мальчик на девятке

девяностые были поистине незабываемым временем для тех, кто переживал развал советского союза: кризисы, конфликты и прочее подрывали все сферы общественной жизни. люди пытались выживать как могли, ибо зарплаты задерживали, а иногда и вовсе не выдавали, но жрать-то хотелось, и поэтому очень много кто решил прорываться в бизнес, делая все, чтобы хоть чуть заработать. открывались салоны по ремонту оргтехники, продаже всякой советской дребедени для иностранцев и прочее, а илья открыл кафешку, которую иногда гордо величал самым настоящим рестораном. он любил готовить, а готовить любило его, посему любое сделанное им блюдо получалось невероятно вкусным, что оценивали все, включая его лучшего друга антона, который с другими своими товарищами продавал алкоголь в деревянных ящиках. жизнь в такое время протекала чересчур тихо и мирно, а горожане частенько приходили, чтобы перекусить и хорошо провести время за округлым покоцанным столиком. но антоха, правда, советовал прикупить какое-нибудь оружие на всякий «пожарный», под которым он имел ввиду рэкетиров. о них детвора со дворов слагала легенды и чуть ли не страшилки: они были «крышей» и опорой кучи предприятий различной степени прибыльности, они угрожали и определенно знали, как надо жить эту жизнь. иными словами, то были самые настоящие головорезы, большинство из которых являлось бывшими зэками и военными. и так уж было устроено во всем этом хаосе, что когда с тобой приедут перетереть, ты обязан будешь внимательно слушать, поддакивать и хорошенько думать, чего сказать в ответ, иначе это чревато последствиями. шаст, вон, рассказывал, как одного его знакомого ремонтника полдня катали в багажнике «восьмерки», пока он не согласился отдавать несколько десятков процентов от всей своей прибыли этим опасным ребятам. илья же такого не то что бы прямо боялся, ибо считал, что его маленький мирок с кафе никому и даром не нужен, потому что сильно много денег не приносит, а потому и никакого оружия он не покупал и просто продолжал готовить. — мы с арсом, короче, продали во-о-от такой коробок водки, — одним холодным октябрьским днем антон, сидя в пока что закрытом на перерыв макаровом кафе, помогал протирать столы и рассказывал, чего такого пережил за последнее время. арс (или же арсений) был преподом в универе, которому задолжали зарплату настолько, что он решил бросить учить маленьких бестолочей и примкнуть к рядам перекупщиков. впрочем, это решение пока что играло ему на руку, потому что хоть какие-то деньги были. еще были димка позов и серега матвиенко, которые в основном развозили и забирали у нужных людей всю необходимую алкашку. вот у них лежали в багажнике биты, потому что, ну, конкуренция. иногда, кстати, все ребята дружной компанией приходили к илье, чтобы поесть картофельного пюре и котлет по-киевски, потому что они на вкус выходили просто невероятными. на улице громыхнуло, а небо затянулось противного серого цвета тучами, как и металлолом, что дети собирали на пустырях. в помещении потемнело, и илья положил мокрые от воды тряпки в металлическое ведро, налил шасту и себе в граненые стаканы немного розоватого киселя. сегодня посетителей было не так много, так что через часика два можно будет закрыть заведение насовсем и окольными путями, через закоулки и детские площадки, отправиться домой. тут за деревянной дверью послышался визг тормозов и гулкие хлопки. были еще какие-то мужские голоса, и антон как-то заметно напрягся, ссутулившись и сложившись, как длинная вырезка бумажки на ветру. — знаешь, я вот слышал, что бандитские опг контролируют до восьмидесяти процентов от всех предприятий в стране… — он взглянул на илью испуганными зелеными глазами и вжался в стул. — кажется, и твое сейчас тоже загребут. дверь со скрежетом отворилась, и в небольшой постсовковой отделки зал вошли несколько человек в пиджаках и спортивных штанах. все серьезные были и высокие. антон, кажется, не прогадал, а макарову действительно надо было купить чего для самообороны, потому что некоторые были с пистолетами. — кто главный? — я, — илья поднялся и выпрямил спину, ростом оказавшись с нескольких опасных посетителей. — а ты кто? — я? друг, — антон встал тоже и тут же сел вместе со своим товарищем, потому что за столы уселись вот эти. — короче, хозяин, — все вопросы задавал, видно, главарь - более низкий и щуплый, чем все остальные, молодой человек с темными короткими волосами и голосом таким… создавалось ощущение, что он буквально только что приехал с какой-нибудь