрозил в окно кулаком Макс, пытаясь объехать преграду без вылезания на встречную полосу.  — Полигон у нас один — Дмитровский. — усмехнулся Николай. — А нервные клетки, пардон, не бесконечные. Расслабься! Не надо напрягаться; после работы пойдёшь в клуб, потанцуешь, подцепишь девушку, а там… Эй, я сказал «после работы», а не сейчас! — легонько пихнул он его твёрдым локтем в бок, замечая, как тот весьма неспешно подруливает к тротуару, чтобы подобрать интенсивно машущую рукой мадам.  — Шеф, подбросишь? — просунулась после полной остановки в салон голова с рыжей копной и Макс в буквальном смысле потерял дар речи: таких шикарных девушек он ещё никогда не видел. Претендентка на подвоз имела модное платье, сумку-напоясник, гриндерсы, а глаза её были светлого водоёмно-синего цвета, в который скоро начнут красить новые Волги 31105. Но главное, что на её лице сидели красивые жёлтые «авиаторы», хорошо гармонируя с крашеными в апельсиновый цвет волосами; пусть она не пахла дорогими духами, шампунем из гостиницы Kempinski или свежими цветами, но было в ней что-то такое… особенное, родное, в то же время непонятное, но до чёрта привлекательное. В конце концов, если нет денег на духи, подойдет и милицейский одеколон Шипр с запахом протоколов, шампунь из Kempinski можно стянуть, сняв номер-люкс на ночь по паспорту подруги, а свежие цветы всегда в изобилии есть на ВДНХ, но конкретного человека целиком, увы, по горячей линии не закажешь, с витрины Техношока в мешок не упакуешь и домой, пихнув в финбокс на крыше ВАЗ 21099 от тюнинг-фирмы Лада-Инжиниринг, не увезёшь…  — Куда тебе, красавица? — нарушил молчание Мариинский.  — Кунцево, улица Ярцевская. — последовал ответ.  — Запрыгивай в кузов; нам по пути. — очнулся от созерцания красоты Рэй. — Сядешь на трубы, а под спину подложишь мешок с песком; денег мы не возьмём.  — Хорошо, я сейчас! — кошкой взобралась внутрь кузова дамочка, и, сделав всё, как сказали, весело подмигнула нашему герою в прямоугольное окошко, дважды притопывая по задней стенке кабины. 233522 медленно тронулся, пропуская мимо себя жёлтую Opel Tigra…  — Включу-ка радио… — достал из бардачка съёмную магнитолу SHARP Марио. Она долго не хотела вставать на место, но когда, наконец, воткнулась, куда надо, раздалось шипение, а потом что-то щёлкнуло и волну помех прервал назойливый голос, повествующий о том, что в стране не всё так хорошо, как хотелось бы.  — …мучительность этих переговоров будет состоять в том, что от нас будут требовать; естественно, мы будем просить отсрочку: промышленность не заработала — доходов нет, а, значит, как там ни крути с финансами, как не сжимай-разжимай, денег отдавать долги всё равно нет! Производство нефти и газа и так сокращалось, так ещё и дефолт по нам ударил: откуда же взяться сильному рублю, а, тем более, доллару, ещё и на отдачу?  — Лучше настрой волну Ultra 100.5, или 106.8, там, вроде как, хит-парад должны передавать. — попросил Рейченко. — Может быть, путёвку в Европу на Depeche Mode дадут, или билеты на дискотеку, которая каждый четверг в МДМ проходит.  — Ага, или на фестиваль «Нашествие». — саркастически хмыкнул Мариинский, крутя небольшую ручку настройки. — Наперегонки бегут, летят, скачут и спотыкаются тебе халяву выдать, как мне приглашение на Криса Де Бурга, когда он наконец-то изволил сюда заявиться.  — Не будь таким критичным. — поглядывая в зеркало заднего вида, ответил Макс.  — Бесплатный сыр — в мышеловке. — продолжал гнуть свою линию напарник.  — Не-а, поймать-таки, похоже, ничего не получится: шумов много. — бросив попытки найти хоть что-то нормальное и музыкальное, снова полез в перчаточный ящик Коля. Поворошив груды бумаг, перегоревших лампочек, чеков и старых газет Московский Комсомолец, он торжественно выудил кассету в слегка треснутом пластиковом футляре с надписью «American Discothek EURO STYLE» и воткнул в магнитолу. Подумав, девайс выдал пять одобрительных писков, вследствие чего обе колонки в дверях заиграли Look, who's talking now в исполнении Dr.Alban, а двигаться по процветающей и развивающейся столице стало гораздо веселее.       А Лужковская Москва действительно развивалась, дышала и жила: сотнями балконов, километрами остеклений, лесом безликих многоэтажек, величественных домин и тысячами перетяжек-реклам миллионов иностранных представительств «на местах», простых контор, да просто объявлений по оказанию услуг, коими было обклеено буквально всё: от заборов и афишных тумб до трамваев, что, словно ледоколы, продирались сквозь плотный поток из автомобилей, наводнивших город и переливающихся через края дорог на тротуары с парковками. Чёрные Mercedes-Benz с антеннами, от «Араба» и «Стодера» до «Кабана» и «Лупатого»; стремительные в порывах превысить скорость сизые BMW, от грустных E12 и E28 до более современных E32, E34 и E36 с «вершиной пищевой цепочки» в лице E38 с синими маячками, «флагами» и тяжёлыми Jeep на подхватах; тёплоцветные Volvo и Saab, перемешанные с большими, высокими и широкими (зачастую ещё и квадратными со скруглёнными углами) представителями Америки, разбавленными в пропорциях 60 на 40 бывшими резидентами Европы с голубыми овалами, молниями в круге, двойными ёлочками, а также львами и прочими символами именитых производств; впрочем, вся эта масса не могла сравниться с пёстрыми, подкрашенными, крышеобагажниченными и фаркопоэкипированными автомобилями отечественной сборки, в толпе которых абсолютной массой доминировали Волги, переливаясь на солнце своими пятьюдесятью оттенками серого, изредка уступая ВАЗовским поделкам как фиатовского, так и зубильного покроя, изредка оставляя брошь для бывших когда-то гордостью столицы Москвичей, преимущественно-из семейства 2141, чьи предки, ведущие рестайлинговую родословную аж от бородатой 408й модели, ныне встречались реже, чем микроавтобусы из Прибалтики, в основном догнивая во дворах у подъездов, да с завистью поглядывая опустошёнными глазницами «телевизоров» на заднемоторных выходцев с Украины, кое-как поддерживаемых дедами-владельцами в более-менее рабочем состоянии; среди всей этой бурляще-клокочущей реки и двигался по направлению к Кунцево 233522 наших героев, в кузове которого на трубах «отдыхала» Ева, периодически улавливая задумчивый взгляд Макса через панорамное зеркало заднего вида Электроника ЗАП-01-ЭЧ, и созерцая окружающую действительность: яркую, пёструю и призывно-вопящую о скорейшем приобретении товаров народного потребления, а также оказания всяких услуг, от самых простых до самых комплексных. «Кондиционеры FUNAI: 424-01-01!» — кричала перетяжка над проспектом. «Лингвистический центр Регина: 133-44-01!»  — вторил ей с цилиндрической тумбы прямоугольный плакат с кучей иностранных флагов. «Коллекции Клода Монтана «Весна-Лето»: скидки 50 процентов!» — вступала в диалог большая надпись на высоком щите по центру проспекта. «Мир Ковров в ТД «Великан» на Павелецкой!» — скромно заявлял о себе разделённый на несколько частей транспарантик, покрывающий балконы на фасаде здания недалеко от метро, соседствуя с почти такой же по площади рекламой Delta Телеком; впрочем, наши герои услугами данной компании, увы, не пользовались, предпочитая оной более доступную (дважды проверенную Борисом Ельциным) Московскую Сотовую Связь, ибо разрешения от ГосСвязьНадзора РФ им оплачивал МосВодоКанал; как раз в то время, когда их Москвич проезжал мимо этого куска примечательного адвертайзмента, у Марио запищал небольшой пейджер со слегка стёршейся эмблемой Motorola, вследствие чего пришлось выудить его из кармана комбинезона вместе со служебной Nokia 1610, таксофонной карточкой и маленьким календариком туроператора NEVA.  — Что там? — поинтересовался Рэй, притормаживая перед пешеходным переходом.  — Посмотрим. — полез в меню девайса напарник. — Опять Петрович намутил общую рассылку сообщений: утечка на Якушкина; неполадки во Владыкино, конкретнее — гостиница Восход; из Тёплого Стана в Братеево требуется перебросить ЗиЛ-157 с насосом; из того же места надо отвезти отремонтированную мотопомпу в Новоперделкино… Тьфу ты, Новопеределкино!  — Чую, Захар Иваныча и помпу забирать придётся именно нам. — предположил Рейченко, крутя баранку, и заворачивая к парковке первого в Москве торгового центра (в современном его понимании, т.е. какими мы привычно представляем их сейчас). — Приехали.  — А мы точно в то место приехали? — сверился с записями в блокнотике Мариинский. — Что-то я никаких бригад вокруг не вижу.  — Вон дорожники работают; сходи спроси. — оглядевшись, увидел курящих мужиков с ломами, лопатами и тачками возле ям со щебнем на другой стороне дороги Макс. — А я пока в штаб позвоню. — выудил он из кармана личную Nokia 5110 в кожаном чехольчике с прозрачным окошком из плёнки.  — Не вопрос. — отстегнув ремень, выйдя на улицу и обойдя машину спереди, потопал Коля по направлению к рабочим; не сумев дозвониться до штаба (линия оказалась занята), Рейченко решил проверить состояние подобранной в пути пассажирки.       Представьте, какое огромное сердце должно быть у мужчины, чтобы в нём могли поместиться все женщины, на которых он смотрит с вожделением? Это даже не сердце, а огромный внедорожник Ford Excursion с обложки журнала Автошоп, переделанный в сутенёрский автомобиль; когда Рэй, молодой водопроводчик, обладатель татуировки с телевышкой на спине, увидел и возжелал в сердце своём Еву с крашеными в рыжий волосами, в то время, как она спала на жаре в кузове МосВодоКаналовского пикапа, положив голову на горячие трубы, то его сердце стало подобно пресловутому Ford, с той лишь разницей, что большой внедорожник его был не сутенёр-мобилем, а караван-конверсией; он поцеловал её; не в щёку, не в губы, не в лоб, не ухо, не в шею, не в плечо, не в грудь, не в живот, не в спину, не в бедро, не в ягодицы, не в ноги, не во все эти перечисленные места, а поцеловал её, причём прямо на улице, среди белого дня. Это случилось ещё до тех времён, когда за простые вещи романтического характера вас начинали клеймить толпой разными оскорбительными прозвищами все женщины, с которыми вы даже никогда ранее не встречались, и Ева, проснувшись уже после того, как Макс Рейченко отошёл к заднему борту пикапа, чтобы поднянуть крепёж, она поклялась, поклялась своим долларовым вкладом в банке Возрождение, что даже однажды выкуренный ею в клубе косяк не действовал на её тело так волшебно, как этот возмутительный поцелуй от неизвестного гражданина с запахом жжёного сахара. Тейсикуд тоже, как и перспективный водопроводчик, имела очень большое сердце, похожее на сверхдлинный микроавтобус Dodge RAM Maxivan с огромной задницей, переделанный в утилитарный фургон для перевозки водяных матрацев, но ещё сохранивший весёлые винилы обычной вариации на бортах; каждый раз, когда ей доводилось переживать редкие моменты небольшого интимного счастья с мужчинами, она испытывала чувство любви, не находившее взаимности, по итогу оказываясь в положении актрисы артхаусного немого кино, которой по сценарию не дозволено болтать, а требуется выражать чувства то улыбкой, то поворотом головы, то хитро прищуривая глаза и растрёпывая крашеные волосы. Стоит отметить, что из-за многочисленных провалов на Еве в буквальном смысле застыл этот образ со съёмочной площадки: теперь она постоянно вела себя, как актриса из художественного фильма про любовь, достаточно твёрдо осознавая, что если клясться в любви и не любить, то это уже низкопошибный бабский сериальчик с РТРа, а не любовный кинофильм; если любить и не клясться, то это явно снимал Вим Вендерс, а если встречаться с разными мужчинами и любить только одного человека, то это уже похоже на кинцо из Советского Союза времён позднего Брежневского Застоя, снятое на киностудиях братских союзных республик в свободное от агитационной работы время. В общем, полежав ещё немного, Тейсикуд проснулась, потянулась, и, ещё раз вдохнув приятный запах жжёного сахара, покинула автомобиль, двинув в сторону ТД (Рэй этого, увы, не заметил, поскольку в тот момент наклонялся к заднему колесу: ему показалось, что его подспускивает).       Ева Тейсикуд трудилась в модном обувном магазине Tervolina, находящемся на территории Торгового Дома (так по документам именовались первые российские ТЦ) Рамстор в Кунцево, причём не одна, а вместе со своей подругой Иреной Хёрстолдской, которая в тот день, как показалось нашей героине, явно задерживалась; впрочем, все сомнения развеял тарахтящий по-тракторному изумрудно-зелёный лифтбек Toyota Avensis на жёлтых номерах, что, обогнав Тейсикуд, лихо подрулил прямо ко входу в здание.  — Спасибо, что подбросил! — вышла из пятидверки Ирена. — Привет, Ева! — поздоровавшись с подругой, она наклонилась к сидящему за рулём парню-азиату в футболке группы Алиса, и, подарив ему поцелуй, два раза постучала по крыше. Погудев, лифтбек уехал, а звук дизеля сменился звуком саркастичных хлопков нашей героини.  — Знал бы он, что пару недель назад у тебя был хахаль на Citroen XM. — оглядела с головы до ног подругу Тейсикуд (оная была одета весьма не по погоде: кожаные лосины, ботинки на высокой платформе, перекроенная по-модному мужская советская белая рубашка, а также кожаная куртка с надписью «Ария»; образ дополняли тёмные обтекаемые очки, золотая чокер-цепочка с красным треугольным вкладышем орнамента переднего крыла от Москвича 403 и мелированные «в зебру» растрёпанные волосы.)  — Не узнает. — показала ей руку с длинными белыми (как у пианисток) пальцами и ногтями с выцветшим чёрным лаком Ирена. На её правой безымянной фаланге красовалось скромное кольцо…  — Поздравляю! — приобняла подругу Ева. — Кем он трудится?  — Торговый представитель то ли Casio, то ли Citizen, то ли вообще Гонконгской Montana, но, во всяком случае, паспорт у него заграничный и у меня скоро будет такой же! А ещё он подарил мне Toyota MR-2 85 года! Хлам, правда, ещё тот, но зато комплектация британская…  — У меня тоже паспорт заграничный… — хмыкнула Тейсикуд, лёгким жестом показывая, что пора идти. — Эстонский, между прочим.  — Тогда что ты забыла в нашей краснознамённой дыре? — искренне удивилась Хёрстолдска, снимая очки. — Жила бы сейчас где-нибудь на берегу озера под Слокой или Талси…  — Во-первых, всё, что ты перечислила, находится в Латвии, а, во-вторых, на территории Прибалтики сейчас очень туго с приличной работой. — идя по направлению к магазину, вздохнула Ева. — Вот и приходится батрачить здесь, под ежедневную расслабляющую мелодию, причём бок-о-бок с этим менеджером-извращенцем, который под шумок лапает тебя за задницу, будто он Карл Оффенбах из Рафферти!  — Типичный неудачник на высокой позиции, у которого бардак на личном фронте. — при фразе «бардак на личном фронте» Тейсикуд передёрнуло, однако, виду она не подала, и, для отвлечения внимания посетовав на жизнь ещё немного, взяла себя в руки, достаточно бойко заступая на смену вместе с длинноногой коллегой в кедах.  — …ко-ко-ко-ко, ой, как больно, разрушают старую Москву! Собираются сносить гостиницы, в холле которых Сталин когда-то чихнул, Молотов хрюкнул или Ворошилов громко перданул в уборной, а Микоян сожрал батон докторской колбасы! — между тем, сидя на бордюре, курил с рабочими Николай. — Ну не понимают эти консерваторы, что наша Москва устремляется ввысь, а ползать по трущобам с мемориальными табличками не желает никто из прогрессивных граждан; что касается всяких претензий, то, в основном, они сводятся не к архитектуре, а к временным неудобствам, возникшим в результате строительных работ, но от этого никуда не деться! В конце концов, блин, даже обычный ремонт в квартире связан с дискомфортом, а Москва — европейский город: он будет развиваться, желаем мы этого или нет, а если мы не будем заниматься строительством сейчас, если своевременно не разрушать отжившее свой век во имя созидания нового, то со временем город полностью заплесневеет, затормозится во времени и у москвичей возникнет в разы больше проблем, чем сейчас, а в скор… — диалог нарушился громким звуком бензинового V8: к месту работ подъехал самосвал ЗиЛ-ММЗ-555 с водителем, бригадиром и чем-то дымящимся в кузове.  — Э, мужики! — спрыгнул на землю одетый в камуфляжные штаны дед. — Гудронатора нам опять не дали, поэтому делаем всё по старой схеме и не заморачиваемся!  — Слышь, начальник, а какой у нас это тип горячего асфальта: «Б», «В», или «Г»? — растоптав окурок, проорал щербатой пастью один из дорожников.  — Рассыпчатый, чёрный и пока что ещё горячий; вываливай давай! — скомандовал водителю бригадир. — Уложим, а там уж посмотрим, «Г» или не «Г». Айда работать! А ты чего встал? — это главный уже обратился к Мариинскому.  — Я из МосВодоКанала! — опомнился Николай. — Где тут трубы менять должны?  — На углу Ярцевской и Партизанской. — откомандировал его бригадир. — С утра перекапывают!  — Спасибо! — перебежав через дорогу, застал залипшего в одну точку Макса Марио. — Рэй, давай за руль! Мы немножко не доехали! Рэй, алло! — помахал он ему перед лицом.  — Да, да, сейчас! — подтянув крепления, прыгнул за руль Макс, и, проехав ещё один квартал, притормозил возле перекрёстка, после чего, предварительно развернувшись, задом въехал за специально открытую для них перегородку.  — Где вы ездите? Мы вас уже полчаса ждём! — подбежал к подкатившему пикапу шеф местной бригады. — Так, братва, кончай обед: трубы привезли!       В ответ на это рабочие, спешно дохомячив половинки бутербродов, выключив громко транслирующий на всю округу провокационную композицию Max Don't Have Sex with Your Ex в исполнении E-rotic переносной радиоприёмник, и, закрутив бутылки с кефирами, да массово позёвывая, метнулись доставать привезённые им материалы из кузова Москвича.       Выгружая трубу на плечи коллег, наш герой осматривался вокруг и внезапно начинал понимать, что всеми фибрами души ненавидит столичную Москву, все эти снобские лица, акающие голоса и завышенные стандарты. Будь его воля, он бы с удовольствием закатал их всех в твёрдое покрытие, однако, ясно понимая, что не хватит асфальта, что кончится песок и что никакой щебёнки не напасешься на всю эту слишком распоясавшуюся и потерявшую рамки приличия людскую массу, а также что никакие очки, ни за триста, ни за пятьсот, ни за тысячу долларов, не помогут разглядеть в пьяных длинноногих девицах в бриджах, чёрных открытых туфлях на каблуке высотой с двадцатигранный мытищинский стакан и сетчатых колготках уважающую себя женщину, а в кучке ребят, с пивом присевших на кортаны возле реэкспортной пятёрки с задранной жопой и перекинутым рулём имеющих хоть какие-нибудь жизненные цели мужчин, терпел, терпел и разгружал, зная, что это чувство скоро отступит, он успокоится и «вернётся в меридиан». Сбросив основной груз с пикапа, он было хотел выкинуть на асфальт мешок с песком (причём уже даже наклонился за ним), как вдруг на глаза ему попался небольшой кусочек пластика с изображением какого-то там здания и неизвестная полосатая бумажка.  — «Промышленно-Строительный Банк.» — упёрся его взгляд в надпись на углу банковской карточки. — Слышь, напарник! Николай! КОЛЯ, твою за ногу!!! — взобравшись на крышу, заорал Рейченко. — Эй, водопроводчик Марио!  — Ну чего, чего ты так, ядрён-батон, орёшь? — выбрался из голубой кабинки, стоявшей около экскаватора, Мариинский. — Совсем посрать не даст!  — Ты карточку Строительного Банка в кузове потерял? — спросил наш герой.  — Какого-какого банка? — подбежал к 233522, подтягивая комбинезон, Николай.  — Промышленно-строительного. — показал ему искомое Рэй.  — Не-а, не моя. — помотал головой напарник. — У меня — МонтажСпецБанк. Ты лучше посмотри, что написано чуть ниже: там обычно печатают, кому она принадлежит.  — «Eva Teisikud.» — прочитал Макс. — А кто это?  — Наверное, та дамочка, которую мы по дороге подобрали! — догадался Марио. — А что-нибудь ещё есть?  — Есть. — показал заламинированную бумажку Рейченко. — Дисконтная карта «Tervolina».  — Знакомое название. — задумался водопроводчик средних лет. — Где-то я его уже слышал…  — Сеть салонов по продаже обуви. — вклинился в их диалог рабочий в больших резиновых рукавицах. — Всего три штуки в городе: на Большой Дмитровке, на Ленинском и в Рамсторе на Ярцевской.  — А мы где? — постучал по лбу Мариинский, показывая другой рукой на здание со стеклянными башенками. — Дуй в Торговый Дом… Ромео!  — Какой я тебе Ромео? — обиделся Максим.  — Да не ты! — сделал выражение «рукалицо» напарник. — Вон Alfa Romeo 90 на пути спецтехники стоит; её бы передвинуть… — указал он на припаркованный у тротуара коричневый седан с номером [2212 ЛЕА].       Пожав плечами, наш герой убрал найденные вещи в карман и потопал в сторону Торгового Дома; тут, дорогой читатель, нам стоит ненадолго прерваться, да отметить, что данная история происходила в годы популярности ботинок и кед калифорнийской фирмы Skechers: согласно рекламе по радио, они представляли из себя «новое слово в молодёжной моде» (ну, не такое уж и новое; впрочем, стабильному спросу на них это нисколько не мешало) свободно продаваясь в вышеупомянутых салонах обуви, (где, собственно, в момент находки Максом карточки и трудилась в поте лица мадам Тейсикуд; впрочем, по приходу нашего уж очень перспективного водопроводчика она вместе со всеми собиралась уходить на перерыв).       …Эмиль Абартович, тот самый ненавистный менеджер, о котором на улице судачили Ирена с Евой, был человеком отвратительного характера с жилкой «хозяина жизни»: в салон он попал совершенно случайно (уже после того, как туда устроились подруги) и сразу начал собирать себе «гарем» из желающих устроиться на приличную работу девушек (впрочем, те не выдерживали больше пары месяцев его извращённых подкатов в стиле Оффенбаха, но руководство уведомить побаивались), периодически проворачивая свои пошлые манёвры на Хёрстолдске и Тейсикуд (крайне редко, ибо всё это обычно не заходило дальше лапаний за задницу и весьма болезненных ответных пощёчин), но в этот раз он зашёл гораздо дальше: дождавшись, пока магазин опустеет, он прижал бывшую пассажирку Москвича 233522 к одной из стен, зажал рот (да так, что та не могла выдавить ни звука), и, несмотря на отчаянное сопротивление, полез ей рукой под платье. Казалось бы, сейчас совершится статья 131, часть 2, подпункт «Б» УК РФ, однако, «гостю с ближнего солнечного юга» не удалось совершить свой грязный замысел, ибо на собственной шее он почувствовал прикосновение холодного металла, отчего мгновенно вспотел и задрожал.  — Руки убрал и медленно пошёл к выходу. — раздался приказ над ухом. — Без глупостей: тут нет предохранителя. На курок нажму — шейные позвонки будешь единым комплектом в сервисе Musa Motors по гарантии менять. Пошёл, не оборачиваясь! — последовал болезненный тычок.       Обливаясь ручьями пота, попутно что-то мямля в ответ, незаметно для себя начавший накладывать в брюки менеджер медленно пошёл к выходу; по достижению его он получил приказ садиться внутрь оставленной кем-то продуктовой тележки из Рамстора, и, исполнив это приказание, наконец-то обернулся, чтобы узреть пистолет, но увидел лишь тонкую медную трубку.  — Что за… — попытался вылезти из неудобной «повозки» любитель лапать женщин за задницы, но не успел: один достаточно сильный пинок — и тележка быстро покатилась по направлению к лестнице, дабы кубарем с неё навернуться под вопли, мат и проклятия её «пилота».  — С вами всё в порядке? — попытался привести хоть в какое-то чувство упавшую в обморок жертву наш герой. — Девушка, алло? — помахал он перед её лицом крышкой коробки из-под обуви.  — Что с ней? — появилась в помещении Ирена. — Что тут произошло?  — Да так, менеджера пришлось кое-куда выпроводить. — передал «веер» вышедшей девушке перспективный водопроводчик. — Кто из вас Ева Тейсикуд?  — Я — Ева Тейсикуд… — очнулась сползшая по стенке на кафель мадам. — Чем могу помочь?  — Ваши банковская и дисконтная карточки. — выудил из кармана оба искомых предмета наш герой и вручил отбитой у менеджера жертве; взяв их, девушка внезапно почувствовала тот самый приятный запах жжёного сахара, внутренне осознавая, что, кажется, испытывает к этому неизвестному гражданину, что не позволил опоздать ей на работу, вернул средства к существованию и защитил от трусливого начальника-извращенца тёплые чувства.  — Спасибо… — инстинктивно приобняла его девушка. — Как тебя зовут, герой?  — Рэй… — брякнул водопроводчик. — То есть, Макс Рейченко.  — Рейченко, вот ты где! — ввалился в магазин Мариинский. — Я тебя по всему ТД ищу!  — 737-70-00. — выпалил Макс.  — У меня телефонный аппарат в квартире не поставлен; позвоню из таксофона! — ответила Тейсикуд. — Ой… — со страхом показала она на вернувшегося менеджера.  — Ну я тебе сейчас… — засучив рукава, кинулся на Рэя Эмиль, но тут же был остановлен мощной рукой Николая, подхватившего его за шкирятник (да так, что Абартович мгновенно утих).  — Марио, тащи его в милицию; будем оформлять попытку изнасилования. — отряхнул руки Рейченко. — Этот похотливый булкомес точно шесть лет схлопочет…

