§§§
19 февраля 2022 г., 20:00
Примечания:
Музыка: https://music.youtube.com/watch?v=bluD5d6yqaQ&feature=share
приведи мне хоть дьявола самого, я скажу, где рана сидит его: больше мне не дано никакого дара, кроме зрения горького моего посади мне юношу на кровать, целовать, ломать золотую прядь — я нащупаю впадину для надреза, кровь перекипевшую отворять
***
Серебристая Ауди неслась с неимоверной скоростью, рассекая воздух в клочья, будто болид на трассе F1. Свет от габаритных фонарей отдавал бликами на мокром шоссе; авто почти сливалось с местностью и являло собой вспышку флуоресцентного света в вакууме. У Тони перед глазами стояла пелена, сердце бешено колотилось, он с таким ожесточением выжимал газ, что мотор ревел, как раненый зверь. Он попросту боялся не успеть, упустить время. Время… Что за мерзкая субстанция. Иногда оно тянется, словно скучный и надоедливый фильм, который, как назло, не заканчивается или наоборот, пролетает с такой скоростью, что двадцать четыре часа в сутках кажутся минутой, отсчитанной на циферблате его Ролекс. Тони всегда умело пользовался и с удовольствием жонглировал временем. Можно сказать, оно подчинялось ему: контракты всегда были готовы в срок, а встречи и собрания не задерживались. Но теперь он понимал, что это же самое время ускользает сквозь пальцы, оседает невесомой пылью и совершенно не подвластно ему в данный момент. Старк отогнал от себя совершенно ненужные мысли, важно было сосредоточиться на дороге. Дождь усиливался — пришлось задействовать щётки — лобовое стекло уже вовсю тонуло в водопаде обрушившейся стихии. И конечно же, нужно было сбавить скорость, не хватало еще не доехать до места назначения. Городской госпиталь показался на горизонте через несколько минут, он манил огнями постоянно подъезжающих к нему карет скорой помощи и подсвеченной вертолётной площадкой. По охвату новостных сайтов было понятно, что ситуация принимала масштаб катастрофы. Пострадавших развозили по ближайшим больницам, и Тони выдохнул с облегчением, когда его помощница сообщила, где сейчас находится Питер. Старк затормозил у входа и резко выскочил из машины. У стойки регистрации его встретила уставшая медсестра. Не обращая внимание на мужчину, она что-то усердно заполняла в документах. Не дожидаясь, пока его заметят, Тони оперся о стойку и в своей излюбленной жесткой манере потребовал отчет. — Мне нужно срочно узнать состояние Питера Паркера! Продолжая заниматься своими делами и даже не удосужившись поднять на него взгляд, женщина меланхолично ответила: — Минуту, пожалуйста. — У меня нет этой минуты, — Тони уже психовал. — Немедленно ответьте! — Послушайте, вы не единственный, кому нужна информация, — ответила она, жестом головы указав на ближайшие места для ожидания. Старк метнул в том направлении взгляд. Да, действительно, там сидело несколько человек: пожилой мужчина, угрюмо уставившийся на Тони тяжелым взглядом, молодая пара, девушка, постоянно набирающая что-то в мобильном телефоне, и еще пара-тройка человек. Естественно Тони понимал, что каждый из этих людей тоже переживал и наверняка так же ждал информацию, но ему сейчас было плевать на остальных. Питер… Питер сейчас нуждался в нем. — Так. Давайте ещё раз. Я Тони Старк, и мне нужна информация…***