заумной конференции, но в костюме, что братки носят. — накрывай поляну и слушай. антон моментально подорвался с места и дернул друга за футболку, решив помочь ему, а то еще и паяльником могут стукнуть за медлительность. тот же решил подать незваным гостям то, что осталось из сегодняшнего меню. а еще надо из отдаленного ящика бутылку коньяка достать, чтобы точно угодить. — ты никем не занят, так? так. и забегаловка твоя нам как кость поперек горла. и не только нам. в общем, мужик, скоро к тебе наши кенты подкатят, которые будут убеждать тебя выплачивать им дань. а если ты не согласишься, они начнут тебя прессовать потихоньку. сначала на мозги надавят, а потом и молотком на пальцы - это смотря как ты держаться будешь, — темноволосый потеребил золотую массивную цепочку у себя на шее, когда перед ним поставили тарелку и наполненную до краев рюмку. — но ты не соглашайся. те ребята - полные беспредельщики и не знают, как дела делать. ты их, как они в гости заглянут, шли куда подальше, понял? — тогда мне надо будет вам деньги отдавать? но мне не нужна крыша, — не нужна она была илье уже как год с лишним, кстати — именно столько его никто из братков не трогал, но, увы, прошла эпоха. потом воцарилась гробовая тишина, в ходе которой бандит в черном сгребал с тарелки еду и ел с таким спокойным выражением лица, будто у себя в квартире на родной кухоньке сидел. остальные молчали. потом он съел половину от всей огромной порции (спасибо антону), выпил и, вытерев рот услужливо подложенной салфеткой, продолжил: — ты меня не до конца понял. тебя будут трясти все, кому не лень, вся неправильная братва хочет содрать с тебя кусок побольше и посочнее. про *щербака слышал? — это тот, который… — шаст, как человек-энциклопедия, знающий от местных детей все, что нужно и не нужно, попытался вклиниться, робко стоя в сторонке, но был прерван: — это тот, который тебя из-под земли достанет. один мужик, богатый такой, солидный, не хотел, чтобы его крышевала его банда. ну он и спрятался у себя дома, а там еще и забор до небес. и знаешь, что? щербак через этот самый забор за минуту перелез, а спустя день того мужика нашли мертвым. — ладно… а вы тогда правильная братва, раз остальные такие плохие? — превозмогая некий испуг, илья сел прямо напротив этого мужчины и заглянул ему в глаза. тот выглядел на удивление спокойным, в отличие от антона, который трясся, словно осиновый лист, и мысленно давал себе щелбаны за тормознутость друга. и за такие глупые вопросы криминальному авторитету. — да. если все эти гоблины дерут до семидесяти процентов от всей выручки, то мы берем только тридцать и защищаем, — рэкетир сел полубоком и положил локоть на спинку стула. — в общем и целом - либо ты платишь нам и не паришься о своей дальнейшей жизни, — заговорил картавый и какой-то явно кавказец с соседнего столика. — либо тебя прессуют остальные, и ты постепенно теряешь свои части тела. — подумай над моими словами, — начальник и все поднялись на ноги, он отряхнулся и чуть наклонился, протягивая ладонь. — сегодня ночью или завтра к тебе прикатят, а ты им говоришь, что теперь тебя крышует эмир. бывай. что ж, эмир пожал илье руку, выудил из кармана темного пиджака пару свернутых купюр, оставил на столе и поспешил вместе со своей свитой выйти на улицу, прикрыв двери. после шума двигателей все затихло, и шастун сполз по стене чуть вниз, облегченно выдыхая. — и что теперь? думаю, тебе лучше принять условия этого эмира, потому что с щербаком тягаться ты не сможешь. а сабуров? этот отморозок частенько работает вместе с ним, и вдвоем эти два психа просто разнесут твое кафе к едрене фене. из двух зол лучше выбрать меньшее, макар, так что реально соглашайся. и биту купи. вечером никто так и не приехал. пришлось полночи не спать и думать, думать, думать… пока за окном накрапывал холодный осенний дождь, а на комоде лежала выручка за прошедший день. лежа на совковом скрипучем диване под колючим оранжевым одеялом, макар думал, что его друг, наверное, прав насчет «крыши». но почему именно сейчас, будто по команде, на него и его маленькое дело стали засматриваться другие, стриженные коротко опасные люди в кожанках и пиджаках? любые связи с такими обычно кончались отдыхом в гробу, и от этого становилось боязно. но эмир вел себя довольно снисходительно и вызывал впечатление умного и понимающего человека, быть может, действительно стоит отдать кафе под его крыло и крыло его ребят? илья лег на спину, а солнце уже потихоньку начинало вставать. он потом подумает.

