Прощание

      Нога нервно отбивает ритм о каменную стену замка, вот-вот оставив в одном-двух кирпичах след от своего небольшого каблучка ботинка.       Сколько Даркнесс так стоит уже? Час, два? Все пять?       Она не помнит, когда именно началось собрание, но она точно знает, когда оно закончится.       Увидев то, как девушка стоит буквально вплотную к дверям комнаты персонал замка точно бы косо посмотрел на демонессу и сделал один единственный верный вывод. — Подслушивает, фи.       Собственно, о чем-то другом тут подумать и не выйдет. Да и как тут удержаться, когда за дверьми военные обсуждают чуть ли не будущее государства?! Каждый захотел бы подслушать.       Но Даркнесс ничего не слышит.       Не только потому, что двери комнаты настолько плотные, что не пропускают через себя почти ни одного звука, но еще и потому, что пепельноволосой это просто не надо.       Не с этой целью демонесса стоит тут уже битый час.       Да и хотела бы девушка подслушать — сделала бы это куда более интересным и незаметным способом, нежели просто встала у двери и попыталась услышать и запомнить все, что они говорят, не приплетая при этом ни одного лишнего слова и не ища каких-то скрытых смыслов.       Сероглазая и так знает каждое слово, что уже было сказано и будет сказано в дальнейшем.       Даркнесс даже знает, кто именно говорит те или иные слова.       Зная весь диалог от начала и до самого конца пепельноволосая знает и один единственный исход этого собрания. Иного быть не может.       Боже, как ей хочется верить, что она ошибается или что это — всего лишь странные мысли ее несколько больного разума. — Вас понял, отправляемся сейчас же, — знакомый низкий мужской голос произносит довольно громкую и четкую фразу, после чего сначала одни доспехи, а затем и доспехи других человек десяти издают примерно один и тот же звук, который слышен всегда при исполнении этого жеста.       "Отдать честь" — именно при нем одеяние скрипит примерно так.       Демонесса уже так давно буквально живет в армии, что может сказать лишь по скрежету доспехов жест, который сейчас сделали солдаты.       Хотя этот жест был абсолютно очевиден в данный момент.       Собрание закончено, большие деревянные двери распахиваются и из комнаты начинают спокойно выходить солдаты.       Девушка не бежит искать нужного ей человека, ведь она давно выучила, что после совещаний он всегда выходит самым последним, замыкая этот "строй". — Сантеру... — мужчина наконец-то появляется в ее поле зрения. — Что-то случилось, Даркнесс? — такой тупой вопрос, что если бы сероглазая не была напряжена настолько сильно, то определенно бы рассмеялась с этой попытки солдата скосить под идиота.       Военный и сам прекрасно знает, что она хочет сказать. — Вы... все-таки идете на это сражение, да? — У нас нет выбора, так или иначе. Это было понятно с самого начала, — выдыхает медноволосый, смотря ей прямо в глаза без каких-либо эмоций.       Как же Даркнесс вымораживает это солдатское спокойствие. Оно совершенно неуместно в этом диалоге, и всегда только и делает, что создает ощущение, будто зеленоглазому совершенно не интересен разговор, и все что он хочет — так это побыстрее отделаться от него, да пойти по своим делам.       А что, если солдату и правда совершенно неинтересно? — Но... ты мог просто отказаться от этого сражения... Почему? — в сердце девушки уже самая настоящая буря, и оно колотится, наверное, со скоростью сто двадцать ударов в минуту, не меньше.       А ведь эта буря еще только начинается... — Я не мог. Просто не мог. Это неоспоримый приказ.       Ей уже осточертел этот глупый фарс. — Нет, все ты мог! Ты мог хотя бы попытаться! Вы... Вы же просто на смерть идете, неужели не ясно?! Вы как скот, которого везут на скотобойню! — Даркнесс... — Что, Даркнесс?! Еще скажи, что вас не заставляют сделать чистой воды самоубийство, что вас не используют как пушечное мясо! О чем вообще вы думаете, соглашаясь ввести на это поле две армии?! Или что, вас совершенно не волнует то, что умрут сразу так много солдат и королевства будут беззащитны? Ерунду какую-то несу, еще заяви!       