Да, Тони выбил информацию и узнал, что хотел. Но это ни черта не помогло. Он чувствовал опустошение, тревогу и беспомощность. Именно беспомощность нависала словно Дамоклов меч. Старк не мог вспомнить, когда такое было — чтобы он полностью не владел ситуацией. Всегда собранный и сосредоточенный, он являл собой оплот надёжности. Почти любая проблема могла расколоться от его уверенности и моральной силы — айсберг на пути жизненных волн бушующего океана. Но сейчас он походил больше на рыбу, выброшенную на отмель — ещё жив, но дальнейшая перспектива туманна. В просторном светлом холле напряжение можно было есть ложкой: суматоха, крики и причитания. Госпиталь шумел, словно огромный улей: то и дело мимо проезжали каталки с больными, медперсонал сновал мимо с неимоверной скоростью. Тони устало примостился у белой стены на потёртом грязно-коричневом диванчике. Кофе из автомата в него уже не лез: горьковатый привкус оседал на языке, и теперь он точно долго будет его преследовать. Старк выкинул эту дрянную жидкость в урну и уставился невидящим взглядом в пустоту. Большой диск больничных часов отмерял половину первого ночи; усталость, что постепенно сковывала всё тело, расползалась по конечностям и отдавала тупой болью в висках. Тони почти засыпал, но держался из последних сил. Он должен был дождаться окончания операции, хотя врач его предупредил, что на точное время не стоит рассчитывать: пострадавших оказалось в разы больше, их везли и везли… Если бы тот мост не рухнул, если бы Питер проехал нужный участок дороги чуть раньше, если бы Тони вовремя вернулся с этого грёбанного симпозиума. Если бы, если бы… История не терпит сослагательного наклонения, верно? Но чёрт побери! Тони не мог не думать, как сложилось бы всё по-другому, если бы были изменены обстоятельства. Сквозь отяжелевшие веки свет дневных ламп казался невыносимо раздражающим; Тони точно пребывал на границе сна и бодрствования, когда услышал громкий оклик. Усталый врач вновь потеребил его за плечо, чтобы мужчина обратил на него внимание. Прошло уже около часа, когда он в последний раз буравил взглядом циферблат часов, и вот наконец операция была завершена. В реанимацию все еще не пускали, но только не Тони Старка; здесь как никогда пригодился его авторитет и примелькавшаяся внешность.***
В палате полумрак. Прохладно, даже зябко, или это Тони так трясло. Сквозь неплотно задернутые жалюзи едва пробивался желтоватый свет, разделяя помещение на неровные полосы. Запах медикаментов, химикатов и свежего белья заполнял обоняние до отказа. Тони всмотрелся в неподвижную фигуру на каталке, и его даже немного качнуло в бок, то ли от усталости, то ли от перенапряжения. А может он просто не в силах был совладать со своим состоянием. Питер был бледен. Невероятно бледен. Когда Старк наконец-таки приблизился, то разглядел на лице юноши мелкие порезы от разбитого лобового стекла; из-под бинтов на голове кое-где торчали каштановые кудри — так захотелось к ним прикоснуться, но он вовремя отдернул руку. Противное шуршание аппарата искусственной вентиляции легких заглушало все шумы извне. Тони невыносимо было наблюдать огромную трубку, торчащую из горла его мальчика. Он бросил нервный взгляд на монитор показателей жизнедеятельности: сердечный ритм был достаточно ровный, но давление держалось на почти критической нижней границе. Старк пододвинул стул и уселся почти вплотную. Холодная ладонь сразу же оказалось в его руках. Он сжимал безвольную кисть так трепетно и нежно, словно она могла при неосторожном касании тут же рассыпаться на глазах. Синеватые вены чётко проступали через бледную кожу, и Тони невесомо погладил большим пальцем самую выступающую венку, а потом прикоснулся губами к прохладным пальцам. — Всё будет хорошо, малыш. Всё будет хорошо… — Тони повторял это как мантру, словно, если он скажет это бессчетное количество раз — то всё так и будет. Да, слово Старка имело вес, но только не в этом случае. Здесь не могло помочь влияние и авторитет. В игры с жизнью и смертью Тони старался не играть, только не тогда, когда вновь обрёл почти забытое счастье. Но сейчас это счастье лежало неподвижно и даже не могло дышать самостоятельно. — Мистер Старк, нам нужно поговорить, — Тони даже не сразу понял, что обращаются к нему. — Я хочу перевезти его в частную клинику, — не дав дальше продолжить врачу, резко выпалил