===========================

      Прошёл месяц; дела Макса стремительно карабкались в гору: за ударную пятилетнюю работу ему жаловали солидную премию, повесили старую чёрно-белую фотографию на доску почёта и даже вручили подарочный сертификат из Техносилы (использовав который, он провёл телефонную связь в квартиру Тейсикуд, отношения с которой стали прогрессировать с каждым днём всё дальше и дальше), используя оставшиеся деньги для того, чтобы купить себе транспортное средство, что оказалось весьма непростой задачей, ибо хотелось новую иномарку, а статусный Volvo S40 стоил 19.990$; Audi и Opel колебались в той же ценовой категории; более того, даже за самый захудалый Hyundai Excel просили от 9000$, вследствие чего ему пришлось поумерить пыл, купить автомобильную газету с гудящим названием, и, прочитав список всех доступных отечественных автомобилей, отправиться в наиувлекательнейший тур по автосалонам, по пути зайдя в мотоциклетный ряд на рынке (впрочем, грузовой мо-кик ЗиД-50, представленный в официальном магазине завода, его однозначно не устроил). Новая ВАЗ 2111 (2112, увы, ещё не завезли) из Авто-Реал ему не понравилась: посмотрев на раздутую задницу «беременной антилопы», а также оценив в уме собственные перспективы, он взял буклет с характеристиками, решая посетить АвтоМир, (где с особой тщательностью проинспектировал ЗАЗ Таврию, и, оставшись не слишком довольным конструкцией дисков, пошёл дальше, попадая в фирму ЛогоВАЗ и чуть было не покупая там настойчиво впариваемую продавцом «бешеную табуретку» (проще говоря-малолитражку ОКА), от греха подальше сбегая из здания через окно туалета). Совсем уж приуныв, наш герой наткнулся на многообещающую вывеску с надписью «ТД АМИ-ТУН» и решил зайти внутрь; выехал он оттуда уже на новом не то чёрном, не то тёмно-зелёном Святогоре с мотором Renault F3R, что достался нашему перспективному водопроводчику буквально за бесценок, будучи дособраным буквально по частям из остального летнего неликвида (поэтому на нём и стоял четырёхзначный ценник ГОРАЗДО ниже среднего). Некоторые запчасти открутить не удалось: пришлось мчать в соседний автомагазин и докупать всё необходимое, прикручивая на машину буквально в тот же миг; в том числе — отдирать с решётки радиатора «гнилой зуб» (эмблему АО «Москвич»), меняя её на ромбик фирмы Renault, дополнительно снабжая крышку багажника шильдиком с надписью той же фирмы и пластиковыми цифрами 2141 старого образца, распиленными надвое, ибо куда солиднее говорить, что у тебя Renault 41 на польских колпаках-солнышках, а не какой-нибудь там Москвич Святогор со белыми (и уже слегка подёрнувшимися ржавчиной) штампами вкруг; впрочем, в ближайшем сервисе за исправление всех допущенных умирающим заводом косяков содрали с него по прайс-листу, как за обслуживание девятки, а потом, одобрительно хлопнув по крыше, отправили за техталоном, номерами и всем остальным, предварительно застраховав авто в ближайшем офисе СК Нефтеполис, перед этим установив антиворовскую защиту капота (дефицит же!), а также дорогой хэлловской оптики. В общем, благодаря романтическим поездкам на Святогоре по разным живописным местам у Макса с Евой всё начало катиться к предложению руки и сердца, если бы в вечер назначенной даты не произошли следующие события…

===========================

      …Встречу назначили около южного вестибюля станции метро Ленинский Проспект; там, где здание метро встречает длинные ряды киосков, остановку маршруток и небольшой сквер. Прибыв к вышеупомянутому месту первым, Макс, принарядившийся по случаю свидания в свои лучшие белые германки-бундесы, а также простецкие присоюзные сине-белые кеды Adidas-Москва, припарковался передом к дверям павильона и растворился в ожидании, включив Эхо Москвы на вмонтированной в приборку кассетной магнитоле PHILIPS.  — …часто так получается, что в последнее время, скажем так, по тому или иному поводу, что информационное агентство радиостанции Эхо Москвы разносит различные вести, которые охотно цитируются нашей прессой, как российской, так и московской в частности: так, например, многие процитировали наш дайджест индустриальных новостей о совместных предприятиях, а именно — тезисы о том, что с 90 года идёт сотрудничество по лицензионному производству микроавтобусов Mercedes-Benz на заводе в городе Голицыно; ведутся работы по созданию дизельных двигателей в Ульяновске… — забормотали колонки и не только в машине Рейченко, но и в троллейбусе, что двигался к станции метро Проспект Вернадского, на заднем сидении которого ехала от дома Ирены к точке пересадки Тейсикуд, аналогично приодевшаяся для грядущей встречи (на ней плотно сидело светло-серое обтягивающее платье без бретелей и окончанием выше колен, позолоченные серьги-кольца, высокие чёрно-белые кеды-сапоги Converse и прикрывающий всё это хозяйство длинный макинтош с высоким воротником.) Эхо Москвы её не раздражало, однако, раздражало оно товарища Гришина, что за свои радикальные идеи из кадрового резерва взлетел аж до помощника депутата (не без помощи ВВЖ, конечно), но с трёхдверного ярко-коричневого VW Golf ни на что поновее не пересел, зато прикупил себе костюм в полосочку и запихнул в багажник два здоровых сабвуфера, из которых в момент текущего повествования раздавалась песня Suicide Blonde в исполнении INXS. Прервалась она только тогда, когда ЛДПРовец подрулил к круглосуточному ларьку за сигаретами, нажал кнопку с белым треугольничком в красном квадратике с лампочкой внутри и остановился около пустой остановки общественного транспорта. Купив пачку ментоловых Salem, он проводил взглядом отъехавший троллейбус, из средних дверей которого вышла всего лишь одна девушка, что тоже подошла к киоску, купила банку газировки и уже было собиралась идти в направлении вестибюля ближайшей станции метро, однако, данному плану не суждено было сбыться, ибо на тротуар выскочил грязно-серый KIA Sportage с тонированными окнами, что остановился буквально в метре от девушки.  — Вы вообще нормальн… — хотела было возмутиться девушка, подбегая к водительской двери, очень быстро об этом жалея: буквально в следующую же секунду на неё уставилось дуло пистолета ТТ с глушителем, причём держал в руках данный огнестрел экс-менеджер, небритый, с рассечённой бровью и слегка помятый.  — Села в машину, быстро! — взял он её на мушку.  — Эй, ты что творишь? — раздалось позади него. Реакция последовала незамедлительно: из мишени девушка превратилась в «живой щит» с концом глушителя у виска.  — Только вякни — и я продырявлю ей башку! — столкнулся почувствовавший себя героем Гришин с контратакой.  — Спокойно. — попытался свести ЛДПРовец разговор в нейтральное русло. — Не надо делать глупости…  — Сел назад! — прикрываясь дамой, открыл дверь кроссовера бывший менеджер. Понимая, что процесс переговоров зашёл в тупик, «власть имущему» пришлось подчиниться, причём ещё и поймать кинутую на него за шкирятник мадам; хлопнув дверью, Эмиль сел за руль, щёлкнул кнопкой блокировки замков, и, сдвинув рычаг с Parking на Drive, рванул на север…  — Эмиль Абартович, вы совсем сбрендили? — заорала Ева, очухиваясь от стремительно произошедших событий. — Бросьте эти ваши штучки!  — Ещё одно слово — и познакомишься с обитателями дна Яузы! — затормозил кроссовер, да так резко, что парень с девушкой полетели головами в спинки передних сидений. — Я тут, вашу мать, командую, груши боксёрские! — в следующее мгновение их обоих вжало в диван: перед своим задуманным планом экс-менеджер хотел оттянуться, как следует пощекотав заложникам нервы путём катания их по ночной Москве в манере погонь из кинофильмов.

