Годы твоей юности

      Музыка бьёт по ушам, отстукивая бас внутри черепной коробки. Честно говоря, Игорь даже не помнит, как попал сюда. Его под руку схватила Юлька и потащила по вечерним улицам Питера. Из обрывков воспоминаний Гром мог сказать лишь одно — это какой-то частный дом, снятый родителями её однокурсника. Или друга однокурсника. Кто-то из потока вторых курсов, дальше уже люди подтягивались из чистых связей, притягивая как и старшие курсы, так и активных первогодок, не решивших забиться в дальний угол аудитории и комнату в общаге. Игорь к этому институту и прилегающим крыльям отношения вообще никакого не имеет, лишь пару знакомых на юристах и журналистках. И то — благодаря Юльке. Дальше она свела его со своей компанией, в которую каким-то образом затесался мажор с IT-ишников — Гречкин. Вроде это именно он дом снял, но Грома это уже мало как интересовало. Под довольные крики «Ну пошли, Греча будет рад тебя видеть!» парень и согласился на очередную попойку в компании шумной Пчёлкиной.       Алкоголь ударил в голову быстро. Вообще, Гром умеет пить и покоситься спустя полчаса веселья для нег — нечто невообразимое. Или дело в количестве алкоголя, градус которого Игорь не всегда мог проследить, или дело в табаке, который раскуривался в кальянах. Собственно, с Гречкиным всегда было так. Или сидите в обшарпанной однушке и мешаете водку с соком, или разносите частный дом с бассейном, в который кого-то или стошнит, или кто-то обязательно попытается утонуть, распивая Джек пятилетней выдержки вприкуску с чачей. Из-за помутнения в мозгу Игорь перестал контролировать ситуацию и Пчёлкину. Найти Юльку не сложно — она уже год ходит со своими красными волосами, заплетая их в мелкие хвостики у затылка. Точнее, обычно это не вызывает сложностей… Но не когда по комнате гуляет прожектор, пускающий яркие пятна по окружению, с потолка льётся красный цвет, переходящий в синий через фиолетовый, и от стены табака даже дышать трудно. Про количество цветастых людей и говорить нечего. Каждый второй выкрашен в фукорцин, зелёнку, паприку или ещё чего похуже — какую-нибудь краску из-за бугра с составом, от которого волосы с головы пытаются сбежать в канализацию к огромным черепахам. Как Игорь узнал — Юлька красится в красный каким-то дорогим красителем, производить который начали в бедном две тысячи первом. Кирилл как-то «по приколу» купил пару упаковок краски, и Пчёлка урвала красную. Краситься ей помогал он же, попутно сжигая волосы перекисью — чтобы вывести её родной каштан. Девушка тогда чуть из института не вылетела, «ведь ты будущий журналист!». Никаких заветов, по типу «не убей» и прочей херни Пчела не давала, ей лишь бы орать «свобода слова!», да с диктофоном и камерой лезть куда не просят. Так что спустили с рук. Тем более она далеко не первая, кто решил красить волосы в яркий цвет. Но дизайнерам и художникам это спускали с рук спокойно, «творческие личности» и всё такое. Правда, от количества синих, зелёных, фиолетовых и кислотно-жёлтых с оранжевым отливом людей было тошно, их слишком много. В любом случае — Гречкин внёс разнообразия и ярких пятен в серую учебную жизнь, потому что уже через неделю расхаживали красные, розовые и ядерно-зелёные девушки с огромными начёсами и пятнами от красителя на руках. Как парня не убили — Игорь мог лишь догадываться. Ну, или деньги решают. Поэтому, найти Юлю в этой толпе… сложно.       Сидящая на диване девушка оглянулась до того, как Гром успел подойти. Не Юля. И она фиолетовая, да и волосы слишком длинные. Пройдя взглядом по помещению, парень пробирался сквозь пьяные тела в надежде найти Пчёлкину быстрее, чем его окончательно развезёт. Девица, сидящая на чьих-то коленях и заливавшая в себя алкоголь прямо с горла, на Пчёлку тоже не походила — во-первых, Юля до такого ни в какой степени опьянения не дойдёт, во-вторых, журналистка плоская, как гладильная доска. С Гречей Гром шутил, что исключительно доска почёта. Девушка обычно долго обижалась, но любимый пломбир в шоколаде с ореховой посыпкой обычно разбивал её печаль так же быстро, как она и возникала.       