Старк. — Об этом я и хотел поговорить, — устало продолжил врач. — Питер сейчас не транспортабелен. Тони вскинул на доктора тревожный взгляд и часто-часто заморгал. В глаза словно насыпали песка, было такое ощущение, что он не спал сутки, хотя раньше похожее состояние его не очень волновало. Большинство своих проектов он разрабатывал долго, упорно и в основном по ночам. Тогда это было в радость, в крови бурлил адреналин и азарт. До Питера, Тони в основном и зависал в своей цитадели, потом ночи в мастерской заменили ночи с Питером. А теперь эта усталость была инородной и гадкой, не приносящей ничего кроме боли. И Питер… Питер теперь не мог от нее спасти…***
Рассеянный свет расползался по комнате, оседая на завитках волос и длинных ресницах. Питер щурил глаза и всматривался на залитую солнцем лужайку возле дома. Он с самого утра копался в ноутбуке, редактируя очередную фотографию из своих запасов: осенний пейзаж с яркими кадрами жёлтых листьев или запорошенный мягким снегом Центральный парк в Нью-Йорке. Экспериментировал с резкостью и контурами. Так он провозился до обеда, пока солнце не поднялось высоко в зените. Весной оно грело более отчётливо, и там, где его лучи касались лица, чувствовалось тепло и легкое покалывание. Питер дотронулся до щеки, пробуя, как нагрелась кожа. Он немного отвлёкся и снова обратил внимание на снимки. — Ерунда какая-то… — недовольно цокнув, он выбрал другое фото: заброшенное здание на окраине города. Тони еще тогда пошутил, что это отличный кадр для атмосферной съемки в стиле постапокалиптики, и что работодатель Пита может быть доволен. Еще и портфолио неплохое могло получиться. Место действительно было хорошее, только не пригодилось оно. И вряд ли уже когда-нибудь понадобится. Вдохновение пропало вместе с возможностью ходить год назад. Та страшная авария долго снилась Питеру в кошмарах: обрушившийся мост, несколько трупов, два десятка раненых и искалеченные судьбы. Ему еще повезло, что все конечности остались на месте. Тони упорно твердил, что он обязательно встанет на ноги. Обязательно. Старк не скупился на лучших врачей-физиотерапевтов, лучший госпиталь, куда он перевез Питера, как только его выписали из реанимации. А потом уже и сам заставлял заниматься каждый день, без пропусков. И даже дома, когда они оставались одни, разминал ему мышцы, разрабатывал ноги, сгибал и разгибал, растирал, гонял кровь по венам, не давал мышцам атрофироваться. Ты встанешь, Питер. Поначалу Пит замкнулся в себе. В реабилитационном центре у него иногда происходили срывы. Его не покидало глубокое, заскорузлое отчаяние. Всё происходящее казалось нереальным, словно стоит ему проснуться на следующий день, и не будет никаких болезненных процедур, уговоров и самое главное, Тони не будет на него так смотреть — с надеждой. Он сам не хотел давать Тони эту самую пресловутую надежду, поэтому и сопротивлялся, иногда выплёвывая не очень лицеприятные фразы, чем подсознательно хотел еще больше отгородиться от любимого человека. Каким же он тогда был глупым мальчишкой и не понимал, что Тони тоже было непросто. Тони был с ним, Тони остался, не бросил и разделил напополам боль, горечь и обиды. Поэтому Питер для себя решил, даже если он и не встанет, то в любом случае Тони больше не услышит от него упаднических фраз, и, что самое главное, — не увидит слёз. Но внутренняя тревога все равно порой прорывалась наружу. Выбранный чёрно-белый снимок стал еще более мрачным и чёрным. Питер увеличил изображение на весь экран, всматриваясь в черноту. Иногда ему казалось, что где-то там, внутри него самого, за сросшимися по-новому рёбрами, есть что-то подобное этой черноте. Тони вскидывал бровь и отпускал шуточки про симбиотов. Питер на это только вяло улыбался. Никаких Веномов в его тщедушном теле не заводилось. Только горечь и разочарование в самом себе. Мерзкий коктейль клокотал, словно густой кисель цвета нефти, за покрытыми шрамами грудной клеткой, подкатывал к горлу. Иногда Питеру хотелось выблевать эту метафорическую черноту — взять и отхаркнуть, как мокроту при бронхите…***