===========================

 — …а я вам говорю: распад всей страны начнётся с великодержавного хамства, быдлячьей высокомерности и имперского похренизма. Только у нас в стране можно взорвать собор и выкопать на его месте бассейн; обгадить заповедные места, отгрохав там особняк какой-нибудь высокопоставленной шишки; заасфальтировать кладбище, воткнуть фонари и устроить там автостоянку…  — Примите тот факт, что любая культура — бессмысленна, как и любое творчество! А если кто не понимает этого, тот пошляк, преступник, или тот и другой вместе взятые.  — Позвольте, уважаемый, так ведь любого под вашу гребёнку можно подогнать; даже Президента! Ну, что вы на меня так уставились, товарищ собеседник? Составить тезис-проще простого! Вот, к примеру:«Проводит не ту политику — значит пьёт, гад! Или шизанутый…»  — Господа, извиняюсь, что прерываю ваш диспут, но наше эфирное время, увы, истекло…  — Вы слушаете радиостанцию Эхо Москвы в диапазоне УКВ и на Средних Волнах; мы находимся на Новом Арбате, вещаем круглые сутки и наш эфирный телефон 203-19-22. — оборвав разговор, пошёл джингл. — Эхо Москвы: свободное радио для свободных людей. А теперь — небольшая коммерческая пауза: рекламное агентство СТАНЦИЯ: телефон 261-05-05…       Тяжело вздохнув, порядком заждавшийся Максим Максимович выключил магнитолу, опёрся на обод руля и загадочно уставился наверх. «Москва без ЗИЛа — поплавок без грузила!» — упёрся его взгляд в рекламу на крыше павильона, как вдруг в окно его машины внезапно кто-то постучал. Ожидая увидеть сотрудника правопорядка, наш герой обернулся, нос к носу сталкиваясь с Мариинским.  — Привет, коллега! — улыбнулся Николай, когда Макс опустил стекло. — Пустишь внутрь?  — Заходи. — открыл дверь обладатель Святогора. — Гостем будешь.  — И давно у тебя новая машина? — кое-как взгромоздившись на штурманское кресло, поинтересовался Марио.  — С месяц уже. — вновь включил магнитолу Рэй. — Функции свои выполняет, плюс не очень дорогая: всего две с половиной тысячи вечнозелёных…  — И ты за этот металлохлам две с половиной тысячи отдал? — постучал по приборной панели Мариинский. — Пластик — как у одноразовой посуды; электростеклоподъёмники — скрипят, как несмазанные колёса сельской телеги…  — И ещё тысячу за протяжку с исправлением косяков на сервисе; зато половина запчастей — импортные. — вздохнул Макс. — Целый список из 45 позиций!  — Видел я его; на автобазе, куда мы третьего дня ездили, висел. — откинулся на спинку кресла Коля. — Даже читал: после этого у меня в голове не укладывается, как собранная из такого винегрета машина может нормально ездить.  — Зато не ВАЗ, в котором за рулём надо сидеть буквой «ЗЮ»; в конце концов, как состарюсь — в гараж поставлю и на ней ещё внуки мои кататься будут!  — Ага, как же. — саркастически подметил Николай. — Да она рассыпется прежде, чем ты детей настругаешь! Салон — гремит как балалайка: всё скрипит да блямкает, синтетика обивки — воняет, передний свес вообще за каждый поребрик цепляется; я уже и не говорю, что скоро это будет грохочущее, дырявое ведрище, а не автомобиль; из ценного здесь останется только мотор французского производства.  — Зато не привлекает ни внимания угонщиков, ни работников свистка. — настоял на своём наш герой, пряча собственную подавленность. — В конце концов, машина, если с ней правильно обращаться, сто лет может сохраниться: чай, не магнитофонная кассета МК-60 экономического объединения Assofoto из магазина Moroz Records на Варшавке!  — Лучше бы SEAT Cordoba взял. — махнул рукой Марио. — Кстати говоря, а чего ты тут сидел-то?  — Ждал одну особу, что так и не появилась. — покрутив большой ключ в замке зажигания, завёл двигатель Рэй. — Ладно, поехали! Подкину тебя до дома.       Сколько времени прошло с момента захвата бывшим менеджером, Тейсикуд не знала. Не имел ни малейшего представления об этом и Гришин: ему казалось, что они лихачат уже не меньше двух часов, но это, увы, будет не самым страшным, что ему доведётся пережить в тот вечер: через энное количество минут Sportage со скрипом остановился перед киоском обмена валют, а Эмиль, ехидно улыбаясь, вновь выудил ТТ.  — Значит так: выходишь из машины, подходишь к окну и говоришь, что тебе надо поменять штуку баксов. — обернулся бывший менеджер к незадачливому попутчику жертвы.  — Я не буду грабить пункт обмена! — догадавшись, что намеревался совершить Абартович, возразил парень. — Я — помощник депутата ЛДПР! Меня вся Москва в лицо знает!  — Тогда пойдёт она! — ткнулся пистолет в лоб зажмурившейся Еве. — Её не жалко.  — Ну хорошо, хорошо! — выдохнул Гришин. — Я гопстопну этот обменник, только женщину не трогайте!  — Давно бы так. — щёлкнул замками бывший менедждер. ЛДПРовец понимал, что сейчас у него есть шанс дать стрекача, однако, его, как неэгоистичного гражданина, больше беспокоило то, что будет с его попутчицей, которая до того, как к её башке приставили дуло пистолета с глушителем, посмотрела на него умоляющим взглядом, полным отчаяния. Осознавая мутные перспективы того, что без него эту даму, даже если она сможет предпринять попытку побега, грохнут, а потом изнасилуют, (или наоборот: кто знает, что у этого психа на уме), Гришин, собрав всю волю в кулак, открыл дверь и поплёлся к киоску.  — Здравствуйте, могу ли я у вас купить доллары? — напрочь забыв все инструкции, выдавил из себя помощник депутата.  — И дойчмарки тоже. — открылось небольшое стеклянное окошко, в котором показалось лицо худенькой сотрудницы. — Выкладывайте.  — У вас есть 5 секунд! — тут же упёрся ей в лоб длинный глушитель. — Либо вы мне открываете двери, либо я буду вынужден…  — Я открою, открою! — сдалась хранительница вечнозелёных и деревянных, поднимая руки вверх и отпирая дверь. Не снимая с мушки ЛДПРовца и кассиршу, внутрь будки забежал Эмиль Абартович, вытряхнул кассу в пластиковый пакет, а потом, вернувшись за руль KIA, запихнул Гришина обратно и рванул в сторону Лужников, забыв запереть двери…  — Сколько здесь? — кинул экс-менеджер пакет девушке. — Считай, мымра!  — Немногим больше тысячи. — дрожащими руками перелопатила наличку Тейсикуд. — А рублей — того меньше.  — Не густо. — вырулил Sportage с Большой Тульской улицы на второй участок ТТК, вливаясь в реденький поток машин. Заложники почувствовали, что теперь их спасёт только чудо… И оно произошло: въехав в Гагаринский тоннель, корейский кроссовер наткнулся на перекрывающую все полосы очень густую дымовую завесу: производила сие явление Opel Frontera, чей двигатель внезапно закипел и отказывался остужаться; машина с экс-менеджером, въехав внутрь «облака», остановилась прямо за ней, ибо все остальные полосы трассы были заняты другими автомобилистами, что, въехав внутрь тоннеля, из-за плохой видимости аналогично не решались двигаться далее, находясь в некоторой нерешительности.  — Loe viieni ja põgeneme. — тихо произнесла на эстонском языке Ева, незаметно объясняя свои слова жестами. Помощник депутата кивнул; внезапно рядом с ними, разрезая пахнущее гарью и бензином облако, притормозил развозной фургон с мордой ВАЗ 2108.  — VIS… — произнёс название авто будущий законотворец; в одно мгновение Тейсикуд, не теряя ни секунды, распахнув дверь, покинула машину; повторил её манёвр и сам Гришин, устремляясь сквозь накопившийся внутри тоннеля поток в сторону ближайшего выезда.  — Да что там такое? — попытался хоть что-то разглядеть сквозь дым сидящий в штурманском кресле Святогора (Москвич Рейченко тоже застрял в той пробке) Николай.  — Сходи выясни. — тяжело вздохнув, безучастно побарабанил пальцами по рулю Макс.  — Айн моментен! — высморкавшись в какую-то тряпку, вышел из авто и направился в сторону источника дыма Мариинский. Пройдя несколько метров, он наткнулся сначала на Тейсикуд, а потом — на помощника депутата, что настоятельно посоветовал ему убегать, однако, узнать, почему следует делать ноги, Марио не смог: прогремел выстрел и напарник перспективного водопроводчика почувствовал, как в его теле засело что-то твёрдое и горячее.  — Рэй! Как хорошо, что ты здесь! — между тем, завидев четырёхдверный хэтчбек, метнулась к ниточке спасения девушка. — Извини, что опоздала; тут такая круговерть началась!  — Тейсикуд? — отвисла челюсть Макса. — Но…  — Чего встал? ПОЕХАЛИ! — запрыгивая на штурманское кресло, прокричала Ева; между тем, с другой стороны на задний диван рухнул раненый в бедро Мариинский, а также затащивший его внутрь тачки ЛДПРовец, предусмотрительно захлопнувший за собой дверь. Вконец обезумевший Эмиль Абартович попытался выстрелить в Гришина, но в этот момент его постигла неудача: купленный с рук на чёрном рынке ТТ заклинило. Не растерявшись, псих попытался распахнуть заднюю дверь, однако, в дело вмешался внезапный независимый фактор: поскольку это был именно Москвич 2141 рестайлового поколения, при сильном хлопке «власть имущего» внутри кузовного элемента со своего места изволила соскочить тонкая металлическая тяга, вследствие чего она (дверь) перестала открываться вообще. Взбешённый экс-менеджер попытался вытащить водителя, однако, не успел, ибо Святогор, благодаря своевременному нажатию Максима на педаль акселератора, буквально сорвался с тормозов под The Real Thing в исполнении дуэта 2 Unlimited. Своротив водительское зеркало жёлтой газовской маршрутке, Рейченко лихо выбрался из затора и помчался в сторону Новоандреевского моста; Эмиль, в свою очередь, галопом вернувшись к своему кроссоверу, прыгнул за руль, и, протаранив высокий фургон Ford Transit, бросился в погоню за мокрым (в процессе поездки по ТТК внезапно начался дождь) Москвичом, совсем не замечая, что после него из тоннеля выскочил чёрно-белый 21412R5 с рыжими мигалками, логотипом «ТВ6 Москва» и буквами «ДП» на капоте.  — Так, ещё раз, по порядку… — втыкая передачу повыше, быстро бросил взгляд на девушку Макс. — Что произошло, пока я, как идиот, просиживал штаны?  — Понимаешь, я поехала к подруге… — начала Тейсикуд. — Нет, я про то, как ты очутилась в компании с этим мужиком, а самое главное — почему в тебя стреляют?!  — Ты рассказать мне дашь? — вспылила Ева. — Так вот, я ехала на троллейбусе, хотела пересесть на проспекте Вернадского в метро, выхожу на остановке, а тут подлетает этот пошляк…  — Кто? Он? — кивнул на помощника депутата Рейченко.  — Нет, Эмиль Абартович, которого вы с напарником недавно «посадили»! — пояснила Тейсикуд. — Так вот, он подлетает и берёт меня с депутатом ЛДПР в заложники!  — То есть, со мной. — поднял левую руку многострадальный член либерально-демократической фракции. — Я попытался её защитить, но этот псих пушку достал и давай себе махать! В общем, он, угрожая оружием, носился по городу на своей помойке так, что мы, кажется, постарели лет на десять. Короче говоря…  — Короче говоря, после покатушек он заставил нас грабануть пункт обмена валюты, а что должно было случиться потом — не знаю. — перебила его Ева. — Боевик какой-то!  — Но как вы, блин, сбежали?! — возник у Максима Максимовича закономерный вопрос.  — Ничего бы не получилось, если бы эта закавказская сволочь не забыла запереть замки дверей! — радостно объяснила бывшая жертва похищения. — И, да: я удивлена, что этот депутат знает эстонский!  — Во-первых, я не депутат, а помощник депутата… — поправил Гришин. — Во-вторых, по-эстонски я не понимаю вообще ни бельмеса, а перед тем, как мы сбежали, всего-навсего назвал марку подъехавшей рядом машины: ВАЗИнтерСервис!  — «VIS», между прочим, не только марка тольяттинских «каблуков», а ещё и цифра «5» в эстонском языке. — убавила звук магнитолы девушка. — Спасибо тебе, Рэй.  — За что? — не понял Макс, обгоняя синего Ивана Калиту с выключенными мигалками.  — За то, что вытащил нас из западни! — обняла его Ева.  — Как говорил мой сосед, Квентин Вилсонович Веллман, «Докторскую не защитит и в радиоведущие не годится, но если дать ему автомобиль — сдохнет, а машину не бросит». — закашлявшись, хрипло простонал Марио.  — Аптечка — под пассажирским сиденьем. — посмотрев в широкое центральное зеркало заднего вида, вздохнул Рейченко; тут сзади раздался весьма чувствительный удар, да такой, что машину с героями чуть не повело в сторону: то был настигающий их Sportage.  — Господи! — ударилась об центральную стойку Ева Тейсикуд.  — Задний бампер — под замену… — с огромным трудом удержав машину в полосе, поддал газу Макс. — Фонари, наверное, тоже.  — Мы тащимся медленнее трамвая! — чуть не полетел в лобовое стекло Гришин. — Гони быстрее!  — Ничего не тащимся! — вновь подал голос Мариинский. — У него — два литра с автоматом, а у нас…  — Так и у нас ведь два литра, только механическая коробка передач к двигателю не подходит от слова совсем, потому и едет нормально он только на третьей! — с диким хрустом и треском понизив передачу, крутанул руль Максим, выскакивая с незавершённого ТТК на Кутузовский и срываясь в неуправляемый юз.  — Кто так ездит? — закидало по салону всех его обитателей. — Кто так ездит?  — Я не виноват! — еле-еле вырулил в сторону Краснопресненской Рэй. — Шины отвратительные: спереди — Таганка, сзади — Московия, а тормозная жидкость, похоже, состоит из бутилового спирта с касторкой и пригодна только для питья, но никак не для торможения!  — С последующим поносом при недостаточной очистке. — прокряхтел перебинтовываемый Николай. — Заявляю по собственному опыту! Эх, блин, надо было слесарем в МосГорТранс устраиваться…       Погоня по полупустой ночной Москве продолжалась, набирая обороты. Промчавшись через мост, Святогор, нарушая всю разметку, свернул на набережную, миновал ярко подсвеченный Дом Правительства и поспешил заехать на территорию узких улиц, чтобы через несколько кварталов вылететь к непростой системе валов: с Трёхгорного они выехали на Пресненский, оттуда — на Грузинский и потом — на Бутырский; можно было бы проехаться ещё и по Сущёвскому, но Максу эта погоня уже порядком надоела, вследствие чего, он, попетляв и покрутив «пятаки» перед Савёловским вокзалом, выдал предложение о смене номеров, срываясь в сторону метро Динамо.  — Да, а по Вашингтону так не промчишься! На 105-то километрах в час. — глянул через плечо водителя ЛДПРовец. — Но зачем нам номера менять — искренне не понимаю.  — В Дорожный Патруль попасть захотел? — кивнула на мелькающий в зеркалах чёрно-белый седан Москвич 21412R5 с рыжими мигалками, что мчался за ними аж от самого тоннеля, Тейсикуд. — Хорошо ещё, что у них Chevrolet отобрали!  — Попробуем удрать через старые районы. — быстро завернул во дворы Рейченко и тут же поймал удачу: буквально в следующей арке навстречу им вывернул большой мусоровоз, мимо которого Святогор-таки успел проскочить, поймав миллиметраж, а KIA Sportage — нет. Это позволило увеличить отрыв, но ненадолго: погудев, корейский кроссовер продолжил погоню, наконец-то избавляясь от назойливого Князя Владимира, что из-за собственной длины застрял между кабиной отъехавшего грузовика и стеной соседнего дома; между тем, рестайловый 2141, проехав ещё через пару дворов, достиг неприметной четырёхрядной парковки на выезде около одного из них, где, скрипнув тормозами, зарулил за фиолетовый УАЗ 3160 и остановился…  — Куда мы… — начал было Гришин, которому резко разонравилось щекотание нервов.  — Вниз! — заглушив двигатель, погасил огни и солдатом «нырнул» к полу Рэй; остальные последовали его примеру. Подождав, пока KIA промчится мимо, хозяин Москвича покинул автомобиль и пошёл по рядам, выискивая нужный комплект номерных знаков, благо, машин кругом было предостаточно. [12-61ЯРЕ] — гласил квадратный чёрнофонный номер на красно-бежевом ИЖе-Сатурне. [16-21ЯРЕ] — читалась почти такая же табличка на голубой Победе со спущенными колёсами. [68-59ДЗЕ] — венчала чёрная табличка покосившийся бампер ВАЗ 2103, но это было всё «не то». Наконец, претендент был найден: приподняв похожий на холмик брезент в углу стоянки, Макс узрел разбитую ржавую колымагу, которая в момент выпуска с завода в Оснабрюке по документам идентифицировалась, как Volkswagen Vento. Убедившись, что за ним никто не следит, Рейченко залез под покрывало и ловко отвернул оба номерных знака; нетрудно сообразить, что несколькими минутами позже мокрый от дождя Святогор уже имел не выданную в ГАИ комбинацию [Х550АЕ99], а выступал под металлической плашкой [Т101ВО77], почти ничем не отличаясь от других своих собратьев (ибо, как выяснилось при совершении махинаций, не пострадали ни фонари, ни задний бампер: качество!).  — А где гарантии, что нас не обнаружат? — высунувшись из окна, спросила Ева.  — Наша задница — одинаковая с остальными сорок первыми Москвичами. — вернулся за руль наш герой. — А их в Москве, между прочим, катается больше ста тысяч единиц, считая всяких там Святогоров, Долгоруких и версий из такси.  — Надеюсь, что это сработает. — простонал раненый Мариинский.  — Спокойно. — выкатился с парковки на улицу хэтчбек.  — У меня в теле — бандитская пуля, а ты говоришь о каком-то спокойствии? — взвыл напарник Рэя.  — Сейчас поедем в госпиталь; там тебя подлатают, а уже в следующий понедельник будем с тобой колесить по Москве, устраняя поломки в жизненно важных системах города…  — Нельзя в больницу. — подал голос ЛДПРовец. — Достанут пулю — вызовут ментов; менты — заведут дело; дойдёт куда повыше — точно пришьют срок.  — Но мы же не виноваты! — схватилась за ручку над дверью Тейсикуд.  — Ещё как виноваты. — поспешил заверить Рейченко. — Ну, сдали мы его в милицию, а что дальше? Будь это Европа, он бы уже минимум неделю за колючкой отплясывал; у нас же вообще страна поразительного характера: за горстку травы, растущей даже на огородах, могут посадить на пять лет в тюрьму, но за всё остальное, если нет оснований или маячит «глухарь», портящий декадную статистику перед проверкой, тебя максимум продержат пятнадцать протокольных в кутузке, после чего, отряхнув, выпустят героем. Надо ехать туда, где нет сознательных лиц…  — Я знаю, куда! — родил (внезапно!) разумную идею помощник депутата. — У меня знакомый есть, товарищ Нехвощин: мы с ним вместе служили; он — хирург, который сидит без работы.  — Где живёт? — развернулся через две сплошные Макс.  — Ярославское шоссе, дом 133. — последовал ответ. — Въезжать во двор лучше через Абакумова…  — Везите меня уже хоть куда-нибудь! — ещё раз взвыл Николай. — О, Всевышний, не лишай меня возможности дышать, а то, что у меня уже, наверное, астма, так это и бог с ней; я хочу жить, жить, вдыхая кислород, а не то дерьмо, которое висит в воздухе нашей МосВодоКаналовской бухгалтерии!  — Через город валить нельзя — спалимся. — обернулся Рэй. — Будем использовать МКАД.  — Так он на реконструкции! — воскликнул Гришин.  — Да вроде нет… — выудила из сумки карту города Ева. — Мы сейчас посреди Тимирязевского района; прорвёмся туда по Дмитровке, если квадрат по наводке этих теледеятелей не оцепили. — двинул в сторону кольца Макс. — Все светофоры уже перевели на жёлтое мигание; махнём, не глядя!       До точки назначения все четверо добрались молча, причём без приключений: лишь почти у самого съезда с Внутреннего Кольца их обогнала сначала грязная Daewoo Racer, а потом — два милицейских Ford Crown Victoria с зелёной BMW M5 E39, на бортах которой красовалось лого Русского Экстрима, а из люка в крыше торчал оператор с камерой. Далее никаких проблем у наших героев практически не возникало, разве что, к нужному подъезду, увы, ни с одной стороны было совершенно не протиснуться: пространство перед домом оказалось утыкано машинами.  — Какого хера тут всё так плотно запарковано? — попытался протиснуться немного ближе к дверям наш герой, но, увы, не смог: помешал здоровенный Chevrolet K5 Blazer, впихнутый между Nissan NX100 и начавшей активно «рыжеть» в районе порогов и арок инисто-белой Opel Corsa B с наклейкой «MERCASOL, made in Sweden: Защита от коррозии!» на стекле задней правой двери. — Ближе подъехать не получится: выходим!  — Раз-два-взяли! — взвалив Мариинского на спину, запыхтел Гришин. Макс попытался помочь, однако, этого не потребовалось: ЛДПРовец, обливаясь потом, тащил водопроводчика, как Самсон, попутно испуская шуточки в стиле Дроботенко. Добравшись до нужной квартиры, он позвонил в обитую дерматином дверь; та открылась, а в проёме появился всем своим видом внушающий доверие человек лет эдак тридцати пяти в роговых очках, тапочках и бордовом вельветовом спортивном костюме.  — Заносите! — поспешил впустить их внутрь безработный хирург. — Яна! Вставай, тут очередной подстреленный прикандёхал!  — Иду, иду, ёмана… — вышла из соседней комнаты босая заспанная девушка в ночнушке с надписью «MetallicA». — Вы бы, чёрт возьми, ещё позже его сюда привезли. — осмотрев место попадания, обратилась она к Максу.  — Могли бы и быстрее, но пришлось избавляться от «хвоста». — устало опустился на табурет Рэй. — Ещё и Chevrolet Blazer, из-за которого к крыльцу совершенно не проехать, во дворе кто-то поставил…  — Это — мой внедорожник. — дезинфицируя руки водкой, фыркнула девушка.  — Страшно подумать, что у мужа. — пробубнил себе под нос Рейченко. — Товарищ Нехвощин, всё будет нормально? — обратился он к доктору.  — У меня два диплома: советский и российский. — заверил его хирург. — Всё будет нормально, а вам я советую, очень советую затаиться на недельки полторы, пока всё не уляжется. И, да: я вожу Plymouth Voyager, если вам это так интересно; ничего страшного в этом нет. Идите.  — Я гарантирую: вам не о чем беспокоиться. — подошёл к нашему герою Гришин, доставая из кармана небольшую бумажку. — Вот моя визитка: позвоните по указанному номеру через сутки, а я пока что-нибудь придумаю. — похлопав его по плечу, двинул к телефону помощник депутата; Макс, в свою очередь, перекинувшись парой слов с коллегой и «врачом», вихрем полетел на улицу, к оставленному внизу тарахтеть на малых оборотах Святогору.  — Поехали. — прыгнув за руль, включил печку перспективный водопроводчик.  — Куда? — вытягивая озябшие руки перед решётками воздуховодов, спросила Тейсикуд.  — Явно не к тебе. — рванул через газон Рэй, чтобы, преодолев парковку, выехать на Ярославское шоссе (а далее — обратно на МКАД) через двор перед домом номер 135, при этом с диким грохотом и лязгом перескочив через бордюр. — И уж точно не ко мне…       Полчаса спустя мокрый от дождя Москвич, два раза моргнув дальним светом и три раза погудев, осторожно зарулил в подземный гараж корпуса Бета гостиницы Измайлово, и, чуть не сбив выходящих из лифта двоих парней в смокингах, припарковался между будто сошедшим со страниц журналов Dodge Viper и пылесосовидным Pontiac Trans Sport.  — Начнём дело, Иосиф Игоревич! — между тем, восклицали на всю парковку двое мужчин.  — Да, Евгений Викторович, начнём! — отдавался эхом от стен их диалог.  — Вот вам коньяк, Иосиф Игоревич: сейчас как дерябнем, да сразу начнём! — вытащив бутылку АрАрАта и фужеры из салона припаркованного напротив Dodge Intrepid 98, лихо налил, а затем передал спутнику жидкость непонятного цвета один из них.  — Ух, начнём, Евгений Викторович! — дзынькнули друг об друга тонкие стёкла; впрочем, этот звук паре посчастливилось не услышать, ибо в момент его воспроизведения они уже вовсю мчались на скоростном лифте вверх. Добравшись до управленческого этажа, оба выбежали в коридор, на ковровую дорожку, под свет неоновых ламп.  — Подожди здесь. — ввалился в дверь с надписью «Администратор» наш герой. Спустя несколько минут он оттуда вывалился, держа мастер-ключ от всех дверей гостиницы.  — Как? — невольно вырвалось у девушки.  — Очень просто. — прикнопил упавшую на мягкий пол прямоугольную бумажку обратно к двери Максим Максимович. Ева внимательно посмотрела на надпись, с неподдельным удивлением прочитала «Рейченко Л.К.», и заторопилась вслед за Рэем к лифтовому холлу.  — Сестра? — чуть позже (стоя в кабине) поинтересовалась девушка, кивая на коридор.  — Мать. — почесал подбородок Макс. — Разрешила занять нам «номер-люкс»; он у них как раз по документам ремонтируется.  — А ей за это начальство по шапке не надаёт? — выходя на покрытую ковром площадку одного из верхних этажей, настороженно спросила Тейсикуд.  — Ей? Надаёт? Хорошая шутка! — покрутил пальцем у виска перспективный водопроводчик, не торопясь открывая номер и вешая на дверь обнаруженный внутри тумбочки забытый предыдущим постояльцем красный галстук в серую полосочку. — Она в гостинице с 1980 года трудится; пальцами щёлкнет — весь персонал на авральное положение перейдёт; заходи, не бойся! — впустив спутницу, запер номер наш герой, предварительно проверив коридор.  — Радио, телевизор, мини-бар, сейф, вентилирование… — осмотрела комнату девушка. — И даже джакузи имеется! Никогда не думала, что попаду в такую роскошь; всё бы отдала, чтобы не возвращаться в свою тесную хибару, где каждый сосед на тебя смотрит волком, а ещё…       Рэй слушал. Слушал, не перебивая, не останавливая и принимая во внимание почти всё, что говорила Ева; даже, казалось бы, полную ерунду, однако, даже полная околесица для женщины может иметь не понятный ни одному мужчине смысл; выговорившись, девушка ещё раз прошлась по помещению, размяла шею и выжидательно посмотрела на Макса, что не мог оторвать от неё своего взгляда, полного самых разных чувств.       И когда свернули тебе челюсть на левую сторону, то сделай так, чтобы тебе свернули её обратно на правую, а если потом в здании районного суда их признают невиновными и они захотят отсудить и снять с тебя последнюю рубашку, юридически оберни обстоятельства против них так, чтобы им дали 18 лет с конфискацией. А Тейсикуд без всяких там экспертиз, судов, очных ставок, да прочих следствий лихо скидывала с себя всю одежду, если мужчина, который ей нравился, был с нею обходителен и вёл её в ресторан, где поил буквально до беспамятства, а дальше она, увы, почти ничего не помнила (в том числе, как оказывалась в вытрезвителе, предпоследнем вагоне кольцевой линии метро или где-нибудь на просторах Подмосковья), но на этот раз всё было совершенно по-другому.       Под чувственную Space Oddity в исполнении David Bowie, что зазвучала откуда-то снизу, девушка взяла кресло, поставила его к стене, и, сев напротив парня, раздвинула ноги. Как оказалось, трусов она не надела, а потому из-под платья обнажились женские прелести; отбеленные, как германки-бундесы Макса и аккуратные, как зазоры на первом поколении Nissan Pintara, они могли бы занять достойное место в палате мер и весов. Глядя на них, Рейченко внезапно почувствовал движение в собственных штанах; переборов внезапно возникший на спине холодок, он подчинился и дал ей себя раздеть. Она опустилась перед ним на колени; он почувствовал, как через всё его тело пошла горячая волна, что заставила его вспотеть, а затем раствориться в наслаждении, которое он будет получать на протяжении следующих часов; после недолгих разогревочных прелюдий они перешли непосредственно к делу: в этом деле отчётливо прослеживалось и долгое отсутствие у Макса какой-либо женщины (он «изучал» свою партнёршу по акту так, как не изучают свои изделия даже инженеры-практики), и желание Евы удовлетворить перспективного водопроводчика так, как она не удовлетворяла ещё ни себя, ни одного мужчину в своей жизни (даже самого первого из них); в течение нескольких часов они горячо и чувственно занимались любовью, пробуя огромное количество положений на разных поверхностях номера, пока окончательно не выдохлись, оседая в горячем джакузи с белой пеной, перед этим включив приёмник, из динамиков которого почти сразу заголосила София Ротару со своей песней про сгорание в любви; они оба молча смотрели друг на друга, периодически целуясь; это продолжалось до тех пор, пока Тейсикуд внезапно не предложила поехать к ней.  — Зачем, и, главное-куда? — зевнул Рэй. — В хибару, которую ты, судя по твоим рассказам, почти что ненавидишь?  — Нет. — опустила взгляд Ева, проводя худым указательным пальцем сверху вниз по его мокрой Останкинской Телебашне на спине. — В Прибалтику… Насовсем.

===========================

      Эмиля Абартовича задержали на следующий день: он был достаточно глуп, ибо решил и дальше грабить обменники на стукнутой KIA без номеров; Гришин из помощника депутата (скорешившись с заместителем ВВЖ) стал полноценным депутатом, наконец-то пересаживаясь со старого VW Golf на положенный ему по статусу Mercedes-Benz (правда, не на сияющий от постоянной полировки чёрный S500 или S600, а на принципиально новый субкомпактный W168 цвета хвойного леса под дождём); подлечившись, Николай Мариинский уволился из МосВодоКанала, поблагодарил Нехвощина (подарив ему шикарный водонагревательный котёл) и уехал куда-то на восток; что касается наших героев, то у них всё закончилось весьма хорошо: уже через год Рейченко уверенно получил, а также плотно закрепил за собой эстонское гражданство, став счастливым отцом двух детей.

Конец.