Несколько испуганных Игорем девушек и их пьяный смех дали понять одно: Юлька как сквозь землю провалилась. Или под воду… Выползя из дома во двор, Гром собирался ударить себя по лбу, но решил, что это не лучшая затея, потому что голова и так кружилась. Пчела носилась вокруг бассейна в руках с бутылкой излюбленного мартини и рубашкой Кирилла в руках. Хозяин одежды носился за ней следом, пару раз залетая на поворотах и с божьей помощью удерживаясь на ногах.       Кто-то успел прыгнуть в воду «бомбочкой», из-за чего плитка была мокрой и ноги скользили. Изрядно уставший и матерившийся Кирилл несколько раз чуть нос не расшиб, а Юле хоть бы хны, так и носится, будто воды для неё не существует. Усмехнувшись, Игорь проехался по плитке до угла бассейна и поймал девушку за талию, останавливая и заставляя громко засмеяться, размахивая руками. Осветлённый шатен, заметив, что жертву поймали, улыбнулся по все тридцать два и принялся тормозить, проезжая по плитке босыми ногами. До Грома факт того, что у Гречкина мокрые ноги и он поедет дальше, тем более по воде — дошёл быстрее. Но не настолько быстро, чтобы отскочить. Кирилл врезался в спину Юли и его нога пошла в сторону, что заставило парня схватиться за плечи смеющейся Пчелы и потащить её в воду — вместе с Игорем, за которого журналистка ухватилась ногами. Под громкое «Блять!» Игоря ударило по лицу жёсткой водой.       Вынырнув, Гром схватил Пчёлку за лямки майки и дёрнул вверх, заставляя глубоко вдохнуть и ошарашенно оглядеться. Кажется, что из-за смеха она полностью пропустила происходящее. Дёрнувший Игоря за ногу Гречкин утащил студента под воду, оставляя Юлю бить руками по воде в попытке не пойти ко дну от смеха. Впрочем, Кирилл от расправы далеко не уплыл. Игорь схватил парня за цепочку и вынырнул, подтягивая блондина к себе и захватывая рукой за шею, принялся кулаком натирать белобрысую макушку. Парень громко смеялся и бил рукой по воде, пытаясь выкрутиться и отмахнуться от Грома.       — Ну, Игорь, отстань от него! — Юля выбралась из бассейна и отжимала майку, смеясь и с трудом держась на ногах. Кажется, если бы не помощь подошедшего парня — она бы опять по полу со смеху покатилась, — Кира, ты там живой?       — Гром, пусти, смеяться уже больно! — забив руками по воде активнее, блондин вывернул голову к знакомому и криво усмехнулся, — Ну плохая была шутка, пусти!       Ухмыльнувшись и фыркнув, парень отпустил Кирилла, который моментально пошёл на дно, забыв, что его больше не держат. Руки скользили по металлическим ступенькам лестницы, что Гречкин чуть нос о плитку не расшиб. Он точно сегодня его расквасит. Точно. Когда парень поскользнулся на луже и рухнул на колени, Игорь не сдержался от комментария.       — Ты точно своей смертью не умрёшь.       — Его Падлыч быстрее придушит.       Оглянувшись, Гром чуть нахмурился. Он видел этого парня на барной стойке. Он сидел в позе лотоса с бутылкой виски в руках. Он тогда со спины спутал его с Юлей, но волосы не той длины. Да и рыжие. Как ещё на ногах держится? И держит Юлю, которая сама себя держать была уже не в состоянии. Игоря от бутылки виски в одну харю обычно быстро разносит в зюзю. Девушка пьяно улыбнулась и повисла на шее парня, маша в воздухе рукой. Кирилл поднялся на ноги и схватился за Игоря, посмеиваясь.       — Да иди ты. И он пусть идёт, старый хрыч. Терпеть не могу ПИ, — Кирилл отмахнулся и протянул руку в сторону рыжего, — Игорь, знакомься! — язык у парня заплетался не хуже рук, когда он за очередную юбку цеплялся, — Это Серёга! Разум нашего потока и тот, кого ненавидит каждый шкет, потому что он, сука, слишком умный. Серёга — это Игорь. Будущий мент.       — Найди того, кому программная инженерия по душе и с меня бутылка рома, — Юля на это высказывание лишь булькнула и прикрыла рот ладонью, хихикая, — Так это о тебе эта буйная без остановки трезвонит? — Сергей кинул головой на хохочущую девушку, — Рад познакомиться.       Игорь выразительно взглянул на запротестовавшую Пчёлку и криво усмехнулся. Оказывается, у неё ни на какую тему рот не закрывается. Она просто не способна молчать. Даже им уже кому-то мозги проела. Закатив глаза, Гром перехватил Гречкина за торс рукой и поволок в дом. Чтобы им не простыть — нужно как минимум переодеться или хотя бы с улицы уйти.