Питер не услышал, как пришел Тони. Лишь когда в поле зрения показался знакомый силуэт, он развернул коляску, чтобы сидеть лицом к входу. Они теперь постоянно жили в загородном доме у озера. Раньше Тони в шутку называл это место «летней резиденцией», так как выбирались сюда редко — у каждого работа, но вот если все же их графики совпадали — это было лучшее место отдыха. Но после случившийся трагедии Тони посчитал, что шумный город и огромный пентхаус из стекла и бетона не лучшее место для Питера и его реабилитации. Паркер не возражал. Он любил этот дом, озеро и окружающую умиротворённую атмосферу. — Привет, как ты тут? — Тони, войдя в комнату, поцеловал юношу в макушку и, заметив открытый ноутбук, добавил: — Есть на что посмотреть? — Нормально, — Питер улыбнулся, протягивая Старку свеженапечатанную отредактированную фотографию. — Вот, вроде неплохо получилось. — Питер… Пит, — Тони тяжело вздохнул, рассматривая старый, годичной давности снимок в новой обработке. Один из десятка подобных. Провел ладонью по жестким волосам и, опустившись на корточки перед креслом, заглянул Питеру в глаза. — А вчерашнее, Пит? Вчера же гулять ходили. Они прогуливались каждый день. Тони специально выискивал новые места для съёмок. Иногда в пределах территории, а иногда, изучив локацию, — намного дальше. Всё, чтобы Питер мог поймать вдохновение. Но ничего не выходило. — Нет их, — Питер отвернулся и положил руки на колёса. — Удалил все. Неудачные. От Тони не укрылся короткий взгляд, брошенный в сторону стеллажа с книгами. Новый фотоаппарат Питера стоял на месте старого, того, который был с ним в день аварии. Висел на шее, без чехла, и оставил о себе память на всю жизнь — крошки стекла и пластика, вдавленные в кожу и мышцы. Кожа там была намного тоньше, и Питер балдел, когда Тони касался этого клубка шрамов губами и выводил контуры кончиками пальцев. Этот старый, разбитый фотоаппарат был немым памятником прошлому, но Питер не хотел от него избавляться. — Пит, хочешь, купим такой же, какой был? Или объектив помощнее. Что там тебе еще нужно? Ты скажи… — Не надо, — Питер оборвал его, разворачивая коляску обратно к столу. — Не в этом дело. — Питер? — Тони встал на ноги, откладывая фотографию на стол. — Не могу. Не так всё, понимаешь? Совсем не так… Всё, хватит. Лучше расскажи — как твой день? Тони нахмурился, понимая, что Питер просто хочет уйти от разговора. Он молча подошел к коляске и опустил ладони на дрожащие плечи. Старк видел, давно видел, что что-то не так. Только не понимал, почему Питер почти перестал фотографировать, почему изо дня в день обрабатывал снова и снова старые снимки, играя с цветами. Может зря Тони думал, что любимым занятием сможет вытащить Питера из затяжной депрессии. Фотография для него всегда имела особый смысл. Они считай и познакомились благодаря этому хобби Питера, которое впоследствии стало его основным заработком. Но оказалось, что не так-то просто разогнать чужих демонов, однако Тони не отчаивался. Он развернул коляску на себя и, нагнувшись, легко поднял парня на руки. Опускаясь на близстоящий диван с драгоценной ношей, Тони усадил Питера себе на колени. Паркер вымученно вздохнул и спрятал лицо у Старка на груди. — Я видеть перестал, Тони, — Пит обдавал шею мужчины теплым дыханием при разговоре. — Совсем… Ослеп словно. Ничего нет в этом мире. Здесь, внизу. Ни закатов, ни восходов. — Может есть, только другие, м? Пит… Ты можешь, всё можешь, — Тони гладил его по спине и выводил замысловатые узоры своими широкими ладонями. — Поедем завтра гулять. Я такое красивое место нашел. Питер придвинулся ещё плотнее, ощущая своей щекой колючую жёсткость бородки, он уткнулся носом в выемку между шеей и плечом и вдохнул такой родной и знакомый запах фужерного одеколона: сандал, нагретое на солнце дерево и солёные брызги моря. У Питера было богатое воображение, и в эти моменты он представлял себя — нормального, здорового, вместе с Тони на каком-нибудь морском побережье, нежащимися под ласковым солнцем. Он поцеловал Тони под челюстью и кивнул, соглашаясь на его предложение.***