Нет, у мужчины не повернется язык.       Тут и поспорить не с чем, с первого и до последнего слова — все правда.       Солдаты и впрямь идут на суицид, и военная верхушка этого совершенно не стесняется.       Командиры даже и не пытались этого скрыть.       Сантеру просто выворачивает, когда он вынужден покорно слушать приказы людей абсолютно незаинтересованных в делах государства, но при этом занимающих высокую и важную должность.       Воюет ли с кем королевство? Есть ли угроза войны в недалеком будущем? Может, имеются какие-то конфликты?       Да плевать.       Поверхностно изучили положение дел, да отдали какой-то приказик, наплетя всяких мотивационных речей, просто повторяющихся из раза в раз.       Ну, может, еще план какой-никакой придумали... Которого в здравом уме не будет держаться ни один солдат.       Отвратительно. — Я не спорю, мы действительно отправляемся на прямую смерть, — а лицо военного все так же непоколебимо, — но... — Что "но"?! Так сдохнуть охота?! Ты бывал на грани смерти от причин куда серьезнее, куда достойнее! А сейчас умрешь из-за такой херни?! — В таком случае да, мне очень сильно хочется сдохнуть, — нахмурился солдат, сжав руки в кулаки то ли от злости, то ли по старой привычке. — У меня уже нет выбора, и отказаться поздно, значит иду подыхать. — Что..? — демонесса действительно была шокирована тем, что этот человек так просто, без толики сомнений принял тот факт, что он идет на смерть и тянет за собой еще пару тысяч человек. — Ты... Ты просто..! — Что, ужасен? — Я не говорила этого, но ты видимо напрашиваешься! — А чего ты ожидала? Зачем тогда из всевозможных особенных людей выбрала военного? Для тебя я теперь — худший вариант? — Сантеру...       Но зеленоглазый и не думал затыкаться или хотя бы как-то смягчить свои выражения, будто совсем не видя, как девушка разбита уже и как он продолжает причинять ей боль. — Тогда возрадуйся! Я сейчас помру, и ты сможешь выбрать себе кого-то другого! Разве не здорово? — Сантеру... Зачем ты это говоришь... — у Даркнесс совершенно не выходило успокоиться хотя бы немного: слезы не переставая лились ручьем с глаз.       Но одноглазого это не останавливало. — Я не незаменим. Помру я — найдешь себе кого-то другого. Вот ты — да, незаменима! Другого такого демона больше нет. А таких как я хоть... — Почему ты такой эгоист?! Зачем ты сообщаешь мне об этом в нашем последнем разговоре?! Тебе так нравится разбивать мне сердце?! — Говорю как есть, разве... — Разве наша мечта не искренняя?! Разве ты уже не хочешь уехать так далеко, как только возможно?! Это все было просто сказками, да?!       Она падает на колени, пребывая в самой настоящей истерике.       Еще бы... Кому будет приятно слышать такое от любимого человека, в котором ты души не чаешь и за которым всегда был готов хоть на край света идти?       Особенно в вашем последнем диалоге...       Совсем не так Даркнесс его себе представляла, да и не рассчитывала она прощаться в стенах замка при таком большом количестве посторонних глаз. — Даркнесс... — мужчина спокойно опускается на пол прямо перед сероглазой, протягивая руки к ее телу и крепко прижимая к своей сильной груди, стараясь успокоить девушку хотя бы так. — Что еще ты мне хочешь сказать, чтобы окончательно убить? — устало произносит демонесса, не поднимая на солдата глаз. — Давай, я жду... — Королевству, людям в нем, армии... не обойтись без меня, я нужен им. Ты же это понимаешь. — Ты мне тоже нужен, но почему ты совсем не думаешь обо мне? — Ты мне нужна не меньше, — произносит военный слишком робким голосом для себя, утыкаясь носом пепельную макушку девушки. — Я не смогу без тебя, и мои эгоистичные слова сейчас... Черт... — Сантеру... — Я же прекрасно понимаю, насколько это разбивает тебе сердце... Ты не представляешь, как сильно я хочу остаться с тобой, но... не могу. Просто не могу. Уже поздно... — Сантеру, пожалуйста, мы что-нибудь