Опекун

***

       Это была достаточно старая деревня в Ленинградской области. Она находилась не в глуши, но для того чтобы позвонить, приходилось идти в заброшенную церковь, разрушенную ещё при гражданской войне. Жители туда старались не соваться после найденого тела — «дара» для жертвоприношения. Инцидент поддался большой огласке в то время, под обвинение мог попасть каждый. Кто-то говорил, что это язычники или сатанисты, а кто-то думал на старообрядцев. Настоящие виновники так под подозрением и не оказались. Кто же мог подумать на молодую семью с ребёнком?        Они недавно туда переехали, посчитав, что мальчику нужен свежий воздух. Купили хороший домик на окраине и не спешили знакомиться с местными. Представились как Андрей и Ирина Разумовские с сыном Серёжей. Кем они были на самом деле никто не знал, да и не интересовался.        Вера у всей семьи была странной, жуткой, от неё мурашки по спине табуном бежали. В какого-то бога или демона. Ему приклонялись и были готовы на всё ради своего божества. А ребёнка завели, чтобы он стал проводящим сосудом. Сосудом, через который демон проникнет в людской мир.        Андрей не питал отцовской любви к Серёже, тот был слишком похож на свою мать, а вот Ирина в чаде души не чаяла. Он казался ей ярким лучиком солнца, который добавлял света в их насквозь прогнившие души. Ирина даже пыталась отговорить мужа от проведения ритуала с маленьким Серёжей. Она безгранично жалела ребёнка, боялась поступать так с родной кровью. Андрей реагировал на отговорки жены резко, порой очень грубо. Мальчик был странным, мог долгое время неотрывно смотреть в стену, а после громко закричать, забиваясь маленьким телом в дальний угол комнаты. По ночам Серёжа что-то отчаянно шептал, вырывая рыжие клоки волос.

***

 — Уходите, уходите… — лихорадочно бормотал мальчик, вжимаясь в кучу одеял на кровати, пытаясь скрыться от чего-то невидимого. Его взгляд был устремлён в противоположную стену. — Пожалуйста… — он опускает голову на подушку и мгновенно погружается в беспокойный сон, забываясь. Через тридцать минут комната наполняется пронзительным детским криком, срывающимся в надрывной хрип.  — Серёж, Серёженька, что случилось? — тревожно спрашивает мама, садясь рядом и прижимая рыдающего сына к груди.  — Мамочка, в углу комнаты кто-то есть, — хнычет мальчик, сжимая детскими пальчиками простынку.  — Не выдумывай! Перебудил всех. Ты хоть время видел? — хмурится вошедший отец. — Вставай, живо! — рычит он, хватает за хрупкие руки и больно тянет на себя.  — П-папочка, я не вру. Правда, не вру, — в истерике отнекивается младший Разумовский.  — Так и поверил тебе. Внимания хочешь, выродок, — выплевывает мужчина, открывая люк в подвал. — Посидишь и подумаешь над своим поведением, — строго, безэмоционально шипит мужчина и с силой толкает сына вниз. Тот чудом не ломает себе кости, скатываясь по лестнице в одной пижаме.  — Папочка! — но слышен лишь хлопок люка. — Выпусти, пожалуйста! — никто не отзывается. Никто даже не услышит.        Своеобразные пытки продолжаются на протяжении нескольких лет, вот только к закрытию мальчика в подполье добавляются ещё и увечья… Серёжа каждый раз кричит, просит прощения, сам не понимая своей вины, клянётся в том, что его слова — не выдумка, но его не слышат. А силуэт лишь усмехается и снова делает больно. От его приближения, его голоса внутри всё холодеет.

