Видеоигры

Дело Чумного Доктора было забыто, а нынешние дела заставляли напарников буквально покрываться пылью от скуки. Принеси то, подай се — в димином случае; поймай тех, засади в одиночку других — в игоревом. Все вернулось на круги своя: Дима опять погряз в макулатуре и днями писал отчеты о героических свершениях Игоря. Честно, ему и не особо хотелось заниматься тем, что точно не вызовет у него такого жгучего интереса как дело ЧД. Поэтому Дима решил достать из шкафа свои старые увлечения, заполнявшие практически все его детство (остальной частью являлись секции по борьбе), но которые он вынужденно забросил во время учебы и стажировки. Это были… видеоигры. Те верные товарищи, позволявшие ему сбегать от рутины, чтобы получить совершенно новый и захватывающий опыт. Ко всем жанрам он был толерантен, но особое место в его сердце занимали классические платформеры и полюбившиеся в возрасте 15 лет файтинги, в которые он играл вместе с сестрой и по совместительству лучшей подругой. И вот, спустя время, он наконец вспомнил о них и теперь проводил вечера наедине с клавиатурой и светящимся экраном. Похвастаться внушительным геймерским сетапом он, конечно, не мог. Имелось лишь пару геймпадов да компьютер на последнем издыхании. Этого хватало, чтобы потерять связь с реальным миром и ненадолго уйти в виртуальный, заодно окунаясь в далекое детство. Это спасало и встряхивало его, выбивая всю пыль, осевшую от скуки. Однако, вечера стали постепенно перетекать в бессонные ночи, ведь Дима открыл для себя новый жанр интерактивного кино и не мог оторваться, вбухав в него ползарплаты. Обычное кино он не особо любил, так как непроизвольно замечал все косяки и не горел желанием досматривать до конца, а здесь его подкупала возможность делать свои собственные выборы и далее наблюдать их последствия, таким образом выстраивая уникальную историю. В какой-то момент виртуальная реальность оказалась гораздо интереснее реальной реальности. Но минус в том, что появлявшиеся по ходу проблемы существовали лишь в одной из них, ведь продолжая играть по ночам и до самого утра, бессмысленно ожидать от организма чего-то иного, помимо усталости и изнеможения от недосыпа.

***

Сегодня был очередной, ничем не запоминающийся день, и Дима должен был уже радостно вприпрыжку топать обратно домой, но он занят противоположно другой, более занимательной и приятной вещью. Он крепко-крепко спит прям на рабочем месте, сгорбившись на стуле и лежа лицом в сгибе локтя среди бумажек и кофейных кружек на столешнице. Поза не самая удобная, после пробуждения будет щемить все тело, а лицо окажется совсем не отличимо от помятого и выброшенного в урну листа бумаги. Благо, Диму будит Игорь, резко хлопнув по столешнице ладонью, отчего аж посуда дребезжит, и достаточно громко позвав по фамилии, которая спустя секунду возвращается к ним обоим эхом. Он как раз закончил все то, чем он обычно занимается, задерживаясь допоздна. Дима что-то неразборчиво мямлит и лениво открывает один глаз, надеясь найти нарушителя его сна. Долго искать не приходится — он прямо перед носом. Не успевает Дубин встать со стула и как следует потянуться и размяться, до него доносится уже притихший голос Грома. — Тебя проводить? Дима удивленно поднимает брови, намереваясь скрестить руки на груди от такой внезапной любезности, но вместо этого обнимает себя, ощутив значительное понижение температуры. Игорь тут же хмурится, спеша дополнить свое высказывание: — Просто мне по пути. Коротко кивнув, Дима соглашается на странную авантюру и начинает неторопливо, еще не отойдя ото сна, собирать все свои принадлежности в рюкзак. В тишине участка он непроизвольно прислушивается к улице и его вдруг осеняет. Он смотрит на Грома с улыбкой в глазах и теперешним пониманием его поведения, которое сперва вызвало удивление. — Игорь, если тебе нужен зонт, ты бы мог так и сказать. В ответ тот лишь задирает плечи и корчит невинную гримасу. На улице льет как из ведра, что