Follow you

— Мисс Джин? — Я должна вам кое о чём рассказать… Юноши заметно напряглись, но в оба глаза уставились на светловолосую женщину. По её лицу было заметно, что ей достаточно трудно говорить на эту тему. Сказать им правду — значит расстроить их, а когда у этих малышей грустные глаза, граничащие с тем, чтобы расплакаться, волей не волей, чувствуешь, как твоё сердце ломается на куски. Но она любила этих мальчиков, и очень боялась, что последнее, что осталось от Дилюка, пострадает. Но раз уж начала, придётся закончить. — Ваша подруга… Вы должны перестать с ней общаться- — Это ещё почему? — Рэйзор перебил женщину, не дав ей договорить, и нахмурил густые брови. Беннет обеспокоенно посмотрел на лучшего друга: у того на шее взбухла вена, а глаза блестели опасностью. Рэйзор всегда был таким — легко мог вспылить, начать повышать голос и огрызаться, если кто-то по его мнению нёс полнейшую чушь, которая его злила. Как сейчас, например. — Рэйзор, дослушай меня, пожалуйста, и не рычи раньше времени, — Гуннхильдр вздыхает, глядя на них с жалостью. — Помните, что случилось с отцом Дилюка, мистером Крепусом? В его смерти виновата мафиозная группировка под названием Каэнри’ах, но доказательства их вины так и не нашли, хотя все прекрасно понимали, что это так. Честно скажу, я проследила за вашей подругой, потому что она напомнила мне кое кого… Она села в машину с четырёхугольной звездой на капоте — это символ их, так скажем, семьи. Они убили мастера Крепуса и, возможно, виноваты в исчезновении и самого Дилюка тоже. Сердце мальчишек пропустило удар. Их лучшая подруга — якудза, так ещё и связана с убийцами старшего Рагнвиндра. В голове Беннета сложился пазл. Вот откуда у неё пистолет, деньги, манера одеваться как клишированный мафиози из сериалов: рубашка, чёрные брюки, иногда портупея и пиджак. Вот почему она решила устранить того преследователя самолично, а не звонить в полицию. Но почему тогда она боялась? Разве можно быть якудзой и при этом никого за свою жизнь не убить? — Она убийца. «Ложь.» — Вы должны разорвать с ней связи. — Дэри не убийца! — голос Беннета дрогнул, но он не собирался ни рвать с подругой контакт, ни верить в то, что она может быть причастна к смерти Крепуса и похищению Дилюка. — Проваливайте. — Рэйзор гортанно рычал, но в его глазах металось сомнение вперемешку со злостью. — Проваливайте, мисс Джинн. Гуннхильдр не очень верила в то, что мальчики ей поверят. По Беннету видно было, что он твёрдо уверен в этом, а вот Рэйзор сомневался. Последний был слишком сильно привязан к Дилюку, чтобы так просто оставить эти слова без внимания. Мальчик с двенадцати лет вёл дневник, в котором тайно называл Рагнвиндра-младшего своим отцом. И сейчас он метался между тем, чтобы верить в свою лучшую подругу и тем, чтобы принять факты её возможной причастности к пропаже его «отца». Джинн ушла, чувствуя, как нечто в её груди свернулось в тугой комок. — Рэйзор… Зеленоглазый юноша потянулся к плечу друга, но тот отпрянул, скрыв глаза за чёлкой. — Оставь меня. Я хочу побыть один. — с этими словами он ушёл, оставив Беннета в гордом одиночестве. Протянутая рука того сжалась в кулак, он поджал губы, глядя взволнованными глазами тому вслед. «Кто же ты такая, девушка, закрывающая один глаз?»