***

на следующий день, ближе к десяти часам утра, подъехали три затонированных «мерседеса», и из того, что примчал первым, вылез тонкий мужчина, который, похоже, тоже был кавказцем. илья сразу, как все это увидел через запыленное окно, выскочил на улицу - его заведение сегодня не работало, потому что не хотелось рисковать здоровьем посетителей. на душе скребли дворовые кошки, а в небе среди туч грохотал гром. — ты илья макаров? — сразу задал он вопрос, на что получил утвердительный кивок. — значит так, малой, теперь твоя халупа принадлежит нам. мы будем ее крышевать, а ты - ежемесячно отчислять нам часть своих заработанных на ней лавэ. илья помялся. стоит ли действительно сделать так, как велели вчера? но он ведь ни тех, ни других не знает, вдруг у этих парней условия намного лучше, чем у вчерашних? но эти приятели ведут себя как-то слишком нагло и дергано… господи, ну ночью же уже думал об этом! он поскреб светлую колючую бороду, вздохнул и ответил максимально спокойным тоном: — меня уже крышует бригада эмира. недавно договорились. так что вы опоздали, — весь десяток человек переглянулся меж собой, удивленно вытянув лица. как? того самого эмира? или о чем они там думали… черт с ними. — а ты в курсе, что всего через пару минут эмиру будет нечего крышевать? — макар сжал кулаки. тот… пахан? в миг разозлился и ощетинился, и драться с ним и его подручными, если честно, не хотелось, хоть и хорошо получалось. — деньги сюда, живо! на илью смотрело дуло потертого пистолета. настоящего. и он вздрогнул. вот что теперь делать? чем защищаться? ситуация полностью безвыходная, тут уже никто и ничто не поможет! сам бог бессилен перед стайкой бандитов, чего уж тут говорить о… — деньги будешь драть со своих бабочек, понял? — илья едва сдержал радостный и одновременно с этим облегченный выдох. как удачно сложились звезды! чуть в стороне, около съезда на другую улицу, припарковались те самые машины, что вчера стояли на том же месте, где и «мерседесы» - бригада эмира вместе с ним самим приехали аккурат в самый нужный момент! его парни с кастетами и модными китайскими часами в темпе быстрого шага подошли к толпе, и черные костюмы смешались с такой же черной одеждой другой опг. эмир смотрел на илью, и тот одним только взглядом благодарил его, его семью и друзей, и желал долгих лет жизни в столь неспокойное время. — стрелку захотел, прямо здесь? это наша территория, артур, и тут твоим лохам не место, — рэкетир ткнул пальцем в грудь коллеги по цеху, и тот запрятал пистолет куда-то под куртку, сверля его тяжелым взглядом. в воздухе помимо запаха мокрого от прошедшего ливня асфальта витало ощущение напряжения одной стороны и досады - другой. — потом еще свидимся. мужики, — кавказец, то есть артур, махнул рукой и сказал что-то на тарабарском. — поехали. пафос. когда во дворе стало на десяток человек меньше, эмир подошел к илье и пожал ему руку, как и вчера. улыбнулся по-дружески, будто они не сеньор и вассал, а давние знакомые, легонько хлопнул по плечу, дотянувшись, и достал из кармана сигарету со спичечным коробком. после затяжки эмир поднял взгляд темных, как его «девятка», что стоит во-он там, глаз и скривил губы в ухмылке: — вот черты-то, а? — и не говори, — илья потер пальцами переносицу, а эмир кивнул своим, и те пошли обратно к своим автомашинам, оставляя босса одного. — в общем, брат, раз ты все-таки согласился, то теперь с тобой такое часто будет. но ты не кипишуй, потому что за тобой теперь будут приглядывать мои кенты. им будешь деньги отдавать в тридцатых числах каждого месяца, а они тебе взамен - полную безопасность и отсутствие таких кадров как артур. еще мы будем к тебе заруливать, так что продолжай вкусно готовить, у тебя хорошо получается, — похвалил эмир и поделился с макаром второй сигаретой. что ж, в принципе, первый день жизни под чужой опекой, пусть и сумбурно-странный только начался, то таким темпом и до конца девяностых можно дожить, если сильно не выделываться и исправно платить. да и мужики толковые ему попались, которые умеют решать проблемы словами, а это редкость. — а не будут еще такие пытаться отобрать кафе у вас? — макар привалился к кирпичной стене и сделал пару затяжек. надо у сережи с димкой одолжить биту… — будут. и много. всех не сосчитаешь, — эмир хохотнул. — привыкнешь к нашей движухе. если бы знал илья, что после этого начнется… хоть антон и был очень рад, что теперь его камрад находится под защитой серьезных людей, то ему самому было как-то хуево. дело в том, что бандиты любили кутить. они ходили по проституткам, элитным ресторанам и прочим крутым местам, однако эмир почему-то вместо этого с парой своих ребят неизменно приходил к нему, когда тому уже надо было закрывать кафе. они беседовали о преступном мире, о деньгах и бизнесе, о потом оба, вместе, выходили курить, пока внутри здания сидели телохранители.