неудивительно, а напарники идут бок о бок, стараясь не высовываться за пределы их небольшого временного укрытия. Иногда одному из них приходится хватать другого за край рукава, намекая идти медленнее и не ломать их слаженную систему, а другому часто приходится подтягивать ручку зонта выше, чтобы один из них не цеплялся спицами за его голову. Половину пути они преодолевают практически молча, находясь в своих мыслях и раздумьях. Дима анализирует свой съехавший под откос график сна и понимает, что сам сделал выбор сидеть до утра, днем пострадав от вполне ожидаемых последствий. Он так не хочет и даже боится показаться некомпетентным в глазах Игоря, но видимо это с ним и произошло сегодня. И неважно, что ранее он помог в расследовании самого громкого дела, ведь на данный момент он даже не может запросто пребывать в сознании пока отсиживается на работе. Все больше подобных мыслей рождается в голове, наслаиваясь друг на друга, накручивая их обладателя. И он время от времени бросает боязливые взгляды на высокую фигуру Грома, подозревая, что тот сможет прочитать их все до единой, а потом отчитать его за невыполнение обязанностей. А потом… Таких «потом» пруд пруди и все они одинаково плохи в разуме, что страдает недосыпом. Очевидно, Игорю не до этого. Он сам себе на уме, думает, как сносно сформулировать предложение и не звучать попрошайкой или кем еще похуже. Завидев впереди свой подъезд, Дима бегом тащит Игоря под козырек, прячась от резко усилившегося дождя. Полагая, что их приключение подошло к концу, Дубин без слов протягивает Игорю зонт, чтобы тот пошел домой, но он не берет его и стоит истуканом, засунув руки в карманы. Смотрит на мокрый асфальт, стараясь не растерять слова, которые слеплял воедино еще до того, как Дима проснулся. — Игорь, ты чего? Бери зонтик и домой, меня ведь уже проводил, — по-доброму ехидничает он, раскручивая на пальце связку ключей. — Тут такое дело, Дим, — Гром заводит ладонь назад, почесывая затылок под кепкой, — у меня крыша, зараза такая, протекает, и прям на кровать, представляешь? Вот… И я опять в участке спал, но там из-за перестройки холоднее стало, то ли еще чего, в общем, не так, как раньше. Теперь не могу там спать, и… — А почему тогда… — Дима хочет спросить про Юлю, но вовремя осекается, подумав, что Игорь этот вариант наверняка рассматривал, но выбрал почему-то именно его. Это греет сердце, на мгновение прогнав все беспокойные мысли прочь. — Почему что? — А? Да ничего. — Ну так, пустишь к себе? Я всего лишь одну ночь переночую, а там, надеюсь, дожди уже закончатся. — Да-да, конечно! Пойдем, Игорь, — Дима открывает дверь и резво поднимается вверх по ступенькам, — сейчас и чая заварю и постель тебе расстелю. И еще раз об этом говорю, ты бы мог сразу спросить, это же ничего не изменило бы. — А если бы ты отказал? — С чего бы мне отказывать, Игорь? Ты же мой друг… я надеюсь. Я всегда рад помочь! — последнюю фразу он воодушевленно выкрикивает, стараясь скрыть тоскливую интонацию предыдущей. Пальцы его слегка дрожат от нервов и он только со второго раза попадает в замочную скважину, а затем отворяет квартиру, первым пропуская Игоря. — Наверное, я все еще привыкаю ко всему этому, ну ты знаешь… Друзья, любовь, поддержка и все в таком духе. Только я как-то долго привыкаю, задержка в привыкании прямо-таки. Дима легонько улыбается в ответ, закрывает дверь на ключ и начинает раздеваться, избавляясь от мокрой одежды. Подначивает и Игоря делать то же самое, но тот лишь с недоумением смотрит на него, застыв посреди прихожей. Димина улыбка потихоньку гаснет, когда он замечает взгляд и его бездействие. Хочет уже потянутся, дружески потрепать по плечу с вопросом «Все хорошо?», но Гром сторонится будущего прикосновения и, нелепо подскакивая на одной ноге, снимает обувь, ступая вглубь квартиры. Здесь уютно и обустроено все очень красиво. Хотя, так можно сказать про любую другую квартиру, что не является игоревской. Жить можно и