***

      Сергей умеет пить. Умеет ловить и спасать перебравшую Юлю. Умеет объяснять Грече математику. Умеет кодить с потрясающей скоростью. Умеет читать стихи. Умеет играть на гитаре и, как он сам говорит, завывать под неё же, хотя Пчёлка жмёт плечами и говорит, что ей нравится. И Игорь не спорит. Ему тоже нравится. Особенно когда Разум берёт гитару, к нему подсаживается Кира и под бит начинает хлопать в ладоши или отбивать ногой, в голос запевая какую-то известную песню. Эти двое обожают орать Цоя. Особенно пьяные. Особенно после зимней сессии. Особенно летом на открытой питерской крыше с шавермой из ларька у метро. Кирилл умеет не только деньгами сорить, но и хорошо петь. Эти двое дуэтом звучат прекрасно настолько, что, по рассказам Юли, когда кто-то выходит жарить на кухню картошку, парни начинают горланить «Перемен» Цоя или «Выхода нет» Сплина, да так, что стягивается вся общага, про картошку благополучно забывают, а девчонки тихо подпевают, шмыгая носами. Игорь даже удивляется — почему раньше с Разумовским не познакомился? Юля уже заканчивала второй курс, а они только познакомились.       С Юлькой Игорь знаком был ещё со школы, она младше него на два класса была, поэтому за её поступлением, выходками с Гречкиным на первом курсе, знакомством с её компанией и жизнью вплоть до конца мая второго курса наблюдал изо всех щелей, но ни разу не слышал про Разума, который был как и Кирилл — на втором курсе. Они были даже в одной группе и знакомы с Юлей одинаковое количество времени. Правда, пока Серёга забивался в книги и коды — Гречкин кутил с кем мог и творил с Пчёлкиной ересь, чудом избегая исключения. Только годом позже Разум стал хоть как-то участвовать в происходящем — начиная от ночных побегов из общаги, заканчивая крупными попойками по выходным. Доходило до абсурдного — Сергей соглашался прогулять пары или целенаправленно проспать, потому что всю ночь кодил и похож на енота. Впрочем, такого погонялово он и получил. Если первый год его называли Белой Вороной, то дальше пошли самые разнообразные шутки про панд, енотов, лемуров и прочую живность с тёмными кругами вокруг глаз. Здоровым Разумовский и правда не выглядел. На вопрос, почему Юля не познакомила их раньше, девушка лишь пожала плечами и сказала, что как-то повода не было. А потом утащила с собой в Волгоград на пару дней, потому что Кире захотелось отдохнуть от учёбы и сессия выжала из него все соки, а Серого нужно вытряхнуть из кокона учёбы, в который тот опять зарылся, взяв передышку на какое-то время — чтобы с новыми силами спрятаться за учебниками. Игорь был не против. Ему лето проводить было особо не с кем, да и после выпуска жажда отдохнуть от учёбы усилилась. Пойти работать и устраиваться на стажировку он всегда успеет. А вот Разумовский упрямился, и Игорь без шуток перекинул тощего парня через плечо и вынес из общаги под звонкий смех Юли. Кинул в машину не очень аккуратно, рыжий локоть счесал, но спорить перестал и лишь насупился. Но с ним работало, как и с Юлей. Только той мороженое подавай, а Разумовскому хватит очень — чёрт, очень! — сладкого эспрессо.