***

       Со временем Андрей Разумовский сам начал задумываться о том, чтобы свернуть приношение своего сына Божеству. Супруги сошлись на том, что они оставят тело Серёжи и ему, и демону. Их будет двое. Две мечты в одном, что может быть лучше? Но для этого нужна крупная жертва… Разумовские давно решились, они были готовы на всё ради своей идеи.        Маленького Серёжу чудом смогли спасти из горящего дома, но его родители не выжили. Когда приехала полиция, Разумовский сидел в эпицентре пламя, но огонь и не собирался его трогать. Когда пожарные попытались вывести мальчика, он кричал и вырывался. Крик Серёжи не был похожий на человеческий, словно ребёнок был одержим. Глаза имели ярко-золотой цвет, а оскал вызывал мурашки по всему телу. Мальчика отвезли в больницу для анализа. Истерику списали на испытанный шок из-за потери близких и крупного пожара. Позже Серёжу определили в детский дом с позитивным названием «Радуга».        Со временем всем стало ясно, что фамилия родителей была не настоящая, как и имена. Родственников не нашли, установить истину никто не спешил, ведь Серёжа не был единственным потерянным ребёнком. Так началась его жизнь в детском доме.       Разумовский мгновенно заимел репутацию «до жути странного и пугающего ребёнка». Его причуды проявлялись во всём: длинные ярко-оранжевые волосы, несомненный талант к рисованию, замкнутость и сложное нахождение общего языка с ровесниками. Иногда он говорил сам с собой, но это было так правдоподобно, будто кто-то перед ним действительно стоял. Одна только девочка Юля не боялась его и всегда была за любую затею Серёжи. Лишь на один год, у него появился ещё один друг, чьё имя было «Денис», но мальчик погиб. Его сбила машина во время общей прогулки, что окончательно добило психику Разумовского — по словам преподавателей. Серёжа был лучшим в классе, все знания он схватывал налету, но единственное, что мешало его блестящему будущему, это постоянные визиты в полицейские участки из-за появления на митингах, а также появившемуся пристрастию к алкоголю и сигаретам, после того, как Юля попала в больницу с серьёзной травмой. Таков и был Разумовский — местный фрик, подающий надежды, со своими странностями.

***

       Сидя в машине, Олег смотрел в окно и улыбался. Знакомые улицы Питера грели душу. После нескольких лет службы в Сирии, даже самые криминальные районы Санкт-Петербурга были родными. Когда автобус остановился, Волков вышел. Подняв взгляд, парень покачал головой. Перед ним стоял детский дом, где он вырос.  — Ничего не изменилось, — усмехнулся Олег, зайдя в здание. Сделав пару шагов, он услышал знакомый голос.  — Олег, неужели это ты! — обернувшись, парень увидел директора этого места. — Как ты вырос. — улыбнулась немолодая женщина, крепко обнимая его. — Какими судьбами? Пойдём ко мне в кабинет, я тебя чаем напою, конфетами накормлю, совсем исхудал.        Уже сидя в кабинете Любови Петровны, Олег рассказал о том, что у него закончился контракт, и он решил немного сменить вид деятельности. А сюда заглянул, так как соскучился.  — Ох Олежа, ты так повзрослел. Будучи парнишкой постоянно отбывал наказания, — качает головой женщина с улыбкой на лице, предаваясь воспоминаниям.  — Время летит незаметно, — улыбается парень, отпивая чай.  — Любовь Петровна, ну примите уже меры! — раздаётся грубый мужской голос. — Третий раз за неделю ловлю вашего. — обернувшись, Олег видит мужчину в полицейской форме, который держит рыжего парнишку за шкирку. Тот порывался вырваться, на его скуле красовалась огромная царапина, а все локти и колени были содраны.  — Игорь Константинович, прошу извинить, — вскочив со стула, женщина подошла к ним. — Но он просто неуправляемый. Мы не успеваем уследить за всеми его побегами.  — Ну уж постарайтесь, — фыркнул полицейский, отпустив парнишку, а после покинув кабинет.  — Разумовский! Сколько можно? Куда ты на этот раз влез? Нашёлся защитник всех убогих, — директор закричала на мальчика, но тот лишь закатил глаза.  — Никуда я не влезал, — спокойным голосом произнёс тот, пожимая плечами.  — Неужели? Где ты был?! На том же митинге? Я тебе запретила! — продолжала кричать она, яростно жестикулируя. — Да ты же умница, почему такой бестолковый? — ткнув пальцем ему в лоб, женщина тяжело вздохнула. По всей видимости, мальчишка доставлял им множество неприятностей. Наблюдать за этой сценой Олегу было крайне неприятно, старые воспоминания играли яркими картинками перед глазами, от чего Волков даже поёжился. Но Разумовский лишь сделал пару шагов назад, отходя от женщины.  — Да. Я был там. И что?! Эти твари совсем потеряли совесть! Им же плевать на других людей, они делают всё только ради своей выгоды. Калечат, убивают! Да из-за одного такого ублюдка, Юлька в больнице лежит! Ей нужна операция за двести пятьдесят тысяч, откуда их взять?! Гречкин не собирается оплачивать её лечение! — парень срывается на крик, в его небесно-голубых глазах начинает скапливаться влага, а сам он дрожит, как осиновый лист.  — Серёжа, люди умирают. Это нормально. Не могут все жить. А своими выходками ты ничего не изменишь! Этот разговор закончен. Ты свободен! — прошипела женщина, после чего послышался хлопок двери такой силы, что неудивительно, если дверь в скором времени слетит с петель. — Ох. Прости, Олег. Но сам видишь. С ним по другому невозможно. Просто неуправляемый ребёнок. Вечно влипает в неприятности. Ходит на всевозможные парады, ввязывается в драки, толком не умея делать этого, курит, пьёт, не ночует в комнате… Ох… Как я уже устала возиться с ним. И главное. Умный же. Просто гений. Отлично разбирается в программировании, идёт на золотую медаль, художник. Но всё это зарывает своим несносным характером… — вздыхает женщина, возвращаясь.  — Как по мне, обычный подросток. Я же сам таким же был. Вот только от ментов благополучно сбегал, — пожал плечами Волков. Тот парнишка произвёл хорошее впечатление на него. Обострённое чувство справедливости сейчас отсутствовало почти у всех, а Серёжа боролся за свои и чужие права.  — Ох, Олеж. Не было от тебя таких проблем. Ни от кого не было. Только он доставляет… — покачала головой Любовь Петровна, настаивая на своём.  — Если он вам так мешает, то давайте я возьму его под свою опеку. Мне не сложно, — эти слова вырвались неожиданно даже для самого Волкова.  — Ты уверен, Олег? — удивлённо вскинула брови женщина. — Мальчик неуправляемый, таких детей тут даже нет.  — Ничего, справлюсь. У меня есть все условия. Двухкомнатная квартира, машина, деньги за службу перечисляются, а скоро так вообще найду работу. Он всё равно вам мешает, в чём проблема? — спросил Волков.  — Ну хорошо… Я оформлю документы, приходи завтра… — кивнула она, тревожно смотря на бывшего воспитанника.