комфортно, одним словом. Мимо Игоря проскакивает Дима, сходу выполняя обыденные вещи из разряда включить свет, зашторить окна, поставить воду кипятиться. Пока он занимается ими всеми, Гром неловко присаживается на диван напротив небольшого телевизора, удобно размещается, чуть не забыв снять мокрую кожаную куртку. Ее он отбрасывает в сторону возможной вешалки, но она привычно приземляется на пол возле прихожей. Кепку он кладет на тумбочку справа. Возвратившись из кухни с двумя чашками чая, Дубин поначалу не замечает напарника — чересчур тихо он сидит и не пытается никому докучать. Такое поведение не может не настораживать, заставляет беспокоиться в два раза сильнее. Поэтому, передав чай, Дима предлагает отвлечься на видеоигры, в надежде, что это все само как-нибудь рассосется. Игорь секунды две тупит, раскрыв рот в непонятках и подняв брови, а потом наконец кивает, когда Дима уже удаляется в комнату за всем необходимым. Он возится с проводами и другой техникой, а Игорь даже за руками не успевает следить. Такое ощущение, будто Дима фокусник, а Игорь его глупый облапошенный зритель. Из-за попыток следить за всем тем, что чудит напарник, Игорь спустя вечность замечает, что тот переоделся в домашнюю одежду, состоящую из обычной серой толстовки и такого же цвета штанов. А его светлые волосы почему-то выглядят лохматыми и распушистыми. Запустив одну из игр, Дима садится на диван, отпивая из чашки и в итоге оставляя ее на тумбочке слева. Он скрещивает ноги, подминая их под себя, то же советует и Игорю, который, пытаясь повторить за ним, кряхтит как старый дед. Дима протягивает ему один из геймпадов и Игорь торопливо его принимает, бережно взяв в обе ладони. Так он и застывает, во все глаза пялясь на сие чудо техники, пока Дима не зовет его по имени, обращая на себя внимания и выбивая из своеобразного транса. Он принимается рассказывать на примере своего геймпада назначение каждой кнопочки и пимпочки, а Гром, подперев рукой подбородок, внимательно слушает, как напарник может озвучивать что-либо, помимо работы и их совместных дел. Для Игоря это полезно — разговоры не про работу. На самом деле, он не много знает про игры и про индустрию в целом. Ну а чего еще можно ожидать от человека, который только спустя три года пользования телефоном обнаружил там «Змейку». Зато про стрелялки много наслышан, потому что из каждого угла раздаются жалобы насчет неконтролируемых детей и подростков, одержимых как раз-таки этим конкретным жанром. Когда Дима заканчивает краткое и быстрое обучение, спрашивает скромное «Все понятно?», на что Игорь утвердительно кивает и вновь опускает голову, встречаясь со своим геймпадом. Только сейчас подмечает, что снизу слева он заклеен пластырем телесного цвета. Он переводит взгляд на свои забинтованные ладони и усмехается, так, будто это могло что-то значить. Поначалу, еще не приноровившись, Игорь просто нажимает на все подряд, паникуя, чем вызывает у Димы слабый смех и милую добрую улыбку, вскользь проявлявшуюся на тонких губах. Но уже позже, Дима начинает и вовсе жалеть, что предложил ему поиграть, ведь Игорь после очередного «фаталити» подкалывает его и сверкает своим самовлюбленным взглядом свысока. Очевидно, долго это продолжаться не может и совершенно внезапно их может настигнуть разговор с большой буквы «Р». Поэтому Игорь решает настигнуть разговор первым, чтобы не состоялось никаких казусов. Также он просто прет напролом, не продумывая речь на сто слов вперед. — Дим, слушай, отвлекись, пожалуйста, — начинает он, откладывая чудо техники на ковер, — извини меня за то, что так ужасно разбудил тебя. Наверное, надо было поступить по-другому, а я? А я другого не знаю. — То есть, тебя беспокоит только это?.. — после короткой паузы, которую он дал себе на осознание, спрашивает Дима. — Вот же гадство, я еще где-то накосячил, да? — тяжело вздохнув, Гром откидывается на спинку дивана и зажмуривается, по полной чувствуя себя последним ублюдком. Дабы совсем