***

Рэгнхеидер приходит следующим днём. Как только она видит две знакомые макушки, на смуглом лице расцветает слабая улыбка. Она снова всю ночь думала о том, как ей нравится проводить с ними время. Это её первые друзья. Первые люди, которые приняли её, какой она есть, даже с двумя разными глазами. Альберих думала даже не закрывать сегодня глаз, но решила, что это как-то слишком быстро будет. Только вот… улыбка с её лица пропала, разбившись, словно хрусталь, когда Рэйзор озлобленным голосом едва ли не рычит: — Когда ты собиралась сказать нам правду? Убийца. Её сердце в одно мгновение рухнуло. Улыбка дрогнула на секунду, растянувшись после ещё шире, но в глазах той радости от встречи уже не было. — Так вы всё узнали? Что ж, прискорбно. — Ты возомнила, что ты можешь стать заменой Дилюка? Ты поэтому постоянно меняла тему, когда речь заходила о нём? — он плевался словами, как ядом. — Рэйзор, не надо, пожалуйста. Дай ей объясниться… — Беннет пытался оттянуть тот момент, когда всё окончательно пойдёт по пизде, но всё было очевидно ещё с первых секунд диалога. Рэйзор не станет слушать. Рэгнхеидер не захочет говорить. И вот, их троица раскололась, как упавшее на пол зеркало. И его уже ничем не склеить. — Ответь, блять, или язык отсох? — он перешёл на более высокий тон, но та даже не вздрогнула. — Рэй, не надо… — Пусть проваливает. Ей здесь больше нечего делать. «Вот значит, к какому выводу ты пришёл?» Беннет очень жалел, что не поговорил с ним наперекор желанию друга. Нужно было разбудить Рэйзора ещё ночью и рассказать ему, что сделала Альберих в тот день. Может быть, тогда бы всё пошло иначе. — Что ж, было приятно иметь с вами дело. — девушка развернулась, быстрым шагом удаляясь. — Дэри, нет, стой! — Беннет побежал за ней, и она, видимо, это услышала, потому что с шага сорвалась на бег, попутно звоня кому-то по телефону. Рэйзор смотрел им вслед. Сердце его болело. К правильному ли выводу он пришёл, он не понимает, но осознаёт точно, что эта смуглая девушка с гетерохромными глазами стала важной частью его жизни. И сейчас он чувствовал себя так, словно от его души оторвали кусок. Ладони сжались в кулаки. Зеленоглазый юноша почти поймал её, но не хватило жалких пары сантиметров: подъехала чёрная машина с тонированными стёклами, в распахнувшуюся дверь которой Альберих прыгнула, захлопнув ту перед самым его носом. Автомобиль быстро скрылся с места, оставив Беннета ни с чем. В уголках глаз ощущалась скопившаяся влага, но он не позволял ей вырваться наружу. «Жалкий… Если б только ты не смолчал.» Рвано выдохнув, он вернулся к другу и с болью в глазах посмотрел на него. В горле был ком, так что прежде, чем заговорить, парень прокашлялся. — Знаешь, что произошло в тот день, когда мы ходили за мороженым, а ей стало плохо, Рэйзор? Я тогда сказал, что пойду к ней. Пепельноволосый юноша был опустошён. Ему всё равно, что говорит Беннет, но он будет слушать просто потому что. — Нас ведь с того дня больше не преследует тот человек. А знаешь почему? Потому что она его убила. Дэри не хотела этого делать. Ей было страшно. У неё руки дрожали, пока она держала пистолет, но она сделала это. Она сделала это ради нас. Запятнала руки в крови, чтобы защитить нас с тобой. Дэри не убийца! Зрачки Рэйзора сузились, а сердце снова отдалось колкой болью. Он что, только что зазря накричал на их единственного друга и прогнал его? Мысли смешались в кучу. Она причастна к якудза, убившим важного для их отца человека, но при этом не убивала никого до того момента, пока они не рассказали ей о преследователе. Дэри была единственной, кто им поверил, убила ради их безопасности, а он сказал ей проваливать. Если бы Беннет только рассказал раньше… — Я мразь… Я такая мразь… — пепельноволосый юноша осел на землю, сжав свои плечи в ладонях, но не с целью обнять себя, а с целью навредить. Рэйзор с детства страдал психологическим расстройством, при котором в порыве истерики начинал причинять себе боль: рвать волосы, царапать самого себя и кусаться. Вот и сейчас он тоже начал царапать себе плечи в кровь, вцепившись в них, как кошка, пока глаза его стали походить на стеклянные, а по щекам начали невольно бежать слёзы. — Дэри… Я прогнал её… Она больше не вернётся. — казалось бы, без эмоциональный и холодный юноша начал всхлипывать, как маленький ребёнок. Беннет сам бы с удовольствием расплакался сейчас, но он не мог себе этого позволить. Он сел перед ним на корточки и взял за запястья, пытаясь отодрать их от его же плеч. — Рэйзор, хватит. Перестань делать себе больно, я прошу тебя. Руки парня не поддавались. Он был сильнее, чем Беннет, поэтому вызвало трудности заставить его перестать себя ранить. — Я мразь… Я ебучая мразь. Дэри… — он снова всхлипнул шумно, всё же ослабляя хватку, чем зеленоглазый воспользовался и поместил руки на свои плечи, заставляя Рэйзора обнять себя, и обнял того в ответ. — Всё будет хорошо, Рэйзор, мы справимся… — Я прогнал нашего единственного друга. Мастер Дилюк исчез. Что, мать твою, будет хорошо? — Я когда-нибудь тебя обманывал? — …Нет. — Вот именно. Поэтому, пожалуйста, верь мне. Беннет сам едва верил в свои слова, но сейчас главное успокоить Рэйзора и не дать ему навредить себе снова. Поэтому всё, что он мог сделать: продолжать обнимать его и успокаивающе гладить по спине. «Что же я наделал?»