***

       Олег стоит у входа в детский дом и нервно смотрит на часы. Никого нет. Может мальчик просто сбежал, как только узнал об этой новости. Или ему решили не давать опекунство.  — Они должны были выйти двадцать минут назад, — пробормотал он себе под нос.        Дверь неожиданно распахнулась и Волков увидел Любовь Петровну, которая быстро спускалась по ступенькам.  — Прости Олег, Серёженька опять препирается. Закатил истерику и отказывался идти, — вздохнула женщина, закатив глаза.  — Почему же? Я вроде беру опекунство, а не убивать его пришел, — нахмурился Волков. Он конечно подозревал, что эта идея не особо понравится парнишке, но закатывать истерики… Он бы на его месте был рад. Жить с кем-то намного лучше, чем спать в еле отапливаемой комнате и питаться непонятно чем.  — Мне не нужен опекун! Ему же только деньги с меня нужны. Никуда я не пойду! Он на маньячину или мента смахивает! — послышался уже знакомый ему звонкий голос. Эти слова совсем не обидели мужчину. Он всё же знал на что идёт. Ему не пять лет, и появляющейся из ниоткуда опекун, который может начать его воспитывать, явно не понравится подростку с первого раза.        Только сейчас Олег обратил внимание на рыжего мальчика, стоящего за воспитательницей. Его лицо было нахмурено, а сам он походил на загнанного зверька. Яркие волосы спадали ему на плечи, а его тело было исхудавшим. Казалось, что подует ветер и его унесёт, или же если дотронуться до него, то он разобьётся, как фарфоровая статуэтка.  — Сергей! Прояви уважение к своему будущему опекуну! — попрекнула Любовь Петровна, повернув к нему голову, от чего тот лишь закатил глаза. — Ты погляди какими мы мыслями обладаем! Деньги на нём зарабатывают, другим ты бы даже за миллион не нужен был бы. Ты должен быть благодарен!  — Здравствуйте… — произнёс мальчик, закусив губу, после чего опустил голову. Эти слова явно дались ему трудом, чтобы очередной раз не огрызнуться.  — Прости Олег, с ним такое часто происходит. Он не особо социализирован, — произнесла женщина, покачав головой. Волкову не нравилось, что Любовь Петровна так отзывается о воспитанниках, особенно в их присутствии. Парнишка ведь стоит в двух шагах от неё и прекрасно все слышит.  — Не переживайте, это просто переходный возраст, — говорит тепло Олег, мягко улыбнувшись.        На лице Серёжи появилась немного жуткая улыбка. Но никто и не заметил этого из-за волос прикрывавших, его лицо.        В машине Олег посмотрел назад и увидел, что Серёжа заметно поник. Мальчик нервно теребил рукав поношенной синей кофты. В машине царила полная тишина. Только тяжёлое дыхание мальчика было слышно.  — Ты в программах хорошо разбираешься? — всё-таки решился прервать тишину Олег. Ему нужно было налаживать контакт с парнишкой, а молчание ни к чему не приведёт.  — В программировании, — поправил его еле слышно Серёжа и отвёл взгляд в окно.  — Понятно… Мне сказали что ты хорошо рисуешь, — расспросить мальчишку о его хобби казалось неплохой идеей.  — Есть немного, — пожимает плечами Разумовский, не отводя взгляд от окна.  — А что именно? — пытается вести разговор Волков, замечая то, что мальчик был очень скованный и совсем не настроенный на разговор.  — В смысле? — Серёжа наконец повернул голову на него и вопросительно посмотрел ему в глаза.  — Ну там пейзажи, портреты… Какие стили ещё есть, я не особо в этом разбираюсь, — говорит Волков, почесав затылок.  — Пейзажи лучше получаются, — тихо говорит парень, а после опускает взгляд на свои колени, сильно сжимая их.  — А можешь что-нибудь нарисовать? Если ты конечно не против, — спрашивает Олег, делая очередной поворот.  — Могу, а зачем вам? — удивлённо спрашивает рыжеволосый, вновь поднимая голову.  — Да квартиру хочу украсить, а то как то пусто и мрачно там. Я совсем не умею создавать уют, — улыбается Волков, усмехаясь.  — Хорошо… — тихо кивает мальчик, вновь опуская голову, из-за чего его волосы тут же закрывают лицо. — Простите меня… — почти прошептал Серёжа, но Олег услышал и очень удивился этому.  — За что? — приподнял бровь мужчина.  — Я плохо отозвался в ваш адрес, — ещё тише говорит он.  — Забудь, и давай на ты, — улыбается Олег. Начало положено. Если всё будет так и идти дальше, то отношения у них будут хорошими.  — Хорошо, — улыбается уголками губ Серёжа, поднимая голову.

