У оленей красны рога

— Дед Нуолан, дед Нуолан! — в припрыжку бежал и голосил маленький Айхал. — Знаешь что? Знаешь? Я сегодня видел танару! Представляешь, целого танару! Старик, сидящий у костра, медленно поворошил угли, отключил бубнящее что-то радио и повернулся к ребенку. Его суровое, покрытое морщинами лицо несильно преобразилось, стоило ему улыбнуться. Два бугристых шрама, распахавших бровь, скулу и уголок рта, доставшиеся на память от невовремя потревоженного медведя-шатуна, превращали лицо в гротескную маску. «Исправить» первое впечатление не помогла бы и широкая ласковая улыбка, на которую Нуолан был всегда щедр. Но дети в поселке никогда не обращали внимания на внешность. Каждый знал, что добрее и терпеливее человека, чем старейшина Нуолан, им не встретить. Именно поэтому его и звали всем поселком «дед». — И где же ты видел танару, егоза? Опять в лес за старшими пробрался? — старик весело хмыкнул и потрепал мальца по вихрастой голове. — Ну… — протянул Айхал, слегка стушевавшись, спрятал лицо в пушистой шее сидящей в ногах у старика лайки, и невинно улыбнулся, — никуда я не пробирался. Просто гулял. По опушке. Гулял, гулял, ну, и чуть заблудился. — Надо же, какое совпадение. Заблудился на опушке. Допустим, а дальше что? — Ну, мне страшно стало, но я не плакал, я же взрослый уже, — гордо задрал подбородок ребенок, чем тут же воспользовалась собака, радостно облизав подставленную шею. — Так, совсем чуть-чуть испугался. Вот. А потом пришел танара. Красивущий такой! И здоровый. Копыта черные, совсем как свадебные ботинки Болторхойя. А шерстка белая-пребелая. Как молоко в крынке, что нам баба Туйарыма приносит. Но не седая, как у тебя. Ты-то старый, а он — танара! И рога красные, как ягоды барбариса, и вот такенные! — Айхал развел руки над головой, привстав на цыпочки. — Вот прям «вот такенные»? — поддразнил старый шаман. — Ага, — закивал головой Айхал. — Ну вот. Я же помню, как ты говорил. Поклонился, вежливо попросил помощи. А он меня как боднет головой своей огромной! Во, глянь, видишь рану?! — мальчик резко рванул ворот рубахи, гордо демонстрируя едва заметную царапину. — На память оставил. Айка от зависти помрет, как увидит. Так он меня и вывел на опушку. — Значит, все ты правильно сделал, раз дух леса тебя домой вывел, а не копытом наподдал. Сильно от мамки прилетело? Айхал вдруг весь скуксился и потер ладошкой попу. — Прилетело. Злая была, как щука зимой, — буркнул мальчик и тут же добавил: — Ну, не смейся, дед Нуолан. Ну вот чего она? Я же вернулся! — Ох, за дело ты получил, — покачал головой старик. — Тебе сколько раз говорили, самому в лес не убегать, с охотниками не идти? — Ну, так я ж не специально, так получилось! Ну деда-а!.. Он хотел еще что-то добавить, но из-за угла, ревя моторами, в сопровождении многоголосого собачьего лая показались три внедорожника. Айхал замолк на полуслове и любопытно вытаращился на них, при этом, правда, благоразумно спрятавшись за спиной деда Нуолана. Заляпанное жидкой грязью окно со стороны водителя с мягким механическим присвистом опустилось, и оттуда выглянул усталый мужчина. Собака в ногах у старика сдвинулась, усевшись так, чтобы в случае чего прикрыть хозяина. Водитель внимательно посмотрел на Нуолана, что-то прикинул себе в уме и раздраженно цыкнул. — Эй, отец, как тут из вашего захолустья выбраться? Уже третий час блуждаем. Приехали на охоту, сначала проводники из соседней деревни просто испарились в лесу, теперь даже верный GPS сдох, стоило только в лес заехать. — На охоту? — пораженно пискнул Айхал и повернулся к шаману. — Но ведь нельзя! Не время для охоты! Самки пузые ходят, танары не простят. Ну скажи им, дед Нуолан! Ну нельзя же! Ты же сам нам рассказывал. Юрюнг Айыы Тойона научил племена охотиться и наказал беремня… беремч… пузых самочек не трогать, ибо они «надежда и опора леса, еда для людей моих и шкуры для тела слабого». И брать больше, чем надо, тоже нельзя. Юрюнг Айыы Тойона же говорил! А