***

Юноша проснулся посреди ночи от кошмара, хватаясь за сердце и переворачиваясь на спину, смотря в потолок испуганными глазами. Сев на койке, Беннет повернулся к соседней лицом. Рэйзора нет. Возможно, он спустился отлить? Присутствие друга было сейчас крайне необходимым. Но проходит пять минут, десять. Рэйзор так и не появился. Обеспокоенный Беннет скинул с себя одеяло, надел тапки и вышел из комнаты, побежав по лестнице вниз, стараясь не столкнуться с дежурным. Переобувшись уже у двери, зеленоглазый юноша вышел на улицу, быстро покинув территорию детского дома. Рэй в такое время может быть только в одном месте: у стадиона, на которой они ходили вместе с командой, было маленькое здание. Кажется, это раньше был гараж или что-то наподобие. Его крышу со стороны стадиона почти полностью закрывала листва дерева, стоящего рядом. И он оказался прав — тот и вправду там сидел. Заплаканный, лохматый, и словно уменьшившийся в размере, хотя на деле Рэйзор был тем ещё бугаем — просто чёрная водолазка с длинными рукавами и такие же треники при свете луны делали обнявшее себя тело в разы меньше. Беннет не стал ничего говорить, а просто сел рядом и обнял. Его другу не нужны слова, ему нужны действия, ведь они скажут куда больше. Пепельноволосый юноша шумно вздыхает, смотря в небо, усеянное звёздами. — А правда ли всё будет хорошо?