***

       Сидя в машине, Серёжа смотрел в окно, периодически поглядывая на своего опекуна, который свалился ему, словно снег на голову. Кто он? Единственное, что он знает о нём, это его имя: Олег Давидович Волков. И что он также жил в этом детском доме. Зачем Сережа понадобился ему? Зачем молодому мужчине какой-то подросток с ужасным характером, по мнению всех воспитателей.       И как он сможет зарабатывать деньги? Из детского дома сбежать было на раз плюнуть, а вот от опекуна… Он не мог не посещать их мини-концерты с группой, где зарабатывал большую часть своих денег. Его бесчисленное количество подработок, так ещё и учёба. Мечта поступить в МГУ совсем не угасала. Его не волновали часы сна, сейчас ему было важно собрать деньги на операцию Юльке и успешно сдать экзамены. Но даже экзамены не были такими страшными, как ужасающая сумма в двести пятьдесят тысяч рублей. Где он её возьмёт? Он за всю жизнь столько не заработает. А Гречкин даже половину суммы отказывается выплачивать. Считает, что он не виноват. Тварь… Может если прикинуться паинькой хотя бы на пару дней, сбежать удастся, а пропасть на недельку не было проблемой. Двери гаража, где проходили репетиции с его группой, всегда были открыты для него.        Коротко вздохнув, он откинул голову на сиденье машины и закрыл глаза, сам не заметив, как упал на сиденье и погрузился в сон. Проснулся парень от того, что его легонько взяли за плечо. Нахмурившись, Серёжа дёрнулся, сбрасывая чужую руку, после чего открыл глаза.  — Приехали, — говорит опекун с лёгкой улыбкой на лице.  — А… Хорошо, — мямлит Разумовский, после чего поднимается и выходит из машины.        Взяв из багажника свою небольшую сумку и закинув её на плечо, он последовал за Олегом. Его опекун жил на третьем этаже, что тут же исключало возможность сбежать через окно.  — У меня конечно не пентхаус, но всё же лучше, чем в комнате, я то знаю, — произносит Волков, открывая дверь.        Взору Серёжи представляется прихожая, которая была выполнена в молочно-кофейном оттенке. У одной из стен стоял шкаф, а рядом с дверью была вешалка.  — Ну ты проходи, не стесняйся, — говорит Волков, почёсывая затылок.  — Угу, — бурчит себе под нос Разумовский. — Вы… — запнулся он. — Ты один живёшь?  — Ну если не считать таракана Григория, то да, — кивает мужчина, вешая кожанку на вешалку.  — Почему Григорий? — приподнимает бровь Серёжа.  — Эм… Просто Григорий, не думал об этом. Пойдём я покажу тебя квартиру, — говорит Волков, после чего идёт вперёд, и Разумовскому приходится следовать за ним.        Олег ходил по небольшой квартире, показывая кухню, ванную.  — Ты читать любишь? — улыбнулся Серёжа, разглядывая книги, которые были здесь в огромном количестве.  — Не особо. Это осталось от прошлых хозяев, — говорит мужчина, пожимая плечами. — А ты, как я вижу, любишь?  — Да, — разочарованно говорит говорит Разумовский. У него появилась надежда, что его опекун тоже любит читать и им будет о чём поговорить, но, как оказалось, нет…  — Хм… Может фильм сегодня посмотрим? — предлагает Волков, но Серёжа помрачнел. — Как ты на это смотришь?  — Ну давай… — тихо говорит парень, отводя взгляд. Ему некомфортно в присутствии своего опекуна. Мысль о причине, по которой молодой мужчина взял к себе под опеку, никак не давала ему покоя.  — Чудесно. Тогда можно закупиться газировкой и чипсами, заказать пиццу. Чего ты хочешь? — улыбается Олег, посмотрев на него.  — Эм… Д-да ничего… — чуть заикаясь говорит Разумовский, нервно теребя рукава толстовки.  — Серёж, я не кусаюсь, — говорит мужчина, скрестив руки на груди. — У меня и в мыслях нет как-то обидеть тебя. И не надо меня стесняться.  — Угу, — бурчит себе под нос рыжик, опуская голову. Он ничего не может поделать со своей стеснительностью.  — Пользуйся моментом… — шепчет его собственный демон где-то на подворке сознания, от чего Разумовский вздрагивает. Он до жути боится его. Его персонального демона, который изводит его всю жизнь. Мотнув головой, словно отгоняя наваждение, парень пытается игнорировать этот голос.  — Давай сходим вместе в магазин и возьмём вкусностей. Идём, — улыбается Олег, дотрагиваясь до его плеча, этим самым выводя из транса.  — Хорошо… — кивает Серёжа.

***

       Сидя рядом с Олегом, Серёжа всё пытается понять, кого же он ему напоминает, но как назло в голову ничего не приходит.  — Какой фильм будем смотреть? Ты как относишься к ужастикам? — спрашивает Волков, перебирая диски.  — Нормально, — пожимает плечами тот. — Мне без разницы что смотреть.  — Окей, — кивает Олег и вставляет в дисковод диск, после чего быстро бежит на кухню и приносит оттуда пиццу и чипсы. — Бери, не стесняйся. — подбадривающе говорит мужчина.  — Угу, — кивает Разумовский, но к еде так и не притрагивается.  — Не «угу», а бери, — слегка хмурится Олег, после чего даёт тарелку с несколькими кусочками еды прямо в руки Серёже. — Ешь.        Серёжа демонстративно берёт пиццу и поворачивается к телевизору. Олег лишь улыбнулся. На экране появляется надпись «Заклятье». Серёжа поёжился, так как знал примерный сюжет. Да и его жизнь не особо отличалась от этих ужастиков, от чего к горлу подкрадывалась тошнота.  — Не нравится? –спросил Олег.  — Да я не особо люблю такое, хотя видел фильм по такой такой тематике. Спойлер, они были ужасными. — Серёжа усмехнулся.  — Хех, у меня даже времени расслабиться не было. Не то что там фильм посмотреть, — пожал плечами мужчина.  — Тебе было страшно? Ну там… На службе, — Олег удивлённо посмотрел на Серёжу.  — Да, по началу. Но потом легче, — ответил Волков задумчиво. Вспоминать те времена было сложно.  — Но это же ужасный удар по психике, — нахмурился Разумовский, посмотрев на своего опекуна.  — Не спорю, но я решил начать другую жизнь и вот, — Олег расставил руки указывая на квартиру.  — Понятно… Давай фильм смотреть, — кивает Серёжа и отводит взгляд обратно на телевизор.  — Ага… — немного косится на своего подопечного. Пока что всё было очень даже хорошо.

***