Ангел губитель

Холодный и дождливый сентябрь. Небо затянулось плотными серыми тучами, кроны деревьев дрожат под порывами сильного ветра. Прямо сейчас, где то в Питере один Антон Шастун поёжился, стоя на балконе своей квартиры босиком. Он хмурится, переступает с ноги на ноги и стряхивает сигаретный пепел вниз. В пустоту, как сейчас ему кажется. Еще Антону кажется, что скоро пойдет дождь, но парень не спешит возвращаться в комнату. Наконец то он вдохнул полной грудью, игнорируя ноющие ребра. О них он позаботится позже, аптечка осталась в ванной. Шастун было зажмурился от едкого дыма, но тут же снова распахнул глаза, слишком поздно вспомнив о том, что такие манипуляции проходят довольно болезненно, если у тебя под глазом сегодня утром появился новый синяк. Парень провёл по нему подушечками пальцев, слегка надавил и грустно, даже как то помято ухмыльнулся, когда картинка перед глазами поплыла. Вчера ему звонила мама. Они с отцом сейчас дома, в Воронеже. Спрашивала «как дела?», «как устроился?», «ты нормально питаешься, сынок?», «как дела в университете?». Антон устало улыбался в трубку, будто она могла это увидеть. Говорил, что уже взрослый, и поводов для лишних переживаний нет. Она наверняка хочет гордиться своим сыночком, а не беспокоиться за него, судорожно вздыхая, так что для нее у Шастуна «всё хорошо». А может быть всё и вправду хорошо? Или ему так кажется? Парень вздрогнул, когда кожу на его шее опалил горячий воздух. Его талию обвили сильные руки, по спине пробежали мурашки. Арсений всегда появляется неожиданно. Он положил голову на плече Антону и хитро сощурил глаза. Шастун сдержал болезненный выдох. На этом самом плече еще один уродливый синяк. –ну чего ты, Тош? – хриплый и поддельно нежный голос звучит у самого уха, задевая мочку. Антон уже научился отличать неискренность в словах своего возлюбленного. Слишком часто он ее слышит. Слишком часто судорожно хватает ртом воздух в чрезмерно крепких объятиях Арсения, слишком часто стискивает зубы, что бы не заскулить от ноющей боли под ребрами, слишком часто достает из шкафчика в ванной комнате аптечку, что бы обработать новые синяки и ссадины, которые он уверен, что заслужил. Но неизменно, раз за разом, он снова тонет в глазах своего ангела хранителя. Своего ангела хранителя, который убивает. Который как вампир, питается кровью и энергией своего мальчика. Это его тело, его слезы и его наслаждение. Арсений прикрыл глаза, растянул губы в лукавой улыбке, а Антон подумал, что отдал бы все, лишь бы просыпаться каждое утро от невесомого поцелуя в висок, от сладких объятий в лучах солнца, от ощущения на себе влюблённого и теплого взгляда голубых глаз. Глубоких и нежных, как это было в самом начале. ⊹──⊱✠⊰──⊹ 19ое мая. Шастун стоит дома, перед зеркалом, держа в руках две рубашки. Он закусил губу, а прическа, которую он так долго пытался привести в порядок утром, теперь больше напоминала гнездо. Из кухни выглянула мама. –с девочкой идешь гулять? – она заговорщицки улыбнулась и подмигнула сыну. Ага, если бы все было так просто. С девчонками у Антона проблем не было никогда. И неудивительно ведь. Тоха парень высокий, спортивный, вроде даже интересный. Катается на скейте, курит, плохо учится. В общем, у него есть всё, от чего так тащатся его ровесницы, что и делает его школьной популярностью, не заставляя для этого даже пальцем о палец ударить. Но не в этот раз. Через час он уже должен ждать у входа в Полюстровский парк… Попова. Того начитанного и смазливого паренька из параллели, на которого Антон тайно пускал слюни уже несколько месяцев. Правда, Арсений оказался не таким уж маменькиным сынком, как оказалось позже, но об этом не сейчас. Сейчас из проблем у Шастуна только выбор чертовой рубашки. Кинув взгляд на часы, висящие на стене, Антон округлил глаза и помчался в свою комнату за сумкой. Прежде чем захлопнуть за собой входную дверь, он крикнул что то отдаленно напоминающее «вернусь поздно», на ходу натягивая бейсболку на так и неуложенную капну волос. Обе рубашки остались лежать в коридоре, парень умчался в худи. Лишь бы не опоздать на их первую встречу вне школы. ⊹──⊱✠⊰──⊹ На удивление, прогулка проходила как нельзя лучше. Погода радовала, но в парке оставалось немноголюдно. Те редкие посетители в большинстве своем разместились на газонах или лавочках, наслаждаясь друг другом, именно поэтому никто не обращал внимания на двух одиннадцатиклассников, шагающих вдоль тропинок сквера. Арсений оказался довольно активным и бойким. Всю дорогу он уверенно вел попутчика именно туда, куда хотелось ему, забавно щурил голубые глаза, очаровательно улыбался и постоянно просил Антона его сфотографировать. Под деревом, на берегу озера, лежа на траве. Везде. Правда Шастун был и не против, лишь бы подольше находится рядом с Поповым и зарядиться его нескончаемой энергией. Когда солнце было уже не видно за горизонтом, а парк стала окутывать теплая весенняя ночь, они подошли к выходу. Перед глазами Антона все еще догорал майский закат. Закат, который буквально несколько минут назад отражался в восхищенно распахнутых глазах объекта шастунского воздыхания. Казалось, Арс впервые увидел алое небо с розовыми облаками. Ну или впервые проводил ускользающий день рядом с любимым человеком (по крайней мере Антон очень на это надеялся). –хей, Тоха, ты тут? – Арс легонько щелкнул Шастуна по носу, от чего тот вздрогнул и залился краской. Попов прыснул, а Антон шуточно закатил глаза. Когда Арсений наконец успокоился, он продолжил. –я в общем что хотел сказать.. – он замялся. –ты мне нравишься, чувак. ⊹──⊱✠⊰──⊹ С того момента прошло 4 месяца. Оба уже учатся в университете, вместе снимают однокомнатную квартиру. Антон все так же восхищен и предан. Он все так же любит, а потому и терпит. Любой на его месте уже давно свихнулся бы, ну или с балкона прыгнул. А он любит, поэтому молча курит на этом самом балконе. В обнимку со своим же губителем. Арсений изменился. А изменился ли? Может он просто хороший актер, который всю жизнь умело притворялся? Но он любит. Любит медленно, как яд, въедаться под кожу. Течь по венам едкой кислотой, разъедающей изнутри. Любит сцеловывать слезинки, стекающего по красным щекам его хрупкого, словно кукла, мальчика. Ему нравятся, как выглядят синие пятна на молочной коже его ангелочка. Как струйки крови стекают вниз, огибая завораживающие рельефы ключиц и кубиков. А еще больше ему нравится знать, что это его работа. Он – художник-садист, а Шастун его холст. ⊹──⊱✠⊰──⊹ Попов открыл глаза, отстраняясь от Антона. Не дождавшись, пока тот выдохнет из легких дым, он сжал пальцами худое запястье парня и потянул его в комнату, не обращая внимания на кашель и судорожные попытки схватить ртом воздух за своей спиной. Арсений знает, что Шастун ничего ему не сделает, не станет перечить. Потому что игра давно началась и менять правила поздно. Кукловод умело выполняет свою работу. А Антон всё ждет счастливого конца. Потому что бьёт – значит любит.