***

— И это всё я должен прочитать и подписать? — Дилюк нервно повёл плечами, смотря на целую кучу бумаг. — Прочитать желательно всё, но подписать только вот эти две. — Альбедо протянул ему два листа, пожав плечами. — Всё остальное это правила и кодекс. Прочти, если не хочешь накосячить в первый же день. Вот тебе кофе. Старший заботливо поставил рядом с Дилюком чашку с горячим рафом. Откуда тот узнал, какой кофе он любит, Рагнвиндр без понятия, потому что ничего ему не говорил. Но, тем не менее, благодарен Принцу мела за заботу. За то время, что он торчит здесь, они неплохо поладили. Кэйа даже сказал, что О’Нил стал чаще улыбаться с его появлением, это не может не радовать, ведь смерть жениха его знатно подкосила. «— Он с того дня начал звать себя несостоявшимся Монтенегро. Меня это расстраивает. — говорил Альберих.» Махнув Дилюку рукой, блондин вышел из кабинета. В коридоре его остановил Кэйа, вернувшийся с миссии. — Ты Рэгнхеидер не видел? — Она вчера заперлась в комнате, хлопнув дверью, и больше не выходила. — Альбедо вздохнул, глядя на дверь девичьей комнаты. — Что-то случилось. Альберих-старший кивнул, нахмурившись, его лицо источало беспокойство. Мужчина направился сначала на кухню, приготовив какао, а потом отправился к сестре. Постучав в комнату, он не услышал ответа, но всё равно вошёл, пусть то и не было апогеем вежливости. Девушка сидела на своей кровати, потупив взгляд в стену. Кожа под её глазами была покрасневшая и припухшая, что выдавало с головой то, что она плакала всю ночь. Разлохматившаяся чёлка не закрывала глаз, а просто обрамляла левую сторону лица. — Не стоило. — её голос был безжизненный. — Скажи мне, что произошло. Я переживаю за тебя. — Кэйа поставил чашку с какао на прикроватной тумбе и сел на койку сестры. — Прошлые десять лет ты даже не вспоминал обо мне, а тут решил заботливым братиком прикинуться? — её голос даже не дрогнул, когда она это произносила с явной обидой в голосе, пока брови нахмурились. — После смерти мамы мне очень тяжело пришлось… Но ты даже ни разу не навестил меня, зато стоило помереть отцу твоего дружка, ты тут же примчался сюда и потребовал неприкосновенности для него. Сердце Кэйи болезненно кольнуло. Он хотел что-либо сказать в своё оправдание, но его перебили. — Ты даже не подошёл ко мне. Тебе было просто наплевать. Ты выбил из отца чёртову бумажку и ушёл снова. Не строй из себя хуй пойми что. Уходи. Оставь меня так же, как сделал это тогда. — Я не… — кадык мужчины дрогнул. — Я не забывал тебя. Но мне, маленькому ребенку, было страшно, особенно после того как на моих глазах этот чуть не застрелил меня, но попал в Хару. Меня мучала вина за то, что я виноват в смерти брата, а потом и матери. Поэтому я не возвращался. Я боялся что-то сделать не так, и ты бы случайно погибла из-за меня. Я бы не выдержал и твоей крови по моей вине. — Это всё пустое оправдание. Тебе ничего не мешало сказать мне хотя бы сраное «привет, сестра, я скучал». — она спихнула его с кровати, озлобленно прожигая в нём дыру. — Зато стоило Дилюку твоему появиться здесь, ты от него не отходишь. И ко мне пришёл за него просить, чтобы я за его спиногрызами смотрела. Серьёзно, блять, Кэйа? Рэгнхеидер никогда не материлась. И уж тем более никогда не пыталась причинить кому-то боль словами или действиями. — Проваливай! Чего встал?! — Рэгн, я… — Проваливай! Просто уходи! — у девушки снова полились слёзы из глаз, когда она выкрикнула это, заставляя брата вздрогнуть. — Я… Ладно, извини, я уйду. Сухо всхлипнув, Кэйа за пару быстрых шагов оказался у двери и исчез за ней, стиснув в руке дверную ручку. Рэгнхеидер в порыве панической атаки схватила чашку с горячим напитком в руку и швырнула в дверь, обжигая себе руку, потому что часть пролилась ей на кожу. Звук битого стекла разнёсся по помещению. — Лучше бы я стала повстанцем и сдохла на Радужном мосту, чем продолжила бы жить в этой дрянной семейке! Кэйа замер, будто бы у него только что на глазах застрелили Дайнслейфа. Проходящий так невовремя мимо них Альбедо с кружкой кофе разжал пальцы, выронив её, из-за чего и она разбилась, пачкая ему ботинки и штаны содержимым. Его взгляд опустел, но он тут же ринулся к комнате девушки. Кэйа отшатнулся от двери, наблюдая. — Рэгн, это я, Альбедо. Я могу зайти? — Ал… — раздалось сквозь громкое девичье всхлипывание. Она не вопила проваливать, что уже говорило о многом, а просто начала плакать ещё громче. Рэгнхеидер всегда была такой: она зачастую скрывала свою боль от окружающих, а потом в одиночестве, найдя укромный уголок, плакала. Никогда не показывала своей обиды, никогда не показывала, что ей тяжело. Но Альбедо всё равно всегда находил её. Он был рядом, когда Кэйа оставил их. Он был рядом, когда убили Дайна. Он всегда был рядом. Утешающе обнимал, как старший брат, которого у неё, как она считала, никогда не было. Рэгн грезила мечтами о встрече с Кэйей, своим настоящим, кровным братом, но когда узнала, что тот приходил, и даже не повидался с ней, все её мечты рухнули, и от них не осталось ничего. И вот сейчас, он стоит за дверью, но уже не нужен ей. О’Нил зашёл в комнату и обнял её, прижимая к себе и успокаивающе гладя дрожащую девушку по спине. — Прости… Прости меня… Я… — Всё в порядке, это было на эмоциях. Пусть сначала успокоится, а после они уже всё обсудят.