***

и так незаметно, со стрелками и разборками за бизнес, пролетело несколько месяцев. февраль, конец зимы и скользкие дороги, а макар с антоном ранним утром шли в продуктовый. — ну, как там у вас с эмиром этим вашим? — вот знаешь, тох, он на самом деле крутой мужик. с понятиями, понимающий и чуткий, юморить умеет так, что у меня аж слезы на глазах выступают! — шаст от такой характеристики аж сам согнулся весь, смеясь. — я серьезно! он такой разговорчивый, когда без этих своих охранников сидит уплетает мой плов! я думаю, мы с ним приятели даже. — ты еще скажи, что втюрился в него, — шастун вытянул губы и ухватился пальцами в перчатках за свисающие вниз помпоны на своей дурацкой шапке, натягивая ее на лоб. — будешь как принцесса, которая ждет своего благоверного с пацанских разборок, улю-лю. — я тебе сейчас снег за шиворот насыплю, принцесса, — илья пригрозил ему в шутку кулаком, а сам покраснел еще пуще, чем от мороза. вот что ты несешь, антон? какие отношения с криминальным элементом?! который низкий. который смешной и настолько обаятельный, что при общении с ним ты забываешь обо всем на свете: о борще, что заказала вон та пожилая женщина у окна, о процентах за «крышу» и о двухметровых дружках, которые сидят чуть ли не впритык и слышат, как илья пытается с эмиром ф л и р т о в а т ь. а тот и не против. ведет себя с ним по-дружески, не быдлит и платит за обед больше положенного. шутит шутки и делится спичками, а макарову каждое такое обыденное действие сравнимо удару под дых, потому что сразу как-то тепло становится и очень весело. но страшно, потому что это все происходит между двумя мужиками, один из которых является натуральным преступником. ну и дебил же ты. идиот идиотом.

***

спустя неделю с того момента (а до начала весны на тот момент оставалось всего ничего) эмир позвал илью к себе. впервые. в дом рэкетира. в наверняка крутой дом без тупых обоев с рыбками разных цветов и мастей. его даже подвезли на той самой «девятке», а потом, указав, где повесить дурацкую яркую куртку, отправили в хоромы одного из самых влиятельных людей в бригаде. комната у эмира была поистине крутой, как и весь его загородный дом в целом. недешевая отделка, солидных размеров кровать прямо по центру, ковры, картины, магнитофон, телевизор и многие прочие предметы быта, что вызывали восхищение и восторг у человека, который половину жизни прожил в пятиэтажке с хлипкими стенами. сам хозяин этого всего сидел на диванчике и пил вино, а когда макар вошел, то отставил бокал в сторону и похлопал по месту рядом с собой, приглашая присесть. честно, илья понятия не имел, зачем его сюда привезли. он спрашивал у эмировских кентов, но те отвечали что-то в духе «приедешь - узнаешь». — в общем, — эмир повернулся бочком в сторону к илье и посмотрел ему в глаза. у него подрагивали пальцы. волнуется? — я решил снизить проценты, что ты нам платишь. — и ты за этим меня сюда притащил? — без страха и упрека, вот так. — и зачем? это же по карманам ударит. не то что бы макар против, даже наоборот, это облегчит его участь. но реально, какой во всем этом смысл? это же означает, что бригада будет получать меньше денег, которые всем так нравятся. — вот зачем, — эмир подвинулся ближе, схватил за руку, и илья уже подумал, что тот включил режим бандита и задумал его убить. — не пойми меня неправильно. и они поцеловались. в голове сразу же появилась целая кипа вопросов, а пальцы вцепились в плотную ткань выглаженной рубашки, задевая цепочку на шее. илья замер и застыл, копируя поведение оленя на дороге, но его сердце колотилось так, будто вот-вот норовило выскочить из груди. они же… они же оба мужчины! которые живут в россии, а не где-нибудь на западе, где вообще творится невесть что. может это шутка? ну нет, это не в стиле эмира - везти человека, бизнес которого «крышуешь», за черту города, чтобы засосать. а что это тогда? симпатия? после всех этих месяцев передачи денег, ночных разговоров, курения и крышевания… возможно. в любом случае, илья не был геем. он не ходил в гей-клубы, коих по москве раскидано десятками тысяч, не смотрел на кассетах порно исключительно с мужчинами. в конце-концов, у него были отношения с девушками, несколькими, которые, правда, рано или поздно заканчивались из-за остывших чувств. но тут несколько иной случай. илью к эмиру тянет, как мотылька к раскаленной лампочке, и он ничего с собой поделать не может. а почему - он и сам не знает. несмотря на такие мысли, макаров отстраняться даже и не думал - что-то удерживало его от этого, хотя в голове прямо вертелось что-то между «так нельзя» и «ужас, как отвратительно». сдавшись, он неуверенно, потому что до конца не понимал, проверка ли это или нет, провел рукой по мягкой эмировой щеке, приоткрыв рот, и был тут же награжден приглушенным томным вздохом. тот обхватил руками покрепче, прижался теснее, вжимаясь ногами в спортивных штанах, и продолжал с упоением целовать, не обращая внимания на то, что в соседних комнатах находится братва, которая такое уж точно не одобрит. язык эмира коснулся губ и прошелся по нижнему ряду зубов, а илья прошерстил рукой темные короткие волоски на чужом затылке, сопя. это было так странно и непривычно, но так нравилось, что в комнате в миг сделалось очень жарко. однако, как бы ни хотелось продолжить, эмир вырвался из крепкой хватки двухметрового заведующего кафе и, вытерев тыльной стороной ладонью мокрый от слюны рот, сказал, весь взмокший и красный: — у нас в бригаде гомосеков нет, илюх, ты уж поверь. но ты мне нравишься. — в каком смысле… — в голове вместо всех мыслей - будто туман, и илья не верит своим ушам, тянет руки и касается ими эмира, подтягивая к себе, да тот и не против. — в том самом, — илья наклоняется, чтобы поцеловать снова.