***

      Игорь часто любит вспоминать, как Серёга за месяц до экзаменов подтягивал Гречкина по математике. Парню она давалась с огромнейшим трудом. И до матов, и до ударов головой о стол доходило. Игорь понимал Кирилла, ведь сам с горем пополам справлялся с числами. А вот Разумовскому и Юле любой предмет давался легко. Будь то наука или искусство. Позже Игорю и Кириллу это аукнулось. Стоило попасть в Волгоград, как рыжие потащили в музеи театры — «обогащать культурные знания». Обычно вечера заканчивались пивом и картошкой с яйцами, но днём они действительно пытались запомнить хоть что-то из того, о чём без устали болтали Юлька и Серый. Тогда пару раз Гром себя даже воспитателем почувствовать успел, потому что из странной шайки он единственный был, во-первых, с адекватным цветом волос, во-вторых, самым взрослым. Грубый дядька двадцати одного года отроду. Разум успел отпустить с десяток шуток на эту тему, за что быстро поплатился.       Даже сейчас он сидит и вспоминает не так давно прошедшие событий — года даже не прошло. Сергей пьяно улыбается в бокал и поправляет, что вот-вот и год, потому что они уже заканчивают третий курс. Шутит, что можно опять съездить в Волгоград, в Екатеринбург, в которых их занесло в конце августа и они с горем пополам успели на это проклятое первое сентября, в Ростов-на-Дону. Страна большая, есть ещё куда кататься. Игорь улыбается и опрокидывает в себя бокал коньяка, жмурясь. Его отвлекает щелчок зажигалки.       Рыжеволосый расправляет плечи, стягивает с волос резинку и перекидывает отросшие волосы на одну сторону. Огонёк жадно облизывает конец сигареты. Затянувшись, Разумовский двумя тонкими пальцами обхватывает фильтр и отнимает от бледных губ, выпуская из лёгких длинную тонкую струю дыма. Парень устало моргает и всматривается в открытое окно. Делает затяжку, второй рукой разминает шею и устремляет уставший взгляд в россыпь звёзд.       Игорь наблюдает за этим и готов поспорить, что с Серёги картины писать можно. Так хорошо на его рыжие волосы жёлтый свет лампы падает, так выделяет бледную кожу, тонкую длинную шею и тощие руки с длинными пальцами, покрасневшими костяшками, зажатой тонкой сигаретой и отросшими ногтями. Что-то он из музеев и картинных галерей всё-таки запомнил. И мог с уверенностью сказать, что Разумовского нужно забрать из этой узкой кухни, пропахшей ванильными сигаретами, спрятать за стеклом и поместить как экспонат в Государственный Эрмитаж. Ревность окутывает сердце. Нет, такого Сергея видит только Игорь. И делиться полицейский не горит желанием.       Он протягивает руку вперёд, заправляет выпавшую прядь назад, за ухо, едва касаясь бархатной кожи острых скул Разумовского. Голубой взгляд стреляет наповал. Сердце Игоря точно встало и ухнуло куда-то вниз, в пятки. Сергей скоро тушит сигарету о дно пепельницы, поднимается со скрипучего стула, обходит узкий стол и останавливается перед Громом. Смотрит выжидающе, анализирует. Игорь чувствует, как сердце возвращается на место и тут же срывается в быстрый бег. Алкоголь тому виноват или нет, но у шатена в глазах плывёт.       Музыкальные пальцы касаются щетины, ласкают линию челюсти, и Игорь огромным усилием воли сдерживается. Сдерживается, чтобы не впиться руками в эти худые бока и не дёрнуть на себя, заставляя сесть на колени. Сергею такое явно не понравится. Ему больше нравится играть на нервах Игоря, закручивать их в спираль, укладывая вниз живота и убегать за секунду перед тем, как спираль из эмоций и чувств выстрелит. Серёжа постоянно так делает. Грому кажется, что он даже пару раз заметил игривый блеск азарта в голубых глазах.       