его Хотун создала танаров, чтобы они за порядком следили и помогали людям, если те умеют правильно просить. Ты же сам нам рассказывал, так? — Айхал теребил старика за рубашку и требовал ответа, чуть не плача. Обидно было до ужаса. Как же так, их учат-учат, а эти пришлые приперлись и все неправильно наделали! — Правильно ты все говоришь, Айхи. И думается мне, потому проводники и пропали, что танар увидели, — Нуолан ласково погладил морщинистой рукой бархатную щечку ребенка. — Вам же говорили? — голос старика был холодным и жестким, словно треск белья на морозе, стоило только обратиться к водителю. — Черт, вот давай без этих суеверий, старик. Ну вот не до этих сказок для сопливых детишек. Не убудет с ваших лесов от парочки олених. Скажи лучше, как выбраться, и мы свалим. Старый шаман сокрушенно покачал головой. Глупые люди. Запреты придуманы не просто так. Не поверья это, и не сказки. Другой мир, другие правила. Глупые люди. Ничего не поделать, за все в этой жизни приходится платить, а за глупость в двойном размере. — Ты сам выбрал, да и друзья твои выбирали сами. Виновных не ищи. Езжайте по прямой минут двадцать, — махнул рукой, указывая направление, Нуолан. — Как доедете до разломанного молнией дерева, поверните так, чтоб солнце за спиной было. Там и найдешь дорогу. Мужчина буркнул что-то малоразборчивое, что должно было сойти за благодарность, махнул рукой, подавая сигнал остальным водителям и завел мотор. Из-под колес во все стороны полетела пыль и каменная крошка. Нуолан неодобрительно сощурился, а кашляющий Айхал снова спрятал лицо в собачьей шерсти. — Дед, — дернул старика за рукав кофты мальчик. — Но там же лес и горы. Ну, там, куда ты их отправил. Опять же заблуд… заплут… не туда попадут, короче. — Юрюнг Аар создавал нашу землю, а Хотун ему помогала, он понимал, что без правил и ограничений никто не может жить. Даже у великих есть свои правила. Иначе мир поглотит космический хаос и не останется ничего. И создали они Аал Луук Мас — Великое Гигантское Дерево, что разделило мир на три части. Корни ушли в подземный мир, ствол заняли наши предки, а в кроне Великие свой город построили. Даровали они нам танар, что научили предков охоте и заботе. Показали, что такое равновесие… — Это как круг жизни в Короле льве? — перебил его Айхал, за что тут же схлопотал легкий подзатыльник. — Ишь, мудрость предков с мультиками спутать! Но да, — вынужденно признал старый шаман. — Вроде того. Не сбивай меня! Танары стали хранителями. Они живут в лесах, реках и озерах, в костре, у которого мы вялим рыбу, и в камнях, что мы используем для строительства. Их законы просты и понятны. Нарушать нельзя. Ты же знаешь, какова будет цена? — Ага, танары выйдут на охоту. — Верно, выйдут. Задача шамана либо не мешать им, либо помочь загнать добычу. Я чту заветы предков. Их предупреждали, они не послушали. Теперь танары в своем праве. Завтра каждый из тех охотников будет питать землю своей силой и кровью. Будут пировать волки и птицы, а в следующем году от земляники и малины будет не протолкнуться. Цена уплачена. В болотах ржаветь будут голые остовы огромных машин, которые никогда не найдут выхода из тайги. Районная полиция снова хватится искать потерявшихся туристов, и свернет поиски через недели две бесплодных прочесываний местных лесов. Возможно, и в этот раз приедет какая-нибудь комиссия из столичных шишек, перероют всю округу и тоже уедут ни с чем. Нуолан задумчиво посмотрел в сторону леса, поворошил угли и потрепал верную лайку за ушами. Здесь все привыкли хранить свои секреты. Не их поколение стало первым, не им становиться последними. Позже старый шаман отведет Айхала на знакомство с танаром Белого Оленя. Дух сам пометил будущего проводника их воли. Значит, надо воспитать нового шамана достойно.

Лайки чувствуют след Кровавый, как бересклет И снова дикий олень Несётся в алый рассвет В тумане липком, как кровь Он растворяется вновь И солнце между семи Семи кровавых рогов!