придумаем! — демонесса поднимается на уровень глаз медноволосого, вновь стараясь убедить его в своей позиции. — Даркнесс... — Винцер тоже... пытается отговорить Мори от... — Перестань, — мужчина приближается к губам Даркнесс, впиваясь и коротко целуя, одновременно с этим поглаживая рукой ее нежную бледную кожу щеки, зачем-то стараясь вспомнить все свои поцелуи в нее. — Если это будет продолжаться и дальше, я точно не смогу уйти. — Сантеру, прошу, не уходи, я... Мы... Мы придумаем что-нибудь, я обещаю! Пожалуйста! — Прости, но уже слишком поздно. Теперь меня либо казнят, либо я выполню этот приказ.       Сантеру выпускает ее из объятий, пересекаясь с ней взглядом в последний раз. Одноглазый молча встает на ноги и не смотря на нее ни секунды больше отворачивается, оказываясь лицом к своему строю. — Не пытайся прийти мне на выручку... Я не позволю тебе умереть вместе со мной. Лучше... найди другого особенного и будь счастлива с ним. — Я счастлива с тобой, идиот! — девушка еще не потеряла надежду, даже если по ее лицу этого и не скажешь. — Всего пару часов, всего лишь! Мне не надо больше! Я найду выход за это время! — Я повторю... уже поздно, — выдыхает мужчина, смотря строго вперед. — Знай, что я буду думать о тебе до последнего. Прости, что я... так и не научился прощаться. — Сантеру! — Выдвигаемся, сейчас же! — громко произносит зеленоглазый приказ, уверенно двигаясь вперед, оставляя девушку одну посреди огромных коридоров замка.       Военному стоило просто невероятных трудов сейчас встать с пола и двинуться с места, наконец отправившись в эту смертельную битву.       Еще чуть-чуть и он прокусит нижнюю губу до крови.       Сантеру в очередной раз пожалел, что он солдат.       Медноволосый видел слишком много ужасающих картин, которые даже в их трудное время не увидит больше никто.       Смерть солдат прямо на глазах, расстрел деревенских, лужи крови, тянущиеся до самого горизонта, горы трупов...       Причем не только солдатских.       Сколько мирных жителей полегло просто потому, что деревня оказалась не в выгодном местоположении на краю королевства?       А если не брать в расчет трупы лишь во время его службы?       А сколько погибло детей..? Сантеру боится даже браться за счет.       Он уже очень давно ненавидит войну, ненавидит армию и людей в ней, что, якобы, ради "добрых намерений" убивают ни в чем неповинных людей.       Но солдату так и не хватило духа оставить службу.       Зеленоглазый так и не смог найти достойного приемника на свою должность, на кого бы он положился целиком и полностью и точно был бы уверен, что этот человек будет стараться сделать их мир действительно лучше, пытаясь изменить внутренний строй армии.       Как это делал одноглазый.       Возможно, причиной стало и то, что мужчина выстроил репутацию надежного человека, за которым чувствуешь себя как за каменной стеной, и не надо напрягаться и трястись за свою жизнь.       Поэтому никто бы и не осмелился занять должность Сантеру.       Он уже давно думал о том, что в итоге умрет солдатом где-то на поле боя так и не покинув службу.       Смешно и грустно, что эти мысли в итоге оказались реальностью. — Сантеру, остановись, я тебя прошу! — девушка кричит из последних сил своим охрипшим голосом, уже и не пытаясь сохранять спокойствие. — Прости..! — все что может сказать медноволосый ей в след жалея, что она этого так и не услышит. — Я желаю тебе только счастья, ведь я... правда люблю тебя...       И их совместной давней мечте больше не суждено сбыться.       Сантеру много лет желал уйти из армии, собрать вещи и навсегда оставить свой старый дом в королевстве, исчезнув словно призрак в поисках какой-нибудь далекой, глухой деревушки на краю света, которой нет ни на одной карте мира.       И Даркнесс... сопровождала бы мужчину от самого начала и до самого конца этого пути, находясь рядом с ним до его последнего часа.       Но теперь их мечта... навсегда осталась в прошлом. — Будь счастлива, Даркнесс... До последней минуты счастлива...