Разумовский лишь невинно приподнимает уголки губ и прикусывает нижнюю, моментально окрашивая в алый. Тонкая кожа лопается под давлением белоснежных зубов. Игорь нервно сглатывает и неосознанно дышит чаще, глубже, быстрее. Сергей опускает взгляд в пол и облизывает губу, смывая кровь. Это выглядит как контрольный в голову. Гром хватает парня за майку и тянет на себя, буквально роняя. Рыжеволосый разводит ноги и усаживается на крепкие бёдра, обнимая за широкие плечи. Игорь зарывается рукой в длинную медь и давит на затылок, впиваясь в тонкие губы грубым поцелуем. Сергей охотно размыкает рот, ловит губы Грома и выгибается в спине, стараясь стать ближе. Холодные пальцы скользят вверх, по шее и на впалые щёки. Разумовский тяжело дышит и отдаётся в поцелуй с горьким привкусом алкоголя и меди.       Игорь нежный и осторожный. Больше не накидывается, не дёргает за волосы и одежду, не кусает за губы. Покрывает тонкую шею влажными поцелуями, сцепляет пальцы вместе, ласково оглаживает бока и пересчитывает рёбра. Любовно исследует худое тело, ведя носом по впалому животу и прикусывая выпирающую тазобедренную косточку. Сергей окает и дёргает ногой, сгибая ту в колене, но Гром быстро её ловит отводит чуть в сторону, проходя носом к другому бедру — к дёрнувшейся ноге. Целует крепкое бедро, ведёт носом, вызывая щекотку и поднимается выше, к колену. Разумовский тяжело выдыхает и откидывает голову на подушки, разбрасывая волосы по постельному белью. Грудь вздымается высоко, глубокие вдохи сбиваются от каждого движения Грома.       Сергей прикусывает нижнюю губу и закрывает глаза ладонью, пытаясь справиться с одолевшим смущением. Его щёки заливаются румянцем, выделяя яркие веснушки. Он разводит колени, скользя ступнями в разные стороны по покрывалу, раскрываясь перед Игорем. Живот неприятно крутит от окутавшего возбуждения и страха. Горячие руки ласкают бархатную кожу, гуляют по узким бёдрам и тощему торсу, касаются вставших горошин сосков. Разумовский вздрагивает и давится вдохом, когда Гром касается плоской груди. Тело накрывает теплом шатена, припавшего губами к тонкой шее и выпирающим ключицам. Сергей тонет в ощущениях и вздрагивает, когда его губы накрывают чужие — Игоря.       Бёдра сводит болью, но такой сейчас незначительной, что Разумовский просто дышит глубже, пытаясь расслабиться. Гром ждёт, не торопится, сам понимает — в первый раз это сложно, особенно когда плохо знаком с устройством и процессом. Сергей вскрикивает лишь раз, когда Игорь оказывается слишком напористым. Из голубых глаз льются слёзы, но парень глубоко выдыхает и говорит, что всё в порядке. Всё хорошо, только поцелуй ещё раз.       Врываться в горячее тело легче, Сергей выгибается в спине и поджимает пальцы от охватившего удовольствия, стонет через ладонь и жмурится, изредка вскрикивая — когда Игорь попадает по простате. В Разумовском горячо и узко, и, боже, как же хорошо. Гром пытается вспомнить с кем ему ещё было так хорошо и понимает — этот рыжеволосый парнишка затмил всех. И чуть ли не впервые Игорь думает не только о собственном удовольствии, но и о партнёре. А Серёже хорошо до закатанных глаз и собравшейся в уголках губ слюны. Он прижимается крепче, разводит ноги шире, стонет громче — не в состоянии себя сдерживать -, царапает спину сильнее.       Когда Серёжа сжимается до боли, но такой приятной, что не хочется, чтобы она прекращалась — вселенная схлопывается. Игоря окутывает оргазмом, на грудь попадает горячая сперма Сергея, а сам он не успевает даже покинуть жаркое нутро, изливаясь внутрь и заставляя Разумовского ахнуть, выгнувшись в спине дугой. Светлые ресницы поднимаются и Гром роняет тяжёлый выдох. Голубые глаза, потемневшие от зрачка, смотрят с обожанием и желанием. Игорю кажется, что он попал.       Игорь помнит узкие бледные плечи, усыпанные веснушками и родинками, уходящими по позвоночнику вниз — скрываясь за одеялом. Гром улыбается и оставляет на плече сухой поцелуй и идёт дальше, покрывая яркие засосы быстрыми поцелуями. Сергей же растягивает бледные губы в улыбке и вжимает голову в плечи, кутаясь в мягкое одеяло.       Веснушки на плечах похожи на картину звёзд на ночном полотне.