— Как тебе отсюда вид, Пит? — Тони остановил коляску возле огромного раскидистого дуба. — Пойдёт. Солнце хорошее, — Питер прилежно, как и просил Тони, сделал несколько снимков. Получилось даже сносно. По крайне мере — удалять сразу не захотелось. Солнечный свет, играя в ветвях, отражался от водной глади. Здоровое дерево отбрасывало витиеватые тени вокруг себя, создавая замысловатые узоры на траве. Они забрались повыше для лучшего обзора. Сразу за деревом, внизу, начинался обрыв, где протекала небольшая речушка. Тони просто показал на красиво сплетённые ветви, и Питера прорвало. Он ловил в объектив красоту окружающей действительности и просто завороженно рассматривал всё вокруг. А Тони в ответ любовался своим мальчиком. Любовался его взглядом, в котором сейчас не было ни капли боли и разочарования. Отступая чуть назад, чтобы не загораживать Питеру перспективу он почувствовал, как его туфли стали скользить по влажной траве. — Чёрт! Питер ловил кадр, меняя в фотоаппарате режимы, но вид падающего Тони выбил из него весь дух. Он похолодел. Ладони вспотели, а сердцебиение увеличило свой ритм на несколько единиц. Ему было страшно представить, что там с Тони. В голову стали лезть самые неприятные картинки. Сначала он не мог вымолвить и слова, голосовые связки словно очерствели, и из горла с гулким звуком вырывался только воздух. — Тони… — почти шёпотом. — Тони! — попытался он крикнуть второй раз более отчетливо. Питеру показалось, что прошла целая вечность, когда он смог увидеть тёмную макушку. — Чёрт бы побрал этот вчерашний дождь! — в сердцах возмущался Старк, отряхивая грязные колени. — Представляешь, Пит… — но резко замолчал. — Пит. Питер… — повторял он как в бреду, смотря вперёд неверящим взглядом. — Ты стоишь, Питер! Питер только теперь понял и ощутил, что он стоял, покачиваясь и держась из последних сил о поручни коляски. Тони подлетел к нему с такой скоростью, что чуть не свалился еще раз. Он обхватил дрожащие тело и что есть мочи прижал к себе. — Ты стоишь… Ты стоишь, — он произносил это так, словно больше не знал никаких других слов. Наконец оторвавшись от мальчишки, Тони взял в свои ладони испуганное лицо и стал покрывать его поцелуями. Питер отчаянно цеплялся за его плечи и боязливо посмотрел вниз. Он действительно стоял. — Сегодня же позвоним доктору Беннеру. — Может, не надо? Вдруг это случайность. — Надо. Еще как надо. Это такой прогресс. — Я просто испугался за тебя, — прошептал Питер. — Я это понял, — кивнул Тони. — Адреналин. Надо с этим разобраться и закрепить результат. — Потом посмотрел на раскачивающийся от лёгкого ветра дуб и добавил: — Давай я тебя сейчас подержу, а ты сделаешь фотографии с этого ракурса. На несколько кадров меня хватит. Хватило на десяток. Потом уже дома они пили чай на террасе, и Питер довольно щурился, ощущая внутри себя мир и спокойствие, словно он, как скалолаз, поднялся на вершину, о которой так долго грезил, теперь стоит, подставив лицо опьяняющему ветру. Конечно, это был только первый шажок к их новой жизни, но Тони уже настроил таких планов, что Пит просто не мог не поддаться его воодушевлению. К кормушке прилетели птицы, которых они время от времени подкармливали. Питер щелкнул затвором и улыбнулся Тони своей самой искренней и лучезарной улыбкой.