***

Когда Кэйа вернулся в свою комнату, то выглядел совершенно разбитым. Плюхнувшись на свою кровать, он закрылся одеялом с головой и расплакался, как мальчишка. Он жалок. Просто неописуемо жалок. Сколько он ни пытался подступиться к сестре после своего возвращения, не знал, правильно ли делает. Он всегда сомневался в том, что он хороший брат. Альберих признавал, что от счастья нормальной жизни совсем позабыл о ней, и очень себя за это винил, стараясь наверстать упущенное за эти пять лет. Но его младшая сестра теперь закрылась в своём мирке, в который пускает только Альбедо. Кэйе в нём нет места. В порыве плача он не заметил, как вернулся Дилюк. Почувствовал он это лишь когда чьи-то руки его обняли, прижав к себе. — Люк?.. — Ничего, проплачься, я буду рядом. Хоть где-то он не налажал и не испортил с кем-то отношения подчистую. — Люк, прости… Я плохой брат и для тебя и для Рэгн. Просто ужасный. Прости, прости меня… Я… Твоего отца никто не хотел убивать, честно. Целью был не он. Отец Крепус просто оказался не в том месте и не в то время. Правда… Я говорю правду… — он всхлипывал шумно, щуря один единственный глаз. Дилюк вздрогнул. Его отец не был целью? Что ж, это не вернёт его, конечно, но на душе почему-то легче. И всё же, Рагнвиндр предпочёл бы узнать об этом не таким образом. — Почему я такой плохой брат? Рэгн меня ненавидит… — Кэйа, подобные обиды нельзя убрать по щелчку пальцев… Нужно пытаться исправить всё снова и снова, пока не получится. Я уверен, если ты покажешь, насколько она действительно для тебя важна, она тебя простит. Просто дай ей время остыть сейчас, хорошо? — Я попробую сделать что-нибудь… — проговорил он спустя пару минут, но уже больше сонным голосом, и прикрыл глаз, укладываясь Дилюку на колени. «А ты не меняешься, всё так же после слёз засыпаешь почти сразу же.»

***

— Расскажи мне по порядку, что случилось, и почему ты так взъелась на Кэйю именно сейчас. Мужчина заботливо гладил успокоившегося подростка по волосам, смотря на неё глазами человека, готового выслушать всё, что её беспокоит. — Я устала. Я так устала… Почему нет ни одного человека, кроме тебя, кому я могла бы довериться? Почему люди меня так ненавидят, Ал? — Никто тебя не ненавидит. — якудза уже понял, в чём дело, но молчал, давая возможность высказаться. — Милая, эти люди есть, ты… — Рэйзор и Беннет… отреклись от меня. Рэйзор сказал мне проваливать. — шмыгнула носом. — Он сказал, что я убийца. — Мы ведь оба знаем, что ты никого никогда не убивала. Не слушай его. — Нет. — В смысле нет? — Я убила человека. Это случилось в одну из наших последних прогулок. Это был человек из другой группировки, я поняла это по татуировке на его запястье. Он похоже видел меня с ними и решил использовать их, как слабое место. Я… Застрелила его. Беннет даже не спросил, почему был выстрел. Мне кажется, что он всё видел, и рассказал Рэйзору… — Ты ведь не уверена, что это так, я правильно понимаю? Чего я не понимаю, так это то, почему ты срываешься на Кэйе. Да, я знаю, что ты злишься на него, твоя злость мне понятна, но я хочу сказать тебе кое что. Можешь меня не слушать, просто прими к сведению. Кэйе тоже пришлось нелегко, как и тебе. Будучи совсем юным, он сбежал из дома под угрозой смерти. Он был очень напуган, когда сбегал в другой город, не имея крыши над головой. И сейчас он старается искупить свою вину перед тобой. Кэйа переживает о многих вещах: о наследстве прав вашего отца, об управлении мафией и сложности с полицией и другими якудза. Но больше всего он не уверен в одном. — В чём? — В том, что он хороший брат, Рэгн. Он считает себя ничтожеством при каждой твоей попытке оттолкнуть его. Он постоянно спрашивает меня, как к тебе лучше подступиться. Спрашивает, хороший ли из него выходит старший брат. Он очень гнобит себя из-за того, что так опоздал с возвращением сюда. Не сейчас, может потом, просто дай ему шанс всё исправить, ладно? Он очень тебя любит, малыш, как и я. И он хочет, чтобы ты была в порядке. А насчёт твоих друзей… Ты ведь понимаешь, что они отвергли тебя не без причин. Да, это больно, но не все люди готовы легко принять то, что считают вышедшим за их рамки. У них есть своë прошлое, из-за которого они могли так поступить, у них есть свои переживания, связанные с этим прошлым или их близкими, которых это затронуло. Понимаешь? Люди, жизнь… Это всë очень сложно, Дэри, особенно если не знать то, что знают другие и наоборот, знать то, о чëм другие даже не догадываются. Это всë узнаëтся с помощью разговоров, вторых шансов им. В конце концов, люди не идеальны, они совершают ошибки, о которых могут жалеть. — он промолчал пару секунд. — Я за свою жизнь тоже совершал ошибки, за которые корю себя по сей день. Альберих вздыхает, утыкаясь Альбедо в плечо. Устало прикрыв опухшие глаза, она облизнула губы. — Мне нужно время всё обдумать. — Обдумывай, сколько тебе потребуется. Уверен, брат даст тебе эту возможность, а насчёт твоих друзей всё ещё может поменяться. Остаётся только ждать. «А будет ли всё хорошо?»