Сновидение Розамун

Коридор между Мирами принял их в свои объятья, окутал своим не-пространством и не-временем, засияв россыпью точек. В нём царила такая тишина, что любая мысль была слышна. Макс помнил это с прошлых путешествий. «Это же то самое место», донеслось от его спутницы. «Ты была здесь?», удивленно подумал он в ответ. «Я оказалась здесь перед тем, как попасть в твой мир». «Ого, значит ты уже почти всё умеешь… Но об этом поговорим позже, сначала вернись в свой мир.» Розамун услышала голос младшего сына, зовущего ее откуда-то с границы между Коридором между Мирами и их родным миром. Она безошибочно потянулась к нужной точке, та стала расти, приближаясь. Она оказалась красно-бело-черной, неровно мерцающей стеклянной сферой. Мгновение, и…

***

— Мама, — сдавленно сказал он, — мы идем домой.       Розамун не ответила. Похоже, она не слышала его. Она обмякла мертвым грузом в его руках. — Карамон? — Рейстлин посмотрел на брата. Карамон кивнул, его глаза были полны слез. Вместе они отнесли свою мать домой. На следующее утро Джилон Маджере был похоронен внизу под валлинами, и на могиле посадили молодой росток валлина по обычаю утехинцев. Его сыновья присутствовали на погребении. Его жена — нет. — Она спит, — объяснил Карамон, краснея за свою ложь. — Мы не хотели будить ее. На самом деле они не могли ее разбудить.

За те два дня, что прошли со смерти Джилона, мать не приходила в себя. Рейстлин не отходил от нее, трепетно ухаживая: мыл, расчесывал волосы, поил, выжимая капли воды ей на губы, рассказывал истории… Он спал на матрасе на полу, возле ее кровати, просыпаясь от малейшего шороха. А Карамон принимал сердобольных соседей, приносивших различную еду (они надеялись разбудить ее аппетит), множество советов, полезных и не очень, и свое неуемное любопытство. Он уже порядком устал от их нескончаемого любопытства, так что просто запер дверь и сел на табурет, не обращая внимания на стук. Даже самому компанейскому парню иногда необходимы тишина и покой. Рейстлину порой казалось, что мать убегает вниз по дороге, а он следует за ней, умоляя вернуться, но она, не слыша, не замечая его, лишь ускоряет шаг… Но сейчас, когда он уже почти утратил надежду и безнадёжно отстал, она немного сбавила ход, остановилась, обернулась и задумчиво посмотрела назад. Он окликнул её ещё раз, она немного помедлила, потом вздохнула, и, решительно кивнув, начала взбираться обратно. На мгновение юноше показалось, что мать не одна, что ее сопровождает кто-то, но разглядеть ничего не удалось, слишком всё вокруг расплывчато… Рейстлин вдруг подумал, что, возможно просто уснул и измученный за последние несколько дней разум играет с ним эту шутку. Но он решительно откинул все мысли и просто стоял протягивая руки к матери. Вот они встретились, она взяла его за руку, и вместе они преодолели остаток пути… Рейстлин пришел в себя на своем матрасе у кровати матери. «Значит это и правда был сон, а может быть и обморок, или... видение, как у мамы?» — подумал он и огляделся. Вроде, ничего необычного, но… — Мама?.. Ты очнулась? — он неверяще смотрел на кровать. Там лежала не бледная тень, как прежде, а настоящая, живая Розамун. И смотрела она вполне осмысленно. Рейстлин метнулся к матери, бережно помог ей приподняться и сесть на кровати. Он уткнулся в ее плечо, не пытаясь сдержать слезы облегчения. Она просто гладила его по голове и улыбалась. Через некоторое время, Рейстлин взял себя в руки и, незаметно стерев слезы, отстранился. Карамон, решивший в это время принести брату немного поесть, застыл, услышав из-за приоткрытой двери слова близнеца. Наконец, сбросив оцепенение, он решился заглянуть в соседнюю комнату. Он увидел мать, сидящую на своей кровати, и брата, прильнувшего к ее плечу, и прослезился. Сунув тарелку, которую нес близнецу, на ближайшую поверхность (ей оказалась прикроватная тумбочка), он приблизился к ним и, присев рядом, негромко сказал: — Я так рад, что ты вернулась, мама! — И помолчав добавил, обращаясь к обоим, — Пойдемте пообедаем, вы ведь оба давно не ели, а нам принесли много вкусностей… — Кто о чём, а ты о еде, — хмыкнул Рейстлин, — хотя сейчас ты, пожалуй, прав. Маме не помешает немного подкрепиться после… — он не стал договаривать, вместо этого обратился к матери, — Чего бы ты хотела, мама? Можем принести… Она не ответила, осторожно встав и направившись к двери. Близнецам ничего не оставалось, кроме как вскочить следом и бережно поддерживать под руки. Розамун подумала, что и сама бы справилась дойти до кухни, но решила не расстраивать сыновей, давая им возможность позаботиться. К тому же ей была приятна их забота. Так они втроем и дошли до кухни.