***

наступило лето. июнь, если быть точнее. за прошедшие месяцы произошло много всего, и начало своеобразных отношений с эмиром было из этого всего самым странным. они не сюсюкались, как молодые парень и девушка, а продолжали в целом жить как и раньше: только поцелуи, объятия подолгу и все относящееся к категории ванильной хуйни. секса у них только не было ни разу, что, наверное, и к лучшему, ибо пока что никто к этому не готов. потом, не сейчас. еще имели место быть и разборки, в которых эмир и его ребята неизменно выходили победителями, потому что отдавать макарово кафе никто не собирается как минимум ближайшие несколько лет. но в последнее время претендующих на заведение общепита почему-то стало намного больше, чем месяцами ранее. был солнечный день субботы, а эмир сидел на том же самом месте, где и осенью во время самой первой встречи. он звякнул цепочкой на шее, перемешав в тарелке пюре с морковью. со своей щуплой фигурой, сгорбленной за столом, рэкетир выглядел очень задумчивым, а темные брови его были сведены к переносице, выражая крайнюю степень мрачной задумчивости. вдалеке за столиком сидела пара девушек-студенток, и илья, пока никто из новых клиентов не подошел, приземлился на стул напротив: — что-то случилось? — он протянул ладонь, переплетая пальцы со свободной эмировой рукой. — да так… петухи одни всполошились. все как всегда, — эмир отставил тарелку в сторону и чуть улыбнулся, из-за чего макар улыбнулся ему тоже, по своему, с особенной теплотой, как получалось только у него одного. — не знаю, как решать с ними дела. — как всегда: стволами, — тот убрал руку и откинулся на спинку стула. — это из-за кафе опять? — да, — измученный вздох.

***

в последнюю неделю июня шли дожди и было пасмурно, как в ту самую осень. илья долго петлял, ходил туда-сюда и озирался по сторонам, будто маленький ребенок. он сжимал в руке несколько цветов с гладкими стебельками, по которым совсем недавно прошлось холодное лезвие ножа. шаст и его ребята-перекупщики, которых он попросил помочь, пока остались в кафе работать, потому что у их общего друга дела. макаров присел на одно колено и аккуратно разложил цветы, как делает с зеленью на тарелке салата, а затем встал и отошел чуть назад. было тяжело и грустно, и небо затянуло черными тучами. «…эмир кашоков, 1964-1995», гласила надпись на табличке, а с могильной плиты на илью смотрело выгравированное изображение эмира около его любимой «девятки».