скрыться из поля зрения напарника, дополнительно шлепает себя ладонями по лицу, руководствуясь правилом: не видишь ты — не видят тебя. — Нет-нет-нет, ты нигде не косячил, это я, наоборот, — заступается Дима, потянувшись к игоревским ладоням, чтобы бережно взять их в свои. — Я заснул на рабочем месте, да и вообще стал опаздывать практически каждое утро… Так что, если кому-то и надо извиниться, то это мне. Еще за то, что подставляю тебя и уже не являюсь таким хорошим напарником, — он пристально всматривается в профиль Игоря, ожидая какой-либо реакции. Одобрения, крика, возмущения, да хоть чего угодно. А руки его сами по себе — они круговыми, почти невесомыми, движениями поглаживают бинты, не касаясь открытых участков кожи, опасаясь спугнуть. — Нет, Дим, — упирается он в привычной манере, — то, что ты сказал никак не делает тебя плохим напарником. Меня ты тоже не подставляешь. Ты… — он хмурится, собираясь с мыслями, и поворачивает голову, встретившись взглядом с Димой, — лучший в этом деле. Правда. Игорь замолкает. Молчит и Дима, только уже понурив голову и сгорбившись, замедляет поглаживания, остановившись вовсе. На это действие Гром выдыхает через нос, старательно тихо, осознавая, что за такое короткое время он успел привыкнуть к прикосновениям, хоть они и были в некоторой степени притупленными, не ощущавшимися в полной мере. Неполноценными даже — мысленно подбирает он подходящее слово. — Даже лучше тебя? — вдруг спрашивает Дубин со смешинкой в голосе. — Даже лучше меня, — совершенно серьезно отвечает Гром. — Ладно, что ж, я подумаю над этим. Кстати, извинения приняты. И на будущее: ты можешь просто легонько потрясти за плечо. Это обычно помогает выйти из спящего состояния. Кажется, после этого совета Гром выглядит еще более напуганным и запутанным, отчего Дима понимает, что именно ему надо действовать первым. Он опять касается бинтов, а затем аккуратно скользит к запястьям, подтягивая их на себя и размещая пальцы на плечах. Игорь аж вынужден повернуться к нему корпусом, нечаянно ударяясь коленями друг с другом. — Вот так. Теперь все понятно? — Я… Да. Но страшно мне, понимаешь? — он резко отнимает ладони и по-детски прижимает их к груди, нервно почесывая костяшки, — Я же этими руками людей бью и… и я не хочу ими же как-то навредить тебе, задеть тебя, даже просто дотронуться. А вдруг я сделаю это не так, как надо, и тебе все равно станет больно. О том, что Игорь горазд ранить словами не хуже кулаков, Дима не говорит. Лишь тяжело вздыхает и пытается снова. На этот раз особо не нежничает, а рывком помещает ладонь уже выше, на щеку, и плотно прижимает своей, подавляя игоревский инстинкт вырваться и убежать прочь. Смотрит строго в глаза, пока переплетает их пальцы вместе. Гром не прерывает зрительного контакта, но корчится так сильно и некрасиво, будто его ошпарили тем самым кипятком, который он и заварил. — Скажи, Игорь, мне больно? Выгляжу ли я как человек, которому больно? — все напирает он, ближе прильнув к ладони, расслабленно прикрывая веки. — Нет. Тебе приятно… Мне, кажется, тоже, — озвучивает он вслух и сам шокируется этому. Медленно наклоняется вперед, лбом соприкасаясь лба, а бегающим нервным взглядом ищет другую руку Димы. Видимо, прочитав желание Грома, Дима первым находит руку Игоря и сжимает точно так же. Затем коротко кивает, давая разрешение прикрыть глаза следом за ним, чтобы насладиться моментом и последствиями выборов, которые они вместе осуществили. Дима совершает мысленный откат на несколько дней назад и осознает, что даже в минусах есть свои плюсы, а недосып из-за видеоигр приводит к игоревскому признанию. Через секунду он и вовсе смеется над самим собой, ранее посмевшим подумать, что виртуальная реальность оказалась гораздо интереснее реальной реальности.

***

На следующее утро первым проснулся Игорь и, уже наученный уроками прошлого, все равно поступил по-своему. Разбудил Диму не легким потряхиванием за плечо, а нежным поцелуем в шею.